Шрам. Прыжок в будущее.

Цитадель. Посольство Альянса Систем. 21 марта 2183 года. Местное время: 16:15       Докурив сигарету и выкинув её в урну, Шепард взглянул на часы омнитула. Прошло несколько часов с момента как Кайден вместе со своей группой отбыл на выручку Эшли и Тали, а также самой Хлои Мишель. Джону, откровенно говоря, было жалко эту молодую девушку, которая за столь короткое время пережила так много потрясений. Сначала те киллеры, теперь снова проблемы... И всё это из-за близких контактов с ним и его командой.       «Ни капли не удивлюсь, если она в итоге будет нас сторониться,» — невесело подумал он, — «Или вообще сменит местоположение клиники. Я бы так и поступил, будь я на её месте.»       Коротко бросив взгляд на небольшую площадь перед посольством, Шепард, всё ещё прихрамывая после ранения, вошёл обратно в здание и поднялся к Удине. Рёбра ощутимо болели, но навязчивая боль, к счастью, слегка глушилась обезболивающими, которых ему щедро отсыпали в больнице, наказав то ли в шутку, то ли всерьёз «не жаловаться персоналу, если опять смещение произойдет».       Посол, как обычно, сидел на своём рабочем месте, не отрывая взгляда от монитора терминала. На появление коммандера Донелл никак не отреагировал. Лишь только мазнул взглядом и недовольно пробубнил под нос «стучаться надо», а на попытку принести извинения, только раздраженно отмахнулся. Войдя, коммандер уселся на кресло в углу, и тут же зашипел от боли, когда рёбра предательски загудели. Не отрывая взгляда от терминала, Удина проговорил:       — Вам стоило бы остаться в госпитале, Шепард.       Джон отмахнулся.       — Со мной всё в порядке, сэр. Просто...       — Не несите чушь, коммандер, — произнёс Удина, — ваше кряхтение и шипение наверное даже за дверью слышат. Я вам крайне рекомендую долечиться как следует, и не раздражать медперсонал больниц Цитадели впредь.       Шепард мотнул головой, вспомнив как на него смотрел персонал – как на самодура и полного идиота, каким он себя ощущал на добрую пятую часть.       — Не могу я сидеть спокойно, пока мои бойцы рискуют там своими жизнями. Без меня.       — Зря, Шепард. Справятся они, сами знаете. Главное чтобы без очередного балагана... — на последней фразе посол человечества позволил себе ухмылку. Шепард чуть скривился в подобии усмешки.       — Я тоже надеюсь на это, сэр. Уж больно много...       Договорить коммандер не успел. На столе высветилась голограмма секретаря Удины — молодой, сероволосой девушки в строгом офисном костюме и очках, чьё имя Шепард так и не запомнил.       — Посол Удина, к вам посетитель из Посольства Республик Азари. Просит аудиенции с вами.       — Вашу мать, ни минуты покоя от этих синезадых, — негромко выругался Донелл, закатив глаза, после чего нажал на кнопку обратной связи. — Если не по записи – пусть ждёт конца недели.       — Сэр, она говорит, что у неё есть крайне важная информация для коммандера Шепарда и для вас лично. Что-то по поводу инструкций... Как вы сказали, мэм? Инструкций «от Фурии по поводу нашей общей проблемы».       Шепард вскинул голову, а Удина мгновенно переменился в лице.       — Как её зовут? — он наклонился ближе к голографическому проектору, став похожим на ищейку, взявшую след.       — Лиара Т'Сони, — тут же ответила секретарша.       Оба человека переглянулись, после чего Джон озвучил общий, повисший в воздухе вопрос:       — А она что здесь забыла?       — Сейчас и выясним, — произнёс Донелл, пожав плечами, и снова нажал на кнопку. — тщательно досмотрите её. Если всё будет в порядке — направьте сразу ко мне. Сразу, без дополнительной волокиты, понятно?       — Вас поняла, сэр.       Не прошло и десяти минут, как дверь раскрылась, и в помещение вошла одетая в зелено-серый костюм молодая, уже знакомая Шепарду худощавая азари. Джон, сидевший на месте, уловил её взгляд, и ему показалось, будто юная инопланетянка улыбнулась ему одними глазами.       — Вы свободны, — приказал Удина, сопровождавшему её сотруднику СБ Посольства.       Кивнув, охранник удалился из кабинета, и дверь за ним закрылась. Секунду висела тишина, а затем Лиара заговорила, старательно пытаясь поддерживать голос ровным.       — Здравствуйте, господин посол Удина. Я – Лиара Т'Сони, думаю вам уже сообщили обо мне...       — Да, я в курсе кто вы, мисс Т'Сони, — Удина протянул руку и погасил экран терминала, а затем указал на кресло перед его столом. — прошу вас, присаживайтесь.       — Спасибо, — произнесла Лиара. Подойдя к креслу, она устроилась в нем, слегка сжимая вместе ноги и стискивая кулаки. Глаза юной инопланетянки бегали туда-сюда, останавливаясь то на лице Доннела, то на голове Юлия Цезаря, стоявшей на постаменте у стола, то на блестящем потолке, то на окне, из которого виднелся Президиум. Даже Шепард, находившийся в стороне, видел, насколько сильно девушка напряжена – для понимания этого не требовалось быть ксенопсихологом.       — Итак, мисс Т'Сони, раз уж вы сюда прибыли то хотелось бы поинтересоваться причинами вашего неожиданного визита к нам? Мне сообщили, что вы пришли... «от Фурии по поводу нашей общей проблемы». — Удина сложил руки вместе и слегка наклонил голову, глядя на Т'Сони-младшую с напускной доброжелательностью, которая была ничуть не менее эффективной, чем настоящая. Глаза азари перестали бегать.       — Д-да... Меня попросили вам сообщить кое-что касательно... М-м... грядущего заседания Совета Цитадели. Спектр Вазир сказала, что против ваших... коллег из РУАС, которые помогали вытащить меня, выдвигают обвинения...       Не смотря на нервозность, Лиара не терялась – и Джону с Удиной это сразу же понравилось. Юная девчушка, совсем молодая по меркам азари (Всего-то 106 лет), пережившая чудовищный стресс в плену, затем оказавшаяся в ближнем бою, спасенная людьми, оказавшаяся на борту «Нормандии» почти как очередная пленница, а затем... Инцидент в доках, задержание, а после – всякие нехорошие разговоры (шутка ли – со Спектром Телой Вазир!), и вот теперь она пришла лично в посольство человечества, к главному оплоту расы, которая в Пространстве Цитадели и без всяческих произошедших ранее событий находится на мягко говоря, неоднозначной позиции, не смотря ни на какие операции типа «Содружества» или «Охоты на волков» музыкальные фестивали, дипломатические встречи, договоры и пакты.       — Вазир попросила передать вам, господин посол Удина... — Лиара слегка запнулась и Доннел слегка приподнял ладонь, ободряюще улыбнувшись.       — Прошу вас, просто «посол». Я не господин.       — Хорошо. — Лиара кивнула и слегка расслабилась. — Так вот... Она просила передать, что вы вместе со СпеКТРом Шепардом можете обратиться к другим действующим сотрудникам Спецкорпуса, запросить Трибунал по этому спорному вопросу. Она сказала... Что это поможет вам. А ещё она сказала, что лучше прибегнуть к Трибуналу Спектров в конце, когда не останется других аргументов. — Лиара замолчала, слегка опуская взгляд. Наконец, Удина, поняв, что она закончила, задумчиво отклонился назад в кресле.       — Трибунал СпеКТРа... — Он сцепил сухие пальцы вместе. — Интересно...       Лиара приоткрыла рот, словно ученица, выступающая на защите дипломной работы и столкнувшаяся с какой-то странной придиркой со стороны научного руководителя, но тут же закрыла его. Джон медленно поднялся с места, и ровным шагом, стараясь не показывать дискомфорта в присутствии инопланетянки, подошёл к столу посла.       — Зачем вообще нам это советовать? — Он перевел взгляд на Лиару, которая взглянула на коммандера снизу-вверх. — Как думаете, мисс Т'Сони, какой вообще резон Спектру-азари помогать нам?       Лиара пожала плечами, и казалось, её синяя «веснушчатая» мордашка стала слегка фиолетовой.       — Не знаю, сэр. Она... Она говорила что-то ещё о допросе Хацера Тарнуса, кажется...       Шепард застыл, а затем медленно и отчетливо пробормотал «Да чтоб тебя!» и сморщился. Удина, бросивший короткий взгляд на коммандера, дёрнул щекой, однако ничего не сказал. Повисла неловкая тишина.       — Ещё раз, мисс Т'Сони, — медленно и чётко проговорил посол, выражая немалое удивление, — вы сказали, допрос Хацера Тарнуса?       — Да, всё верно. Она сказала что карту с результатами допроса она передала подчинённым коммандера Шепарда и...       — Твою мать!       Удина резко обернулся, взглянув на коммандера с легким осуждением.       — Коммандер?       СпеКТР уже снова сидел на месте, закрыв лицо ладонью.       — Те данные... — проскрипел Шепард, мысленно матеря себя, — Вазир передала их Гаррусу и Шраму. Я их отправил в Бастион, чтобы те попробовали достать Тарнуса, и походу им, так сказать, повезло наткнуться на неё...       — Да уж «повезло». Данные, я так понимаю, вы у них не забрали?       Шепард качнул головой. Удина поджал губы, и его лицо превратилось в жутковатую маску, так что даже Лиара слегка подалась назад. Прикрыв глаза, посол медленно стал считать про себя от одного до ста и обратно, призывая всю свою дипломатическую выдержку и спокойствие.       — Шепард... — выдохнул, наконец посол максимально спокойным голосом. — «Мысли опережают действие», вы слышали о таком выражении?       — Да, сэр. Виноват.       — Тогда какого... Ох, ладно. Будем надеяться, ваши подчиненные не влипнут. Иначе мы такого горя хапнем – мало не покажется.

***

Цитадель. Район Арт-Алан. Примерно в это же время.       Сидя под небольшой технической возвышенностью одного из ближайших "зданий" Цитадели, Гаррус, сжимая в руках винтовку, слегка размял гибкую затекшую шею, на миг оторвавшись от оптики. Усталость, стресс и недосып, которые сопровождали его на протяжении нескольких последних дней, уже постепенно начали давать о себе знать. Даже находясь на борту корабля во время возвращения с Терума турианец толком не смог отдохнуть. Почти всё свободное время заняли чистка и обслуживание оружия и снаряжения, а после — посильная помощь в ремонте «Мако», к которому Гарруса (к его же изумлению) привлёк аж сам полковник Краут. Теперь, после всех нервотрёпок, турианец начал понимать Шрама, который всё последнее время казался ему ещё более раздражительным чем обычно – да и остальные его коллеги, казалось, стали ещё более Скупыми на слова.       «И ведь даже менагеном не закинуться. Где ж я его возьму-то на Цитадели? Всё, точно, как закончим здесь — попрошу Шепарда дать мне сутки отгула. Иначе меня на ходу вырубит!» — про себя произнёс турианец, прильнув к прицелу БССВ «Скальпель», которую Шрам называл странным словом «Vintorez - 2», и которую с большой неохотой передал ему в руки. Рамочный приклад был для турианца слишком крупным и неудобным, но всё же Вакариан привык быстро – недаром же всю юность тренировался.       Его мысли прервались, как только снизу показалась искомая цель – почти вальяжный, крупный элкор, облаченный в какое-то подобие комбинезона.       — Внимание всем, — Гаррус коснулся тангенты, — наблюдаю нашего гостя. Идёт со свитой — турианец, четверо землян.       В ответ послышался голос Аленко.       — Инкуб, плюс. Продолжай наблюдение. Остальным — приготовиться.       — Принято.       Увеличив зум, Гаррус плавно обвёл перекрестьем прицела связного-элкора и его охрану в лице вышеназванных пяти разумных. Четверо людей и один турианец, который судя по всему был кем-то вроде личного телохранителя – судя по тому как он держался вплотную к элкору, и держал руку на поясе.       — У турианца, похоже, плазменный пистолет. У одного из четверки дробовик, модель не опознаю.       — Ясно. Пусть подойдут ближе, — Аленко слегка поигрывал пальцами на рукояти своей винтовки, напряженно вслушиваясь и наблюдая через инструментрон за информацией с крошечного летающего дрона, который снимал прилегающую практически пустую территорию района.        Агенты Сарена продолжали идти, всё дальше и дальше отдаляясь от главной улицы. Углубляясь в переулок, они постепенно дошли до стен старого опечатанного склада электронных компонентов, возле которого и была назначена встреча. Как подметил Рекс, судя по тому, что здание было необитаемым уже по меньшей мере несколько месяцев, внутри могло быть что угодно – от стен, которые возводили Хранители, повиновавшиеся какой-то своей логике, до практически нетронутых помещений с голой обшивкой.        Пройдя вплотную к стенам, группа рассредоточилась. Уже совершенно не пряча оружие, агенты, разойдясь в стороны веером, принялись внимательно осматривать территорию. Когда один из людей, вооруженный пистолетом, что-то активировал в своем инструментроне, Кайден немедленно отвёл наблюдательный дрон как можно дальше, скрипнув зубами. Не хватало ещё засветиться заранее так по-глупому.       — Профессионалы, — прозвучал в канале голос Гарруса, который ещё не обнаружил себя. — Проверяют каждый угол.       — Вижу. Всем внимание, — произнёс в эфир Аленко, оглянувшись на Шрама и Рекса, которые подобрались, поймав его взгляд, — Главного гостя не трогаем. С остальными работаем быстро, аккуратно и наглухо. Танук, твой выход первый.        — Плюс, — негромко ответил тому Вакариан, — беру сородича. Остальные ваши.        — Принял.       Аленко жестом подозвал к себе Шрама. Наёмник, подошедший вплотную, увидев, как лейтенант Альянса протягивает ему небольшой цилиндр, криво усмехнулся.        — Работаем.        Вакариан плавно потянул спуск. Малошумный БССВ в его руках слабо толкнулся в плечо, выплюнув очередь из четырёх конусовидных пуль, которые в миг пролетев четыреста метров, вонзились в грудь и шею сородича. Начальник охраны, вздрогнув, тут же рухнул наземь, орошая пол своей синей кровью. Его подельники, услышав звук упавшего тела, тут же среагировали, обернувшись. Подготовка у них была на хорошем уровне – но они опоздали.        Точно в замедленной съемке Гаррус через прицел своей винтовки видел как из-за тёмного угла склада в сторону агентов полетело несколько маленьких черных цилиндров, которые, не успев долететь до пола, вспыхнули слепящей чисто-белой вспышкой, почти не дав осколков.        Эффект был впечатляющим. Охранники связного были в один миг оглушены и дезориентированы взрывом светошумовых гранат. Этим и воспользовалась группа СпеКТРа.        Двоих, которые не успели прийти в себя, тут же скосил из пистолета-пулемёта Кайден. Оставшиеся в живых ещё двое пережили своих коллег ненадолго — раздавшиеся поочередно выстрелы из «Дротика» Шрама, который вынырнул из-за спины лейтенанта, поставили точку в их жизни.        Оставшийся в живых элкор встряхнулся, сбрасывая с себя нехарактерное оцепенение и подобрался как бык, собираясь кинуться на странного седого человека. Наёмник на миг отступил назад и присел, собираясь кинуться в сторону, как делал это множество раз, встречаясь с псевдогигантом однако этого не понадобилось. С низким рёвом, Рекс, подобно торпеде, окутав себя биотикой, вылетел из полутьмы и на полной скорости врезался в бок, огромному инопланетяну, ударив одновременно кулаками и бронированным лбом, сбив того с ног.        Поведя прицелом по сторонам, и убедившись что сопровождающие агента Сарена охранники мертвы, Гаррус активировал канал связи.        — Сектор чист.        — Танук, продолжай следить, — ответил тому Кайден. — Остальные – продолжаем!       Не опуская оружия, он вышел из тени, оглядываясь по сторонам на случай неприятных неожиданностей. Учитывая что этот район считался отнюдь не самым благополучным на станции, здесь следовало быть настороже. Тем более что они нашумели – уже второй раз за сутки...        — Контроль, — проговорил Шрам. Подняв ствол пистолета, он произвёл два контрольных выстрела по телам убитых им людей – точно в голову каждому.        Повернув голову в другую сторону, Кайден увидел брыкающегося элкора, которого давил Рекс, навалившись на того сверху – картина была впечатляющей. В совокупности оба инопланетянина весили едва ли не тонну, и не смотря на то, что перевес по силе и массе был на стороне четвероногого элкора, воевода, по всей видимости, выигрывал за счёт биотики и опыта. Учитывая его оскал, Рекс явно получал удовольствие от процесса. Кайдену пришлось даже сморгнуть, чтобы перестать смотреть на это зрелище.       «Прям как на родео в Техасе, мать его!»       Кайден хорошо помнил, как однажды во время увольнительной, его друг из числа мексоамериканцев попытался оседлать быка, который весил почти как кроган, а потом, ругаясь и хохоча, убегал от него по пересеченной местности.       Подскочив поближе к лежащему на боку элкору, который всё ещё пытался скинуть с себя крогана, лейтенант, приставив ствол к шее уроженца Декууны, произнёс:        — Замри или хуже будет!       Голос Кайдена, приставленная к коже холодная оружейная сталь, а также громыхнувший через несколько секунд, выстрел из «Дротика» Шрама, который законтролил ещё одного из свиты, заставили сопротивляющегося инопланетянина слегка присмиреть.       — Вот и славно. Рекс, — Аленко поднял голову к крогану, который придавливал всем весом мощную шею элкора, — держи его понадёжнее.       — С радостью.       Рекс растянул пасть в такой зверской улыбке, что даже лейтенанту стало слегка не по себе. Одной рукой он потянулся за спину, и вытащил оттуда огромный кроганский боевой тесак, похожий чем-то на помесь исполинского кинжала и ножа для разделки мяса.       — И свяжи его заодно, а то больно хорошо лежит, — Кайден слегка пнул поверженного элкора, и повернулся к Шраму. — Раски, помоги ему запаковать эту тушу.       «А мне тем временем, надо бы Джону позвонить. Обрадую его впервые за сегодняшний день, мать его так...»       Шрам приблизился к огромной твари. Зрелище в лице двух гигантов, один из которых давил сверху, а второй лежал снизу, отдавалось в его сознании уже не шоком и нежеланием участвовать в этом дурдоме – а вполне себе конкретной оценкой ситуации. Он подошел именно оттуда, откуда было нужно – со стороны затылка лежачего плашмя огромного четвероногого ксеноса, чтобы он не мог его лягнуть и ударить головой достаточно сильно. Отблеск огромного тесака в руках крогана, и то, как он навалился сверху на обезвреженного противника, на миг вызвал в нем нехорошие воспоминания. Воспоминания, растревоженные ещё картиной, которую он видел в посольстве Альянса Систем. Длинные ножи, слабо знакомый арабский язык, жара, песок, ветер... Кровь за кровь, смерть за смерть, справедливость на остриях ножей.       Морщинистое лицо старого наёмника вдруг исказилось. Этот лежачий четвероногий не-человек — не просто враг. Он враг не только ему лично, но и враг всем людям. Потому что он работает на другого не-человека, Сарена Артериуса.       — Будешь сопротивляться – тебя сперва освежуют, а потом кастрируют. Понял? – холодный, хриплый голос человека заставил элкора испустить неопределенный гул, а Рекса – утробно, гулко проворчать:       — Конечно, он понял, будь уверен.

***

      Тревожная тишина внутри кабинета посла была нарушена звуком завибрировавшего инструментрона. Подняв руку, Шепард с нескрываемым облегчением принял звонок, не смотря на то, что в присутствии посторонней Т'Сони-младшей не стоило общаться с подчиненными.       — Слушаю.       — Кэп, у меня для тебя две новости. Хорошая и чуть похуже, — раздался довольный голос Кайдена, что заставило Джона облегчённо вздохнуть. — С какой начать?       — С той что похуже.       — Агентом Сарена, который навёл бандитов на Хлою, оказался элкор.       — Не понял? — нахмурился Шепард. Краем глаза он увидел, как сидящие возле него Лиара и посол Удина чутко подняли головы, — Ты ничего не перепутал?       — Да, Джон, элкор. Просто охуеть какой огромный и толстый, мать его, элкор, кэп, — проговорил Аленко с такой интересной интонацией, что Т'Сони, расслышавшая её, улыбнулась, прикрыв рот. — Взяли, повязали.       — Тогда в чем проблема?       — Именно в этом проблема, коммандер, — вместо Кайдена Шепарду ответил Удина, — расколоть элкора не так-то просто, как кажется. Для этого нужен либо очень хороший специалист, знающий их от и до, либо ещё один элкор.       — Так точно. Ну и ещё... — биотик на том конце связи выдержал паузу, — мы эту тушу отсюда своим ходом не утащим. Не помешало бы отправить к нам транспорт с сопровождением. Район не особо спокойный, а мы успели нашуметь.       — Какой район? Раненные есть? — Спросил Шепард.       — Никак нет, все целы. Район Арт-Алан, точное местоположение сейчас скину. — Омнитул Шепарда квакнул, уведомив о передаче данных, — И да, похоже что СБЦшники уже на подлёте, сирены слышно.       — Принято. Если что – не артачьтесь, настаивайте как обычно на том, что это дело поручено вам Спектром, а я сейчас направлюсь к вам.       Шепард не успел закончить, когда Удина прервал его.       — Сообщите сотрудникам СБЦ, что вы действуете в рамках антитеррористической операции, которую инициировал Спектр. Закон А35, исполнение 3.       — Понял, сэр, закон А35 исполнение 3, так и скажем. Отбой.       Отключив омнитул, Шепард облегчённо выдохнул. Да, опять нашумели. Да, снова придётся лично втравливать Удину, но по крайней мере, все целы.       Сегодня никто не умер. Сегодня никто не умрёт.       Повернув голову, он взглянул на Удину и Лиару. Посол, вопреки его ожиданиям, выглядел не столько раздраженным, сколько задумчивым, а вот молоденькая азари неуверенно топталась на месте и глазела на Спектра, желая у него о чем-то спросить, но не решаясь. Джон это уловил.       — Что-то не так, мисс Т'Сони? — спросил Шепард, подняв бровь.       — Мне... оставаться тут, или пойти вместе с вами?       — Не понял?       — Вы сказали, что отправитесь к ним, а значит вы куда-то сейчас уйдете. Мне идти с вами, или быть тут?       Вместо Шепарда снова заговорил Удина.       — Оставайтесь здесь, Лиара, — произнёс посол, — Да и вы Шепард, тоже.       — Сэр?       — Я этим займусь. Мне нужно наведаться к кое-кому важному, дабы уладить пару проблем. А вы пока можете меня подождать внизу, в гостевом зале.       — Хорошо, сэр.       Покинув кабинет посла, все трое направились на первый этаж, где они и разделились.       — Жаклин, — спустившись в холл, посол окликнул свою секретаршу, ту самую сероволосую девушку в очках и строгом костюме, — я направляюсь на важную встречу. Буду недоступен некоторое время, поэтому все звонки и письма, кроме самой экстренной важности, оставлять на завтра.       — Будет сделано, сэр, — с дежурной улыбкой кивнула секретарша, поднявшись с места.       — Прикажи разместить коммандера Шепарда и мисс Т'Сони в гостевом зале.       Раздав указания, Удина на прощание кивнул Джону и поспешил к выходу, где его уже ждал транспорт и несколько сопровождающих.       «Надеюсь его там не развернут.» — мысленно произнёс Джон, провожая его взглядом. — «Хотя, если развернут, пойдёт напролом. Это же, мать его, Доннел Удина.»       Его мысли прервала Лиара.       — Шепард, — проговорила она подойдя к нему сбоку, — у меня к вам есть ещё одна просьба. Очень важная.       Шепард повернулся к инопланетянке. Она стояла самую малость ближе, чем он ожидал, поэтому он на секунду оторопел. Его глаза скользнули по правильной форме лица девушки, по её «веснушкам», глубоким голубым глазам, вполне человеческим носу и губам... Лиара действительно была... хорошенькой. Но всё-таки она была ещё ребенком. Ребёнком, чей возраст превышал его собственный в три с лишком раза.       — Я вас слушаю.       — Вы можете взять меня к себе в команду?       Шепард опешил. Удивлённо подняв брови и удивившись настолько прямому для азари вопросу, который некоторые сочли бы за наглость, Шепард переспросил:       — Что, простите?       — Я хочу присоединиться к вашей команде и помочь вам в поисках Сарена... и мамы.       Голос Лиары слегка дрогнул на последнем слове, и Джон не мог этого не заметить.       — Ваше последнее слово, мисс Т'Сони уже является для меня поводом не брать вас к себе на корабль.       — Я понимаю, что вы мне не доверяете... — Лиара слегка опустила взгляд, и несколько раз моргнула довольно милым, и скорее всего ненамеренно-театральным жестом. — Но я прошу вас, Шепард... Возьмите меня к себе. Я могу вам помочь!       Скрестив руки, коммандер медленно покачал головой. Ему не хотелось расстраивать девушку, хотя он был в этих делах весьма искушенным человеком. Лиара была ему приятна, но понятие «заинтересованное лицо», относящееся к ней напрямую, перевешивало практически всё. Уловив его жест, инопланетянка слегка закусила губу, и выпалила:       — Я могу вам помочь, Шепард. Я... я знаю точно, что с мамой что-то не так. Я много что помню о ней, и могу рассказать вам.       — Почему вы вдруг решили пойти против неё? Или это вас к этому Тевос с Телой Вазир надоумили?       Вздохнув, Т'Сони снова опустила голову а через пару мгновений вновь подняла взгляд на Джона (она не сразу заметила насколько он был выше неё ростом). Её голос стал тише, а сама она придвинулась к коммандеру ещё на несколько сантиметров.       — Я... уверена что здесь что-то не так. И что... Сарен как-то манипулирует ею. Здесь всё не так просто как кажется, Шепард, и в этом я хочу помочь вам разобраться. И вдобавок... Я боюсь, что Сарен не оставит возможности ещё раз добраться до меня. Пока он на свободе — мне нельзя возвращаться домой... Разве что придётся сидеть в посольстве Республик Азари безвылазно, чтобы он не мог меня никак достать. А у вас на корабле, он до меня точно не доберётся. И к тому же... Я умею стрелять.       Шепард призадумался, не сумев, однако, скрыть легкой улыбки, возникшей от её финального аргумента. «Я умею стрелять» звучало в присутствии кадрового офицера, при учете всех до единого бойцов группы высадки «Нормандии», включая даже странного Шрамова, по меньшей мере смешно. К тому же он не особо горел желанием брать ещё одного ксеноса на борт, да ещё и Т'Сони-младшую, когда их целью была в том числе Т'Сони-старшая. Ещё и отчитываться за неё вдобавок помимо Рекса, Гарруса и этого раски.       «Хотя, с другой стороны... Она действительно может многое рассказать.» Прагматичный коммандер сморгнул, глядя на Лиару, смотревшую на него щенячьими глазками. Она явно не представляла, что тот самый человек, который несколько суток назад её самолично спасал, и даже понёс тяжелую травму в процессе этого спасения, теперь вполне серьёзно рассматривал вариант оставить её на своём борту в качестве заложницы – неплохо иметь козырь против Бенезии, когда он пригрозит, что отдаст её дочь на растерзание «Волкодавам из РУАС»... Но даже если и так – она уловила на его лице колебания, и попыталась воспользоваться ими.       — Шепард, я... я очень прошу вас.       — Я подумаю над вашей просьбой, Т'Сони. Но точный ответ я вам могу дать только тогда, когда мы разберёмся со всем этим бардаком.       — Хорошо, Шепард, — кивнула Т'Сони с облегчением и искренней улыбкой, — надеюсь ваш ответ будет положительным. И... зовите меня просто Лиарой, пожалуйста.       Шепард улыбнулся в ответ. Хотя внутри он чувствовал себя слегка гадко от собственных измышлений.

***

Примерно в это же время. Клиника Хлои Мишель        Глотнув зеленого чая, Эшли, сидя на диванчике, устало провела уже почти не дрожащей рукой по лбу. Несмотря на то что с того момента, как в клинике разыгралась короткая перестрелка, прошло где-то около часа-полутора, её до сих пор слегка потряхивало. Не столько от страха, сколько от адреналина и маленьких афтершоков негодования.        Эшли повернула голову в сторону Хлои, которую опрашивал один из офицеров СБЦ, что прибыл на место недавнего боя вместе с остальным отрядом.        Членам СБЦ стоило отдать должное. Едва только Кайден вместе с отрядом отправились на поимку связного Сарена и Мишель вызвала ближайший патруль, как буквально через пять минут у разгромленного входа в клинику, стояло около дюжины представителей разных рас, которые немедля оцепили район и вызвали следственную группу с коронерами. Этих тоже не пришлось ждать долго, и практически сразу после прибытия следователи начали орудовать всевозможными сканерами приступили к изучению ещё недавнего поля боя, а коронеры принялись изымать тела и помещать их в камеру временного хранения в одном из транспортных аэрокаров.        — Сержант Уильямс.       Вернувшись в реальность, Эшли растерянно подняла голову, взглянув на нависшего над ней турианца с явно уставшим, но всё ещё чутким взглядом, от которого у девушки возникла ассоциация с орлом, готовящегося к охоте. Он уже успел опросить Хлою, и теперь она вместе с помощницами снова занималась Тали, которая так и лежала на своём прежнем месте, в благословенном забытьи.       — Вы не будете против, если я вам задам пару вопросов?       — Да, сэр.       Уильямс кивнула, отставив чашку в сторону. Несмотря на то что она не горела желанием с кем-то разговаривать (а тем более с ксеносом), выбирать не приходилось, тем более что вопрос костемордого звучал исключительно как вежливая формальность.        Когда он начал задавать вопросы, Эшли с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза, и не послать этого следователя куда подальше. Было совершенно очевидно, что местных жандармов больше интересовал не захват заложников, а сам факт того, что группа СпеКТРа действовала в обход СБЦ и законов Цитадели в принципе, пустив в ход оружие и взрывчатку, не говоря уже о допросе, который они учинили над этим мудаком (Как его там? Текс, кажется?..), который сейчас сидел внутри патрульного аэрокара, с наручниками и под охраной двух «фараонов».        «Блядь, мне уже кажется, что если я не числилась заложником, то сейчас сидела бы в кандалах, как и этот уёбок.»       Уильямс невесло ухмыльнулась, бросив короткий взгляд на выход. Турианец это заметил.        — Я сказал что-то смешное, мэм? — низким голосом спросил он, стараясь прикрыть своё рвущееся наружу сильное раздражение.        — Нет-нет, я вас слушаю...        Дальнейшие вопросы, к некоторому облегчению Уильямс, уже были заданы куда как более по существу, и на сей раз следователя интересовали преступники. Точная численность, их действия и предполагаемые мотивы, когда и во сколько они явились, о чём они говорили, что делали, и прочие-прочие, тому подобные вопросы.        На секунду Эшли даже ощутила некую тень сочувствия в сторону СБЦ в целом – они ведь тоже были вынуждены действовать в рамках установленных порядков и процессуальных норм...       И видимо не иначе само Провидение сегодня было резко против них.       Не успела Уильямс отчитаться офицеру, как снаружи клиники снова началась какая-то возня, разговоры, которые начались спокойно, а затем быстро переросли в разговоры на повышенных тонах, а затем через вход в клинику прошёл тот же самый человек, которого Уильямс уже видела сегодня – тот самый, что забирал их из центра СБЦ по распоряжению Удины. На сей раз он был одет не в тот же самый строгий чёрный костюм – на нём была бирюзового цвета повседневная форма СБ Посольства Альянса, которая была ему к лицу настолько же безукоризненно, как и костюм с острыми рукавами. Его острый взгляд мигом скользнул к лицу Уильямс, и он еле приметно кивнул, как будто узнав её. Эшли ответила таким же кивком, и он направился прямо к ней.        — Что на территории делает посторонний? — прогудел сбоку турианец-офицер. Приблизившись к человеку практически в упор, подобно истребителю-перехватчику, который ловит нелегального посетителя звездной системы, положив руку на рукоять пистолета, покоившегося в кобуре у него на поясе, он взглянул тому в глаза – в упор и очень провокационно. Сотрудник посольства, вынужденный остановиться даже не шевельнулся, только повернул голову в ответ.        — Добрый день, офицер, – его голос прозвучал спокойно, и практически без нажима. – Я представитель посольства Альянса Систем, и пользуясь положением о консульских функциях посольства человечества, принятых на Цитадели, официально прошу вас отпустить Эшли Уильямс, Хлою Мишель, а также кварианку, известную как Тали’Зора под мою ответственность.        В клинике мгновенно повисла неприятная, густая тишина. Все сотрудники СБЦ прервали все свои дела, и вперили взгляды в человека, и взгляды эти выражали крайнюю степень раздраженного изумления (во всяком случае, Эшли так почудилось). Через несколько мгновений офицер СБЦ раздражённо дернул мандибулой и издал неопределенный грудной звук.        — А ну вернулись к работе! – гаркнул он, на миг повернув голову вбок. Затем он снова взглянул на человека немигающим взглядом, который теперь походил на взгляд крайне злой и ядовитой змеи.        — Я вас правильно услышал, сотрудник посольства? — он специально выделил последние два слова; его голос повышался с каждой фразой, — Вы заявляетесь на место преступления, где уже второй раз за галактические сутки, видимо чисто случайно, находятся члены команды СпеКТРа Джона Шепарда, который ранее покалечил сотрудников таможенного отдела СБЦ, и требуете их отдать вам? Вместе со свидетелем, хозяйкой клиники, на которую было совершено нападение? Я вас правильно понял? Может вам ещё и одного из нападавших отдать?!        Последние слова он почти гаркнул в лицо человеку, который от такого напора даже чуть отклонился назад. Однако отступать он не собирался.        — А вы уже предъявили обвинения членам команды СпеКТРа Джона Шепарда, офицер? Вы их арестовали, или может быть задержали? — Он проговорил эти слова все тем же спокойным, выдержанным голосом. — Насколько я понимаю, по букве закона вы имеете полное право отказать в подобном запросе официальному представителю посольства Альянса Систем, если он хочет избавить от обвинения того, кто нарушил законы Цитадели. В чём вы обвиняете Эшли Уильямс, Тали'Зору доктора Хлою Мишель и её подчинённых?        Турианец испустил шипящий выдох. Было видно что он явно не горел желанием отпускать всех вышеперечисленных разумных, двое из которых у него уже занимали промежуточное место между подозреваемыми и свидетелями.        — Они являются свидетелями совершенного преступления, которое можно классифицировать как захват заложников. И ещё одного весьма сомнительного действия, уважаемый сотрудник посольства, — турианец, будучи выше ростом, подался вперёд, чуть ли не нависая над человеком, — которое, совершили подчиненные действующего Спектра. Я вас уверяю, что если вы сейчас же не покинете это место, я буду вынужден задержать вас и ваших коллег за препятствование ходу расследования.        — Боюсь, офицер, вы меня неправильно поняли, — проговорил в ответ сотрудник посольства. — я прибыл сюда по официальному приказу посла Доннела Удины и от его имени я требую чтобы вы освободили присутствующих здесь членов группы СпеКТРа и сотрудников этой клиники. И в свою очередь, если вам это так необходимо, готов написать рапорт под личную ответственность, что они дадут показания в ближайшем департаменте СБЦ при первой возможности.        Офицер СБЦ сжал челюсти и прищурил глаза, впив их в человека, который даже находясь в окружении явно враждебных к нему сотрудников органов правопорядка, которые разве что не перешептывались, глядя на него, вёл себя предельно спокойно, глядя более высокому офицеру почти прямо в глаза. Уильямс едва не затаила дыхание. Было очевидно, что судя по повисшей паузе, офицер СБЦ принимает внутреннее решение – додавить до конца человека, и выпроводить его вон, тем самым нарвавшись на еще один политический скандал, или пойти навстречу. Наконец, турианец, дёрнув мандибулами, махнул рукой. Очевидно, внутреннее нежелание усложнять себе жизнь дополнительной волокитой с людьми победило. Уж лучше, как говорится, старый, злой-но-свой начальник, чем Доннел Удина, въедливый и цепкий как речной хвататель.        — Ладно. Вы можете забрать офицера Уильямс и кварианку Зору. Но доктор Мишель и её подопечные останутся. Как владельцы этой клиники — они остаются тут.       На миг Эшли показалось, что сейчас последует очередной раунд противостояния, но неожиданно для неё самой, сотрудник кивнул, коротко и быстро.        — Как скажете офицер.

***

Президиум. Проспект имени Дуаса Ханга, центр СБЦ «Бастион».       Колонна из пяти аэрокаров, описав полукруг над оживленным проспектом, начала снижение, приземлившись на парковке Бастиона.       Заглушив двигатели, пилоты машин открыли двери, выпуская сидевших внутри сотрудников СБЦ, а также небольшую группу разумных, одетых в штатское, которых вели под конвоем, как и огромного элкора. Несмотря на помятый и избитый вид тот с напущенной важностью и невозмутимым шагом шёл вперёд, ко входу в главное управление СБЦ, где прибывших гостей уже ждала делегация.       — Этого на допрос. — приказал немолодой трибун-турианец, указав на элкора сразу после доклада от старшего из прибывших сотрудников. — Передайте Меречетову, пусть отведёт куда нужно.       Издав полувздох-полушипение, элкор, которого шустро окружили сотрудники СБЦ, пробасил:       — Спокойным тоном. Без адвоката я ни слова не скажу. Вы не имеете права проводить допрос без его присутствия.       — Не переживайте, ваш адвокат уже на месте, — недобро хмыкнул дежурный офицер, явно ожидавший подобных слов, — увести его.       — Господин трибун, а что с этими делать? — спросила азари с баффом на шее, с нашивками Службы Быстрого Реагирования СБЦ на униформе, стоя возле ухмыляющегося Рекса и указывая на его сопартийцев в лице Шрамова, Аленко и Гарруса.       — Этих в – «гостевую», до выяснения. И следить чтобы они оттуда не выходили.       — В гостевую? — удивился уже старший офицер, среднего роста турианец, чьи лицевые метки были похожи на таковые у Гарруса, — Сэр, но они же...       — Я неясно выразился, опцион? — раздражённо произнёс трибун, — я сказал – в гостевую и не задавать лишних вопросов. У нас тут А35, понятно?       — Есть, — кивнул оперативник, который явно ожидал чего-то другого, но услышав словосочетание «A35», кардинально поменял свое мнение, как по мановению волшебной палочки. Кайден даже злорадно усмехнулся про себя.       Их снова повели ко входу, где они разделились. Задержанного элкора, который был спокоен как слон, повели в одну сторону, а группу СпеКТРа — в другую.       — Готов поспорить, что колоть его будут очень долго, — вздохнул Гаррус когда они начали подходить ко входу в гостевую зону.       — А что в СБЦ нет готовых специалистов по элкорам? — удивлённо поднял бровь Кайден.       — Группу специалистов по элкорам расформировали в позапрошлом году, за отсутствием необходимости, — пояснил турианец, — они не совершают столько преступлений, сколько остальные расы в процентном соотношении. А когда сократили финансирование — эта группа первой пошла под нож.       — То есть если...       — Разговорчики! — заткнул их обоих один из конвоиров. Он звучал достаточно раздраженным, чтобы Кайден не решился дергать судьбу за яйца.       Наконец, они дошли до входа в гостевую комнату. Старший офицер, который их сопровождал, заговорил, обращаясь к ним:       — До выяснения обстоятельств вы будете находиться здесь. Без нашего разрешения никуда не выходить, если нужно будет что-то необходимое — пользуйтесь постом для оповещений. Вакариан, тебя особенно касается! — сородич повернул к голову к экс-коллеге, — то, что ты у нас недавно работал, никаких привилегий тебе не дает, понял? Сиди и жди как остальные.       — Как будто я только и собирался что-то такое выкинуть, — негромко проворчал про себя Гаррус.       Гостевая комната Бастиона, не смотря на название, выглядела по-спартански. Шраму почти сразу в голову пришло странное словосочетание – «максимальный минимализм». Голые сине-серые стены, пара довольно невзрачных (во всяком случае, в сравнении с теми, что были в Посольстве Человечества) кресел, такой же невзрачный диван, стол, и кофейный аппарат «L-D-Coffee», перед которым, прерываясь и мигая, издевательски синела голограмма «Простите, аппарат не работает». Это, пожалуй, для «гостевой комнаты» было действительно пиком неудобности. Хотя, конечно, всё познается в сравнении...       — Так всё-таки, Гаррус, — Кайден продолжил педалировать интересующую его тему, — то есть если какой-то из этих громил весом почти с аэрокар, совершит здесь какое-то преступление – его тут допрашивать не будут?       — Ты не поверишь, но нет, не будут, — прыснул с усмешкой Гаррус, — Их просто берут и отправляют на Декууну и там с ним уже разбираются местные. Видать кто-то наверху решил, что дешевле будет оплатить билет до родины элкоров, чем постоянно содержать целый штат специалистов, и протолкнул эту идею Паллину. Или же кто-то на Декууне нашёл в этом кормушку для себя, к чему я больше склоняюсь.       — Нихера себе, — потёр подбородок Аленко, присаживаясь на кресло рядом со Шрамом, который вполне успешно изображал интерес к местной планшет-газете с голографическими страницами. — в который раз убеждаюсь, что долбоебизм, жадность и коррумпированное начальство в силовых органах, это проблема прямо-таки межрасовая.       — Уверю, лейтенант, ты ещё не видел, что иногда у нас бывает в Иерархии. Особенно в дальних колониях. Взять хоть тот же Таэтрус...       Шрам, слушая простой разговор представителей двух совершенно разных рас, которые болтали так, словно знали друг друга целую вечность, только хмыкнул про себя.       «Времена меняются, открывается что-то новое... А проблемы всё те же самые, только масштаб поменялся, да детали другие. А так... ни хрена в этом чёртовом будущем не изменилось. Абсолютно.»       Его захлестнули привычно-мрачные думы. Войны, болезни, алчность, коррупция, бандитизм... Казалось бы – другое время, другое место, внеземные мать его расы... А проблемы у всех общие. Шрам поймал себя на мысли о том, что чувствует себя в какой-то малой степени разочарованным, словно в нем угасло что-то древнее, живущее с детства, когда он был еще мальчишкой, и любил порой читать книги, где порочилось светлое космическое будущее. Он дернул щекой, вчитываясь в строки планшет-газеты.       «А как же тут обстоят дела с кредитованием?.. Ага, вот оно. Да вашу мать, серьезно, кто-то в это верит? «Быстрые кредиты на любую сумму, под выгодный процент, наш банк одобрен Финансовым Заседанием от такого-то года, аж сам Ше Нан, глава Волусской Экономической Ассоциации»... Как же. Позволь себе купить квартиру, звездолет, лучших роботов, бла-бла-бла... А расплачиваться будут твои пра-пра-правнуки. Ну-ка... А, они даже не скрывают: «при неуплате налогов ввиду юридической смерти дебитора, – ну и словосочетание нашли! – согласно таким-то законам, кредитор получает право пересмотреть условия кредита, либо право заключения трудового контракта на своих условиях со следующими дееспособными родственниками дебитора»... Ага, давайте, прикрывайтесь своим птичьим языком, бляди. Это ж рабство, даже не прикрытое ничем по-сути. Уроды...»       Пролистнув дальше, сталкер скользнул взглядом по меняющимся страницам.       «Сегодня ночью произошло ограбление в торгово-деловом центре «Мета», в районе Раватаан, в третьем жилом секторе Цитадели. По сообщениям пресс-службы СБЦ, неизвестный, скрывший свой силуэт от камер службы безопасности, в чёрном костюме ночью проник в ТДЦ «Мета» и похитил около десяти комплектов разнообразной спортивной одежды, после чего скрылся в неизвестном направлении. Личность преступника на текущий момент СБЦ установить не удалось. Напомним, что это уже пятый случай за последний месяц...»       Двери в гостевую внезапно и без предупреждения отворились.       — Посол Удина? — удивился Кайден, что аж привстал с дивана, — А вы разве...       Вошедший Удина прервал его жестом, заставив лейтенанта едва ли не поперхнуться воздухом на середине фразы.       — Оставьте вопросы на потом, лейтенант.       Гаррус, поднявшийся одновременно с Кайденом, вперил взгляд в Доннела.       — Вы снова нас вытаскиваете, посол Удина. Я начинаю чувствовать себя обязанным.       — Как угодно, Вакариан, — Удина махнул рукой, очевидно не восприняв шутку. — Но вы лучше как следует подумайте о том, как сегодня вечером будете проводить разбор полётов с Шепардом.       Повисла тишина. Потом Аленко хмуро почесал затылок:       — Боюсь сэр, мы тут задержимся минимум на сутки. Я готов поставить пятьсот кредитов на то, что этого элкора будут как минимум до завтрашнего вечера колоть. И это если повезет.       Доннел усмехнулся, хотя и сухо.       — Этот вопрос уже улажен, Лейтенант. К концу дня с ним разберутся, после чего вы будете официально свободны.       — Сэр? — вопросительно поднял бровь Кайден, но уловив взгляд Удины, тут же проглотил очевидный вопрос. — А мы значит, возвращаемся в Посольство, когда они закончат?       — Нет. Прямо в отель «Млечный Путь». Шепард и Уильямс будут ждать вас там. И завтра встретимся в Башне Совета.       — Заседание Совета назначено на завтра? — проговорил Гаррус.       — Да. Точное время, я вам ещё сообщу. А теперь — вынужден откланяться, господа.       Развернувшись, Удина собирался уже покинуть комнату, однако в последний момент, стоя прямо перед дверью, он полуобернулся.       — И ещё, Аленко. Я знаю что в баре «Млечного Пути» бутылка виски «Цирцея» как раз стоит пятьсот кредитов. Не забудьте её завтра захватить.       С этими словами посол Альянса Систем вышел.       — К чему это он? — Гаррус вопросительно взглянул на Кайдена. На лице лейтенанта причудливым образом перемешались восхищение и досада.       — Я проспорил. Помнишь я только что говорил?       — А-а, да. Точно...       

***

      — Давай сюда его! — пробасил старший конвоя, широкоплечий почти двухметровый человек в мощной броне и с короткоствольным дробовиком на груди. Шедший в сопровождении ещё нескольких таких же крупных и вооружённых СБЦшников элкор, всё с тем же невозмутимым спокойствием продолжил своё шествие. Про себя он уже давно решил, что сопротивляться он не будет – иначе будет только хуже. Эти здоровенные ребята из СБЦ держались как надо – соблюдали правильное местоположение вокруг него, были вооружены и оснащены именно так, как нужно. Нет, с ними явно не стоило шутить, тем более, что шансы выбраться у него будут хотя бы чисто юридические. Элкор делал ставку именно на это.       — Спокойно и настойчиво. Я требую своего адвоката. Мой арест был проведён незаконно...       — Молчать! — прикрикнул шедший позади него турианец, также вооруженный дробовиком. Он ткнул его стволом в бок, после чего Элкор, издав недовольное шипение, замолк.       Проведя его по серым коридорам Бастиона, конвой наконец остановился у синей металлической двери с кодовым замком. Приказав конвоирам остановиться, человек с дробовиком приблизился к панели. Введя код доступа, он дополнительно подтвердил свою личность приложением ладони к сенсору и сканированием сетчатки глаза.       — Заводи.       Конвоиры подпихнули здоровенного элкора в спину, и тот неспешно зашёл внутрь. Элкор медленно обвёл взглядом внутренности — один металлический стол и стул (для элкоров таковые не требовались, в них не было смысла), хромированное зеркало Гезелла, записывающее оборудование. А сбоку от стола стоял человек.       Острый взгляд связного Сарена скользнул по нему. С виду это был совершенно обычный двуногий землянин, каких сотни миллионов. Светлокожий, черноволосый, курящий электронную одноразовую бездымную сигарету – иные в стенах допросных камер не дозволялись, – одетый в серые штаны с подтяжками и белую чистую рубашку. Было, однако, в этом человеке что-то такое, что элкору не понравилось совершенно – дело было не только в запахе, остром и каком-то холодном, но и в усмешке, и в манере себя держать. Острый разум сразу однозначно дал выводы – это не СБЦшник. И не сотрудник посольства Альянса Систем.       Приковав элкора омни-наручниками к столу, который был намертво вделан в пол, конвоиры отошли назад и дверь за ними захлопнулась с тихим электронным щелчком и лязгом запирающихся замков. Однако они не покинули комнату – они остались там же, в камере, вместе с ним. Элкор насторожился — насколько он помнил, конвоиры никогда не оставались в камере допроса более чем в количестве двоих, даже если допрашиваемый был элкором или кроганом. А сейчас их было здесь трое – старший конвойный и двое подчиненных. Вдобавок этот странный человек, который оттолкнулся от стены и сел напротив него на стул.       Движение было медленным, почти ленивым, но за этим ленивым жестом чувствовалась угроза. Он положил ладони на стол и какое-то время просто смотрел на элкора спокойным, почти хищным взглядом. Уроженец Декууны почувствовал, что его изучают.       — Вы знаете, почему вы здесь, — наконец сказал человек. Голос был ровный, спокойный, без намёка на угрозу. В тяжелой тишине его голос прозвучал довольно зловеще.       Элкор чуть качнул огромной головой. Его низкий, мерный голос тихо разнёсся по комнате:       — С оттенком сдержанной уверенности. Моё задержание — ошибка. Я понятия не имею на каком основании, на меня было совершено нападение, были убиты мои телохранители и теперь меня допрашивают как преступника.       Гарет не шелохнулся. Он медленно затянулся своей электронной сигаретой, а затем отложил её в сторону. Его губы тронула легкая, холодная усмешка.       — Ошибаетесь, — проговорил он без интонации, как бы констатируя погодные условия. — Факты – вещь упрямая, и они говорят против вас.       Он повернул голову к зеркалу Гезелла, обращаясь к тем, кто был по ту сторону:       — Покажите пожалуйста, нашему «гостю» фрагмент номер один. Сегодняшний протокол, задержанный по кличке «Текс».       Стена напротив элкора, за спиной человека, замерцала и ожила, проецируя четкую голограмму. На ней был человек с испуганным, осунувшимся лицом, закрепленный в кресле допросной. Голос, задающий вопросы, принадлежал офицеру СБЦ.       «…Кто ваш наниматель?»       «Элкор… Не знаю имени. Большой, серый… Говорил медленно. Сказал: «Выманить и устранить Шепарда». Он нам постоянно такие поручения давал. В этот раз дал почти половину кредитов авансом…»       Короткая запись закончилась. Гофман снова посмотрел на элкора. Тот не дрогнул.       — С презрением. Записи можно подделать. Этот человек мог быть под воздействием наркотиков или контролирующих сознание устройств. Это — ничто.       — Согласен, — кивнул Гарет, как будто ожидал этого. — Одного свидетельства мало. Покажите фрагмент номер два. Данные с инструментрона одного из бандитов, ликвидированных в клинике.       Голограмма сменилась. В воздухе повисла трехмерная схема клиники Хлои Мишель, пометки о позициях, и текст: «Цель: Шепард. Задача: выманить и устранить. Инициатор: контакт «Патриарх». Идентификатор отправителя был стерт, но алгоритмы СБЦ восстановили цифровой след. Внутренне уроженец Декууны испытал непередаваемую на человеческий язык смесь возмущения, гнева и разочарования. Он же регулярно напоминал им, чтобы они выкидывали свои устройства в специальные мусоросжигатели после получения информации. Проклятые дилетанты.       — С нарастающим возмущением. Это откровенная фальшивка! Мои средства связи чисты, я – делец, под защитой законов Пространства Цитадели. Я требую прекратить этот фарс и предоставить мне адвоката. Сейчас же! — Голос элкора впервые зазвучал с металлической ноткой, но не страха, а ярости. Его огромное тело напряглось, омни-наручники слабо звякнули.       Левый край рта человека дернулся, словно он получил именно ту реакцию, на которую рассчитывал. Он снова повернулся к зеркалу. Его голос стал тише, деловитее.       — Вопрос к наблюдателям. Все присутствующие за стеклом и в комнате допроса имеют достаточный уровень допуска для работы с законодательным актом «А-тридцать-пять»?       Негромкий женский голос азари прозвучал из встроенного в стену интеркома:       — Подтверждаем. Все присутствующие имеют соответствующий уровень допуска. Продолжайте, Гофман.       Гофман кивнул и медленно встал. Он подошел к элкору так близко, что тот мог разглядеть каждую морщинку на его лице, каждый холодный блик в его глазах. Запах от него, его, резкий и медицинский, похожий на запах скальпеля, теперь заполнил пространство вокруг.       — А теперь слушай меня внимательно, — произнес Гофман, и его тихий голос внезапно зазвучал очень зловеще. — Ты не получишь адвоката. Ты не получишь никаких прав, предусмотренных для задержанных по подозрению в контрабанде или мелком рэкете. И тем более ты не полетишь на Декууну, к своим прославленным лучшим юристам во всем Пространстве Цитадели. Знаешь, почему?       Он мог бы не пояснять. Элкор уже догадался. Ему достаточно было услышать словосочетание «А-35». Для него это почти на сто процентов означало поражение. Но РУАСовец всё-таки заговорил.       — Потому, что ты работаешь на Сарена Артериуса. Беглого Спектра-преступника, объявленного врагом всего Пространства Цитадели. Ты организовал покушение на действующего Спектра, офицера Флота Альянса. Это автоматически переводит тебя из категории «подозреваемый» в категорию «террорист».       Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание элкора, подобно яду.       — В отношении таких, как ты, действует Закон А35. Чрезвычайный антитеррористический закон. Он отменяет все твои мнимые привелегии. Он отменяет право на адвоката. Он отменяет большинство процессуальных норм. Единственное, что он гарантирует, — это то, что мы получим от тебя всю информацию, которую ты знаешь. Всю, понял?       Элкор молчал. Закон А35 был почти притчей во языцах – обращались к нему крайне редко и в рамках Цитадели он применялся почти исключительно представителями СпеКТРа. И если ему говорят об этом законе, ненавистном для СБЦ, в самом сердце СБЦ, и никто не плюется, не шипит, не возражает, не пытается помешать этому странному человеку в этих нелепых подтяжках...       Это означало то, что на сей раз СБЦ поддерживало тот самый закон, против которого боролось последние годы. Чёрт побери, Артериус действительно смог наступить на больную мозоль.       Гофман отошел назад. Он взглянул на старшего конвойного.       — Передайте в камеру мой личный набор. Bitte.       Конвойный кивнул, после молча мотнул головой подчиненному. Тот немедленно скрылся за дверью, и прибыл через минуту – обойдя по широкой дуге стол и элкора, он с некоторым опасением вручил принесенный бронированный кейс с какой-то странной маркировкой в руки специалиста, который совсем нехорошо улыбнулся.       Гофман приложил палец к сканеру. Раздался щелчок. Крышка открылась, обнажив ряды аккуратно разложенных ампул, электронных шприцов, омни-капельниц и странных приборов, чье назначение было не сразу понятно, но от которых веяло леденящим душу холодом медицины, поставленной на службу не спасению, а добыванию правды любой ценой.       Гарет закатал рукава своей безупречно белой рубашки. Он потянулся, размяв запястья, и улыбка с его лице исчезла, словно он готовился к тяжелой, но привычной, рутинной работе. Затем он извлек первый шприц, уже наполненный прозрачной жидкостью, и поднес его к свету, проверяя на наличие пузырьков воздуха. Его взгляд снова встретился с взглядом элкора. В нем не было ни злобы, ни удовольствия. Только концентрация.       — Ну что ж, — произнес он деловитым, спокойным тоном, подходя к прикованному гиганту. — Начнем...       За зеркалом Гезелла в наблюдательной комнате царила гробовая тишина, которую сначала нарушали лишь скептические покашливания. Офицеры СБЦ, привыкшие к стандартным многочасовым допросам, с недоверием наблюдали за методами Гофмана. Однако, когда элкор, представитель расы, чей разум считался крепостью, и которого было бы нереально сломать, под воздействием неизвестного коктейля препаратов из набора РУАСовца начал медленно, но неостановимо выкладывать детали связей и схем его взаимодействия с Сареном Артериусом, скепсис сменился леденящим молчанием. Один из младших турианцев-оперативников, в ранге сержанта, всего полчаса назад уверявший коллег, что «этот волкодав только испортит всё дело», едва не замер с открытым ртом, уставившись на текст, который составлялся на основе расшифровки слов Гарета и элкора, и тут же выводился на экран.       — Записываем всё, каждое слово, всё до последнего! — Приказал старший офицер, следователь Эрнульфур, тот самый, что совсем недавно лично допрашивал самого Гарета. Его костистые пальцы уже летали по голографическому интерфейсу, выставляя уровни классификации. — Немедленно формируем пакет для директора Паллина. Под его личный контроль!       Когда Гофман вышел из допросной, бледный, но абсолютно спокойный, его у выхода ждала офицер-дознаватель Тамира. Её голубые глаза изучали его с нескрываемым интересом.       — Скажите, Гофман… Как вам это удалось? — спросила она, её голос был тихим, но настойчивым.       Спенцазовец пожал плечами, потирая запястье.       — Секрет фирмы, офицер.       — Я не об этом, — Тамира слегка наклонила голову. — Всего сутки назад вы были обвиняемым, а теперь вас было приказано выпустить, и назначить ведущим специалистом по допросу, да еще и допросу элкора. Это… нестандартный карьерный рост.       Гофман лишь коротко улыбнулся в ответ, уголки его губ дрогнули в загадочной гримасе. Однако он оставил азари-дознавателя без ответа, вместо этого коротко подмигнув ей.       И не смотря на фамильярность, офицеру-дознавателю Тамире этот жест понравился. Наблюдавший за ними обоими следователь Эрнульфур про себя подумал с неудовольствием, что Гофман действительно справился как минимум неплохо.

***

Некоторое время назад. Центр СБЦ «Бастион», кабинет Директора СБЦ.       Венари Паллин, старый служака, потомственный военный аристократ, голубая кровь Турианской Иерархии и, наконец, просто хороший директор Службы Безопасности Цитадели буравил пристальным взглядом своего неожиданного гостя. А тот, в свою очередь, сверлил взглядом его. Первым молчание нарушил хозяин кабинета.       — Я, конечно, встречал в жизни всяких представителей разумных рас... Но ни у кого ещё не было столь... неприкрытой дерзости, как у вас, посол Удина. Второй раз за сутки вы пытаетесь вмешаться в ход деятельности СБЦ, да ещё и лично придя в мой кабинет на сей раз.       Взглядом Паллин мог порой заставлять бледнеть даже заместителей Советников или даже генералов – даром что ли он занимал пост главы Службы Безопасности долгие двадцать лет? И тем более он удивился, когда в ответ на его взгляд человек в белом костюме не подался назад, а скорее напротив, придвинулся ближе. Его седина блеснула в приглушенном свете кабинета.       — Тем не менее, вы приняли меня, директор Паллин. Я ценю ваш жест. — И он кивнул снизу-вверх, точно размеренным турианским жестом. Знание традиций Венари не впечатлило, но по крайней мере слегка остудило его холодный гнев.       — И я пришёл для того, чтобы предложить вам... план действий, который устроит как СБЦ, так и нашу сторону.       Выдержав полуминутную паузу, директор СБЦ, сложив руки на столе, сосредоточенно взглянул на Удину.       — Говорите, посол.       Удина позволил себе едва заметную улыбку – скорее, легкое движение уголков губ, чем выражение радости. Он устроился поудобнее в кресле, его безупречный белый костюм контрастировал с аскетичным, почти казарменным убранством кабинета директора СБЦ.       — Благодарю, директор. Ситуация, как вы понимаете, требует… неординарных мер. У нас, как вы знаете, теперь в руках есть ключевой свидетель, связной Сарена Артериуса, и он...       — Элкор, — Закончил за него Паллин, хмуро взирая на человека сверху-вниз, — Я знаю, что происходит в моей зоне ответственности, посол. Доннел проигнорировал явный укол.       — В таком случае вы знаете, что стандартные методы допроса СБЦ, — Удина сделал крошечную, но значимую по-турианским меркам паузу, — вряд ли принесут результат до того, как этот свидетель последует примеру Хацера Тарнуса. Полагаю, мы оба знаем, как быстро уходят из жизни те, кто начинает говорить о делах, где замешаны разумные вроде Артериуса.       Паллин не дрогнул, но его мандибулы слегка встопорщились. Проклятый резиноволицый уже знал, не смотря на то, что эта информация была не просто внутренней для СБЦ, а была тут же засекречена грифом "Только для внутреннего пользования".       — Вы намекаете на некомпетентность моих следователей, посол? – Голос Паллина был низким, как скрежет камней. – Или на наличие «крота» в моих рядах? Ведь именно ваши… активные помощники коммандера Шепарда из РУАС спровоцировали тот инцидент в доке, с досмотровой командой Тарнуса. Я напоминаю, если вы забыли, посол Удина, это мои подчиненные!       — Вовсе нет, директор, — Удина слегка приподнял руку в умиротворяющем жесте, но его глаза оставались холодными и оценивающими, казалось он не обращает внимания на то, что турианец скоро перестанет "тихо" кипеть, и просто взорвется. – Я сейчас ни на что не намекаю. Я говорю о специфике. Элкоры – раса исключительная. Вы же знаете, допрос элкора требует не грубой силы или стандартных психотропных коктейлей, а уникального подхода. Подхода, который может обеспечить только уникальный специалист. К счастью, такой специалист у нас имеется. Повисла тишина, совсем короткая, а затем прозвучало имя. — Гарет Гофман.       Паллин наклонился вперед, его когти впились в полированную столешницу.       — Гофман. Офицер РУАС, арестованный моими людьми за соучастие в вооруженном нападении на патруль СБЦ и причинение тяжких телесных повреждений! – Гнев, наконец, прорвался сквозь ледяную оболочку. – Вы предлагаете доверить допрос ключевого свидетеля по делу Спектра человеку, который только вчера покалечил одного из моих сотрудников? Человеку, которого я лично намерен привлечь к строжайшей ответственности? Это уже не просто дерзость, Удина! — Директор СБЦ даже опустил титул, так его распалило. — Это... сумасшествие!       — Это прагматизм, директор Паллин, — парировал посол, его голос оставался ровным, словно он обсуждал погоду. —Гофман — специалист по ксенобиологии, в частности специалист по допросам. Его работа в РУАС… ну, скажем так, часто касалась нестандартных субъектов. Он умеет находить путь к сознанию, даже самому закрытому. И он заинтересован в сотрудничестве. Сотрудничестве, которое может смягчить… последствия его недавних действий. Действий, которые, я уверен, были следствием трагического недоразумения и чрезмерного рвения в защите капитана Шепарда от явной угрозы. – Удина подчеркнул последние слова.       — Недоразумения? – Паллин фыркнул, короткий, резкий звук. – Вы называете «недоразумением» нападение на действующих сотрудников СБЦ при исполнении? Арест ваших «Волкодавов» – не прихоть, а необходимость! Расследование уже начато, и оно будет тщательным. Очень тщательным.       — И я не сомневаюсь в его тщательности, директор, — Удина кивнул, делая вид, что принимает аргумент. – Но вы же понимаете... Расследование инцидента в доках – важно. Но оно может занять недели и даже месяцы, особенно с учётом смерти главного пострадавшего. Но я вас даже без всяческих расследований, могу заверить в том, что полковник Краут, командир спецотряда РУАС, знает как нужно бить, чтобы нанести смертельные травмы, а убивать Хацера Тарнуса он не планировал. Его смерть связана не с РУАС...Удина чуть наклонил голову набок в жесте, похожем на батарианский.— ...а с тем, что кто-то не хочет, чтобы он начал говорить.       Паллин замер. Этот намек был опаснее прямого обвинения. Он ударял по самому больному – по его авторитету. Это был намек на то, что у него не было контроля над вверенной ему структурой. Он уже думал об этом – мысль о том, что Артериус действительно мог завербовать его таможенника, а потом еще и убить его еще чьими-то руками, прямо в сердце СБЦ, была как удар в лицо. Удина видел, как напряглись мышцы на шее турианца, как сузились зрачки. Он нащупал слабое место.       — Вы говорите очень рискованные вещи, посол, — прошипел Паллин, снова начиная закипать. – Бездоказательно.       — Факты – упрямая вещь, директор. Смерть Тарнуса в стенах СБЦ подозрительно своевременна – факт. И как бы то ни было, связной-элкор – последняя ниточка. И время работает против нас с вами. – Удина выпрямился, его голос стал жестче, почти требовательным. – Поэтому я предлагаю вам взаимовыгодное решение. Гофман проводит допрос, прямо сейчас, в самое ближайшее время. В вашем следственном изоляторе. Со всеми необходимыми мерами предосторожности, и всеми необходимыми ему расходными материалами. Однако, — посол поднял палец, предвосхищая возражение, — чтобы гарантировать прозрачность и законность процедуры, а также ваше спокойствие, директор, при допросе будут присутствовать сотрудники СБЦ. Ваши самые надежные офицеры. Они будут наблюдать за всем процессом, фиксировать все на запись. Полный контроль. Гофман получает шанс проявить лояльность и оказать неоценимую услугу Цитадели. Вы получаете доступ к жизненно важной информации, касающейся Спектра-преступника, и демонстрируете Совету и всей галактике, что СБЦ способна на гибкость и сотрудничество в критической ситуации. А Альянс… Альянс получает надежду на то, что этот неприятный инцидент можно будет урегулировать максимально конструктивно для всех сторон. Включая судьбу и самого Гофмана, и всей его его команды.       Тишина в кабинете сгустилась, стала почти осязаемой. Паллин откинулся в кресле, его взгляд уставился куда-то за спину Удины, в пустоту, узкие щелочки зрачков сузились ещё сильнее. Он перебирал варианты.       Отказать – значит прослыть непреклонным бюрократом, тормозящим расследование, и возможно, потерять ещё одного свидетеля.              Согласиться – значит уступить давлению Альянса, позволить Удине провести свою игру, доверить ключевого свидетеля арестанту, который покалечил одного из его подчиненных. Риск колоссальный. Но намек на «щупальца» Сарена в СБЦ, и горькое понимание того, что Удина скорее всего прав... Этот червяк сомнения грыз его изнутри. Если промедление погубит последнего свидетеля, то Сарен и его хозяева останутся в тени, а его, Паллина, выставят козлом отпущения за провал.       Он видел холодный, оценивающий взгляд Удины. Этот человек играл умело, используя его же гнев и подозрения как рычаги. Играл мастерски. Паллин чувствовал, как ярость сменяется внутренним раздражением, которое он усилием воли, отточенным еще в юности, подавил почти полностью.       — Ваш «специалист по допросам», — наконец проговорил Паллин, слово «специалист» прозвучало как ядовитая насмешка, — будет находиться под постоянным наблюдением. Каждое его слово, каждое движение – будет записано. Малейший намек на непрофессионализм – и он вернется в свою камеру в наручниках потуже прежних, а допрос будет немедленно прекращен. И тогда, посол Удина, — голос Паллина стал тихим и опасным, на уровне шипения — мы с вами очень серьезно поговорим о вмешательстве Альянса во внутренние дела СБЦ и о реальных последствиях инцидента в доках. Для Гофмана. Для его команды. И для вас лично.       Удина медленно, с достоинством, кивнул. В его тёмных глазах мелькнуло нечто – не триумф, а скорее удовлетворение шахматиста, поставившего нужную фигуру на нужное поле.       — Это разумные предосторожности, директор. Я их полностью принимаю. Офицеры СБЦ будут наблюдать. Записи будут вестись. И Гофман тоже поймёт ставки. – Он поднялся. – Можем ли мы начать немедленно?       Паллин тоже встал. Его фигура, обычно излучавшая непререкаемый авторитет, сейчас казалась чуть более усталой, но все ещё внушающей уважение. Он нажал кнопку встроенного коммуникатора на столе.       — Следователя Эрнульфура из ко мне. Немедленно. И подготовьте допросную номер семь к допросу с удаленным наблюдением. – Он отключил связь и устремил взгляд на Удину. – Мои люди проведут вас и… специалиста… к месту допроса. Я буду лично наблюдать, посол. Лично. Помните мое предупреждение.       — Всегда помню, директор Паллин, — ответил Удина, снова выполнив легкий, почтительный кивок по-туриански. – Особенно когда они исходят от турианца вашего… положения и принципов. Надеюсь, плоды нашего сотрудничества принесут пользу нам обоим. И Цитадели.       Он развернулся и направился к выходу, оставляя Венари Паллина одного в его суровом, вдруг показавшемся слишком пустым кабинете. Директор СБЦ подошел к окну, глядя на бесконечную искусственную панораму Президиума. Если этот Гарет Гофман, офицер РУАС, действительно что-то вытянет из элкора… Что ж, возможно, это даст ему ключ не только к агентам влияния Сарена на Цитадели, но и к тем, кто поспособствовал "скорой кончине" Хацера Тарнуса, этого проныры. А уж с такими врагами он разберется по-своему. По-туриански. Как это было принято в их роду Паллинов долгие столетия.       — И ещё... — прежде чем покинуть помещение, Удина обернулся, — я бы хотел чтобы членов группы Шепарда, до выяснения обстоятельств отпустили. Считайте, что это вежливая просьба.       Паллин лишь тихо фыркнул на это, ответив.       — Над этим ещё подумаю посол.

***

Цитадель. Башня Совета Цитадели. 22 марта 2183 года. Местное время: 09:45       —...а мы переходим к другим новостям. Вчера ночью экстранет взбудоражила видеозапись с казнью шестерых солдат Батарианской Гегемонии, которую устроили восставшие гладиаторы на планете Анхур. На этих, несомненно, жесточайших кадрах, было запечатлено как анхурские ополченцы, предварительно связав пленников, истязали их используя подручные предметы и строительные инструменты. Вдоволь насытившись кровью, ополченцы, собрав искалеченных солдат в одну группу, сожгли их из огнемётов. Официальные представители Центрального Комитета Обороны Батарианской Гегемонии уже прокомментировали данный инцидент, заявив, цитата, «расплата за кровь наших сыновей будет жестокой». Буквально на следующий день батарианской флот нанёс серию орбитальных ударов по позициям ополченцев на Анхуре, сопровождая это интенсивными ковровыми бомбардировками с использованием авиации. Напомним, что ранее... — вещала из огромного голо-экрана черноволосая ведущая канала TNP.       Подняв руку с активированным омнитулом, Шепард, стоя у широченного окна, выключил телевизор, по которому транслировали новости Альянса. Сделав ещё одну затяжку, пока-еще-Спектр выдохнул, выпуская из лёгких табачный дым, после чего взглянул в окно из которого открывался вид на престижные жилые районы Цитадели.       Его порядком злили подковерные интриги и игры, в которые его затащили все эти политиканы. Как будто они намеренно не понимали, или не желали понимать и думать о том, что чем больше они будут артачиться, тем лучше и легче будет самому, мать его, Сарену, выполнять свои безусловно враждебные дела. Чертовы нечистоплотные уроды – верно этот русский, Шрамов, сказал, покосившись на Башню Совета, что мол «в башне из слоновой кости заседают упыри». Все-таки, был он толковым, этот Алексей, хотя местами – до невозможности странным...       — Да твою же мать! — раздался из-за спины раздосадованный голос Кайдена, который выходил из зала ожидания, — я конечно слышал, что азарийский латте то ещё дерьмо. Но чтобы настолько, господи помилуй...       — Ты можешь хотя бы тут не выражаться? — с укором произнёс СпеКТР, повернувшись к другу, — мне и так хватает того, что на нас как на психов смотрят.       — Плевать я хотел на их мнение, кэп, — произнёс друг подходя ближе и вытирая руки салфеткой, — я с ними на одном корабле не служил, и с одного котла не ел, и со мной они под пули не лягут.       — Хотел бы я с тобой согласиться, да жаль статус не позволяет, — скривил губы Шепард, — по скорее бы с этим покончить и свалить. Заебали уже эти политические игры.       — Начинаешь жалеть, что стал СпеКТРом?       — Уже пожалел, — ухмыльнулся Шепард докурив и выбросив сигарету в ближайшую урну, — с того самого момента как мне этот маяк мультики показал...       Разговор двух друзей прервал появившийся на пороге Удина, заставив двух офицеров принять максимально серьезный вид.       — Не вытягивайтесь, не на параде, — махнул рукой посол, оглядев их обоих. Судя по его угрюмому виду, посол был недоволен, — я смотрю, вам тут весело, господа.       — Никак нет, сэр... — мотнул головой Шепард, но его прервал Донелл.       — Ради Бога, Шепард, мне врать не надо. Ваши довольные лица я ещё издалека увидел. А тут не смеяться надо, господа офицеры, — посол поочередно посмотрел на коммандера и Аленко, — тут плакать надо. Ситуация, я вам прямо скажу, жопа.       Меткое ругательство обычно собранного посла заставило обоих офицеров переглянуться и поднять брови.       — Всё настолько плохо, сэр? — спросил коммандер.       — Бывало хуже, но всё равно плохо. Ситуация не самая приятная. Совет прям вцепился в группу полковника Краута и хочет чтобы их поскорее, с глаз долой, отправили обратно на Землю. И ещё СБЦ под боком машет данными о выходках ваших ребят, Шепард, — на последнем слове, Удина взглянул не на Джона, а на Кайдена, который даже понял почему.       — Иначе было никак, сэр, — пожал плечами Кайден, вспоминая события последних дней на станции. Засада в доках, штурм клиники Хлои Мишель, которая после всего произошедшего решила-таки переместить своё предприятие, куда подальше, облава на связного-элкора...       — Это, лейтенант Аленко, вы уже будете говорить не мне, а Совету. Вся ваша группа Шепард, — Удина повернул голову обратно к коммандеру, — Без исключения. Уж не знаю, что они там решат, но ваша задача, Шепард, всеми правдами и неправдами отстоять наши позиции. Со своей стороны я, разумеется, сделаю всё что смогу — однако без ваших усилий всё пойдёт к чертям.       — Жаль Андерсона нет рядом... — негромко произнёс Кайден почесывая затылок, за что был удостоен укоризненного взгляда от Джона и Удины.       — Перестаньте уже летать в облаках, лейтенант. — Урезонил его Удина. Кайден коротко кивнул и смолк.       — Посол Удина! — со стороны выхода раздался голос Эшли. Девушка смогла окончательно прийти в себя за сутки с небольшим. Троица синхронно повернулась к девушке, которая топталась у двери, — Нас вызывают в зал Совета. Всех нас.       — Мы сейчас будем, Уильямс. Идите, — кивнул ей Удина, после чего сержант скрылась из виду.       — Значит, господа офицеры — вы меня услышали. Делайте что хотите, как говорят некоторые, хоть мух на потолке раком ебите, — на этой фразе, без сомнения заулыбались бы все, если бы не предельная серьёзность Доннела. — но отстоять группу полковника Краута и оправдать наши действия, мы обязаны. И не дай Бог мы это не сделаем — наши задницы с наших должностей повылетают со скоростью света. Вы меня поняли?       — Да, сэр.       — Так точно, сэр.       — Тогда с Богом.

***

      Зал заседания Совета Цитадели был буквально пронизан напряжением. Даже больше, чем в прошлый раз, когда Шепард впервые вошёл в этот зал. Не смотря на то, что и теперь подле него присутствовал самолично Посол Человечества, у коммандера было неприятное чувство, словно он стоит на пороге грандиозного провала. Усилием воли он отогнал это ощущение, как только встал за кафедрой, по правую руку от Удины. Справа от него по очереди расположились за схожими кафедрами Уильямс и Аленко.       Свет был чуть более тусклым, чем в прошлый раз — и Джон не сомневался, что это сделано специально, чтобы подчеркнуть важность предстоящего события. Стоявшие на возвышении перед ними кафедры советников были слегка подсвечены снизу, создавая каждому из них ореол власти и могущества. Судя по тому, что охрана на входе была серьёзнее, чем в прошлый раз, на сей раз каждый из троих членов Совета прибыл на заседание лично, а не использовал голографический проектор. Кроме того по левую руку от «гостевых» кафедр находилась ещё одна, отдельная, напоминающая таковую для свидетелей. Джон с каким-то странным и неприятным предвкушением взглянул в её сторону, но в этот момент Советница Тевос подняла руку, призывая собравшихся к вниманию, и заседание началось.       — Уважаемые коллеги, — сказала она. — Закрытое заседание Совета Цитадели объявлено открытым. В повестку дня вынесено несколько вопросов, связанных напрямую с деятельностью первого СпеКТРа-человека, Джона Шепарда. Первым мы поднимем вопрос об использовании подразделения Разведывательного Управления Альянса Систем, известного как "Ликвидаторы", "Волкодавы Альянса" а также "Головорезы Земли"...       Джон буквально кожей почувствовал, как стоявший рядом с ним Доннел Удина беззвучно и раздраженно выдохнул, и полностью разделял его мысли. "Головорезы Земли" — серьёзно, кто это вообще придумал? Как бы он не относился к РУАС лично, и как бы терпеть не мог их манеру всюду лезть без мыла, откровенное вранье и использование пропагандистских штампов на серьёзных совещаниях он терпеть не мог ещё больше. Реакции Аленко или Уильямс он не видел, но был уверен, что они разделяют его мнение полностью. Тевос, тем временем, наконец дошла до самого важного:       — ...использование служб государственной разведки в делах, которые напрямую касаются Совета Цитадели является, по мнению как всех присутствующих советников, так и в рамках законов Пространства Цитадели является недопустимым. В связи с этим Совет принимает решение о принужденном изменении стиля работы СпеКТРа Джона Шепарда, и требует от него во-первых отстранения от всех операций членов РУАС, во-вторых полной прозрачности перед Советом Цитадели в вопросах набора команды, а в-третьих...       "А в-третьих, встать раком, намылить жопу и раздвинуть булки пошире, чтобы нам удобнее было..."       — ...в-третьих своевременного и немедленного предоставления информации Совету Цитадели о любых своих перемещениях в пределах Пространства Цитадели. — Наконец закончила Советница, слегка подняв подбородок, и глядя своими лазурными глазами поочередно то на Удину, то на Джона. — Имеют ли СпеКТР Шепард и Посол Удина желание привести контраргументы?       О, Джон имел огромное желание высказать немало контраргументов, как лично советнице Тевос, так и остальным советникам. Однако он подавил, проглотил это желание. Нельзя было показывать ни толики отрицательных эмоций и раньше, а уж теперь-то, когда он СпеКТР — тем более нельзя. Иначе конец всему.       Повисшую тишину нарушил Удина.       — Уважаемые члены Совета Цитадели, — Его мягкий баритон разрезал воздух с непринужденностью, и Шепард в очередной раз молча восхитился умением этого человека играть голосом. — Я, как и вы, полностью разделяю мнение о том, что законы стоят превыше всего и превыше всех. Однако...        Он взял точно отмеренную паузу и медленно кивнул снизу-вверх, глядя поочередно то на Тевос, в той же манере, что и она, то на остальных Советников.       — Однако я также считаю возможным в текущей щекотливой ситуации, ради обоюдной выгоды, обратиться к так называемому «Принципу Духа Закона», который был сформулирован позапрошлым Советником от Турианской Иерархии, Эхамариусом Феррусом...       Взгляды всех присутствующих на миг направились на Спаратуса, который из-за сощуренных глаз на миг стал представлять собой огромного разозлённого костяного змея. Упоминание Эхамариуса Ферруса, турианского философа права, известного своим чрезвычайно вольным толкованием полномочий Спектров, было выстрелом точно в цель.       — ...Принцип этот, — продолжал Удина, не обращая внимания на реакцию Спаратуса, став похожим на преподавателя, читающего лекцию, — гласит, что буква закона не должна становиться оковами, мешающими агенту Совета выполнить свою высшую миссию – защиту стабильности и безопасности Пространства Цитадели любыми необходимыми средствами. Особенно когда речь идет о такой, не побоюсь этого слова, экзистенциальной угрозе, как измена Спектра масштаба Сарена Артериуса. Коммандер Шепард, действуя в рамках уже своего статуса Спектра, воспользовался своим неотъемлемым правом привлекать те ресурсы, которые он, как непосредственный командующий операцией, посчитал наиболее эффективными для достижения поставленной перед ним Советом цели. Группа спецназа РУАС, под руководством полковника Арена Краута была приглашена коммандером лично, на борт его корабля «Нормандия», для усиления оперативных возможностей в рамках преследования Сарена. Это не было вмешательством Альянса или его спецслужб в дела Совета. Это было законное использование полномочий Спектра.       Тевос нахмурилась, ее яркие глаза сузились.       — Посол Удина, мы все знакомы с Принципом Ферруса. Однако его применение всегда было предметом… дискуссий. И в данном случае, привлечение подразделения с такой… репутацией, как «Ликвидаторы» РУАС, вызывает по меньшей мере глубокую озабоченность. Их методы, их история взаимодействия с нечеловеческими расами… — она бросила быстрый взгляд на Валерна, который едва заметно кивнул. — …ставят под сомнение саму возможность их участия в операциях под эгидой Совета. Это не просто ресурс, посол. Это политически взрывоопасный элемент.       — Именно поэтому, — парировал Удина, его голос оставался бархатным, но в нем зазвучала сталь, — коммандер Шепард, как профессионал, взял на себя личную ответственность за их действия и интеграцию в команду. Он оценил их уникальные навыки как необходимые для выполнения миссии.       Повисла пауза, в которой Шепард чувствовал, как в его висках шумит кровь. Он чувствовал, как взгляды Советников устремляются к нему с неумолимостью орудия основного боевого танка. Следующим заговорил Спаратус. Его голос был низким, как скрежет камней в дробилке, каждое слово было отчеканено.       — Шепард. — Он повернул голову, его глаза, казалось, просверлили коммандера насквозь. — Подтвердите слова посла. Это было ваше решение? Ваша личная инициатива? Пригласить этих… «Волкодавов»? Не было ли давления со стороны командования Альянса? Со стороны… определенных кругов на Земле?       Тевос смотрела на Джона с холодной оценкой, Валерн – с внешним любопытством, Спаратус – с откровенным недоверием и вызовом. Удина стоял рядом, непроницаемый, но Джон чувствовал его поддержку как щит. Не облажаться. Нельзя облажаться. Будь спокоен, Джон. Не дай им повода заподозрить тебя ни в чем. Он глубоко вдохнул, выпрямился.       — Да, Советник Спаратус. Это было мое решение. Как действующего Спектра. — Голос его звучал ровно, но чуть громче, чем он ожидал. — После инцидента, касающегося одного из агентов Сарена на Цитадели, известного как «Фист», и после того, как стал известен масштаб сил, которыми, предположительно, располагает Сарен Артериус, я осознал необходимость в специалистах особого профиля. В экспертах по… нестандартным операциям, контртерроризму и работе в зонах особого риска. «Ликвидаторы» РУАС обладают именно такими навыками. Я лично запросил их присоединение к моей команде. Никакого внешнего давления не было. — он посмотрел прямо в желтые глаза турианца-Советника, стараясь не моргнуть. Ложь всегда могла даться ему легко, как и любому мужчине из рода Мэнсонов-Шепардов, но черт побери, как же это было нелегко в данную секунду!       Наступила тишина. Спаратус хищным взглядом, изучал его лицо, ища слабину, фальшь. Джон держал взгляд, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Затем тураинец медленно, неодобрительно, покачал головой, но ничего не сказал.       — Сержант Уильямс. — Тевос перевела взгляд на Эшли. — Вы, как военнослужащая ВКС Альянса, присутствующая на «Нормандии», подтверждаете слова коммандера Шепарда? Прибытие группы РУАС было инициативой коммандера?       Эшли встала по стойке смирно, ее лицо было каменной маской военной дисциплины.       — Так точно, Советница. Коммандер Шепард лично информировал команду о привлечении специалистов РУАС как о своей инициативе, необходимой для успеха миссии по поимке Сарена Артериуса. — Голос ее был четким, как парадный шаг.       — Лейтенант Аленко. — Тевос посмотрела на Кайдена. — Ваше подтверждение?       Кайден слегка наклонил голову. Его выражение было спокойным, почти отрешенным.       — Я подтверждаю слова коммандера Шепарда и лейтенанта Уильямс, Советница. Решение было оперативным, принятым коммандером на основании оценки текущих угроз и требуемых компетенций. — его тон был нейтральным, профессиональным. Ни тени сомнения. Спасибо, Кайден, подумал Джон. Биотик мог ненавидеть РУАС, этих «серых чертей», и видят боги, у него был повод, крайне веский, но в этот момент, он был надежён как никогда раньше, и сейчас прикрывал им всем спины. Вопреки самому себе и своей неприязни к РУАС.       Тевос обменялась долгими, нечитаемыми взглядами с коллегами. Валерн быстро шевельнул пальцами по интерфейсу перед собой, вероятно, просматривая какие-то данные. Спаратус все так же смотрел на Шепарда, он излучал скепсис, как излучал радиацию кусок обогащённого ядерного топлива. Было ясно – они не верят. Но открыто обвинить первого человеческого Спектра и посла человечества в лжи, не имея явных доказательств, было политически крайне трудно. Особенно после двух Скиллианских Войн, показавших зубы Альянса, и уж тем более, после теракта, который устроил «Фенрир» в 2175 году, и последовавшей «Охотой на Волков». Риск конфронтации был слишком велик.       Тевос, однако, не опустила взгляд. В ее глазах словно зажегся холодный огонек, когда она медленно, с подчеркнутой вежливостью, которая показалась куда опаснее крика, обратилась к Удине и Шепарду:       — Коммандер Шепард, Посол Удина. Ваша позиция ясна и… последовательна. Однако Совет обязан рассматривать всю доступную информацию. В нашем распоряжении имеется запись экстренного сеанса связи с вашим кораблем, «Нормандией», датированная временем сразу после событий на Теруме, когда коммандер, согласно отчётам, находился на лечении в медблоке. Сеанс инициировал Совет. Отвечал старший помощник коммандера, капитан-лейтенант Чарльз Прессли. Его слова… вызывают вопросы. Советник Валерн?       Советница повернулась к Валерну, и тот, нажатием клавиша на голоинтерфейсе заставил повиснуть в воздухе небольшое изображение интерфейса для записи всех разговоров, которые проводил Совет Цитадели. На одном конце значилась надпись «Совет Цитадели», на другом - «Фрегат «Нормандия SR-1»», а ниже шла дата – несколько дней назад. Ровно то время, когда они возвращались с Терума. Зазвучал голос старпома Чарльза Прессли:       «В ту ночь нами был получен приказ из генштаба Альянса, с требованием немедленно сняться с якоря и двигаться на Землю, для получения дальнейших распоряжений, а также для пополнения запасов для собственных нужд экипажа, и дополнительного снаряжения корабля новым оборудованием, оружием, техникой, а также членами экипажа.» – отчеканил невидимый старпом «Нормандии». Затем запись ненадолго замолкла, а на интерфейсе появился значок, предупреждающий о том, что следующий кусок записи идёт спустя примерно минуту и сорок секунд:       «Попрошу заметить, господа советники, решение о включении в состав экипажа представителей РУАС, принимал не Шепард. Они были зачислены на борт по приказу Верховного Командования Альянса, и мы не имели никакого права этот приказ оспорить.»       Повисла тишина. Джон почувствовал, как ледяная волна прокатилась от затылка до пят.       «Прессли… Ёб твою мать, Чарльз!»       Он машинально посмотрел на Удину. Посол стоял неподвижно, лишь мышцы его скул напряглись на долю секунды. Спаратус буравил Доннела пристальным, немигающим взглядом, в котором Шепарду на секунду почудилось явное торжество.       «Вот он, гвоздь в крышку гроба нашей лжи. Проебались!»       — Коммандер Шепард? Посол Удина? — голос Тевос звучал мягко, но каждое слово звучало как бритва. — Как вы прокомментируете это… явное противоречие? Капитан-лейтенант Прессли, старший офицер вашего корабля, человек, несомненно, осведомленный, прямо заявляет, что решение о включении «Ликвидаторов» в экипаж исходило от Верховного Командования Альянса, а не было личной инициативой коммандера. Это ставит под сомнение все ваши предыдущие заявления.       Джон хотел открыть рот, но слова застряли в горле. Что можно было сказать? Признаться во лжи перед Советом? Это означало мгновенный конец миссии, конец его статусу Спектра, и вообще конец всему. Неважно, что его судил Совет, а не Министерство Безопасности Альянса — это был такой скандал, что с него снимут голову просто в доли секунды. И не только с него одного. Он видел, как Кайден замер, а Эшли сглотнула, ее пальцы сжали край кафедры до побеления костяшек. Ловушка захлопнулась.       Заговорил Доннел Удина. Его голос, что удивительно, не потерял ни капли спокойствия. В нем даже появились нотки чего-то похожего на сожаление.       — Уважаемые Советники, — начал он, слегка склонив голову. — Этот сеанс связи действительно имел место, мне об этом известно. И слова капитана-лейтенанта Прессли… безусловно, были произнесены. Однако контекст их произнесения крайне важен. Запись датирована периодом, когда коммандер Шепард находился без сознания после тяжелейшего ранения на Теруме, после затяжного боя. Экипаж «Нормандии» на тот момент только что пережил крайне сложную операцию по спасению дочери Бенезии Т'Сони, и эта операция повлекла крайне тяжелые ранения командира и других бойцов. Капитан-лейтенант Прессли исполнял обязанности командира в условиях чрезвычайного стресса, неопределенности и, откровенно говоря, шока.       Удина сделал паузу, давая словам осесть. Его взгляд был полон понимания… и холода.       — В тот критический момент, под давлением обстоятельств и, возможно, излишне буквально следуя инструкциям по секретности, капитан-лейтенант озвучил внешнюю, оперативную легенду, предоставленную экипажу для объяснения присутствия специалистов РУАС на борту. Эта легенда была необходима для сохранения секретности реальных оперативных задач группы на тот переходный период. Решение же о фактическом привлечении их уникальных навыков к миссии по поимке Сарена было принято лично коммандером Шепардом сразу после того как он приступил к обязанностям, на основании его оценки как СпеКТРа. Прессли, находясь в состоянии сильнейшего стресса и будучи дезориентированным из-за отсутствия полной картины, просто воспроизвёл ту информацию, которая у него была на тот момент. Он действовал из лучших побуждений, но, к сожалению, ввёл Совет в заблуждение.       Шепард мысленно ахнул, глядя на профиль Удины. Это даже не просто ложь была — это была вопиющая, наглая ложь. Доннел произнес свой монолог с такой уверенностью, что Джон и сам в это поверил. И почти сразу почувствовал вспышку острого сочувствия к Прессли. Чарльз, честный и прямой офицер, говорил правду. А теперь слова посла всего человечества выставляли его чуть ли не шокированным дурачком, который не понимал, что говорит. И самое главное — ему, Джону, приходилось с этим молча соглашаться.       «Прости, Чарльз. Ради дела. Это ради дела. Ты поймешь.»       — Введение Совета в заблуждение, пусть и неумышленное, является серьезным дисциплинарным проступком, — продолжал Удина с ледяной вежливостью. — Вопрос о служебном соответствии капитана-лейтенанта Прессли и возможных взысканиях будет рассмотрен коллегией ВКФ Альянса в приоритетном порядке. Мы приносим Совету свои извинения за эту досадную путаницу, вызванную экстремальными обстоятельствами и излишней приверженностью старшего помощника букве первоначальных инструкций. Суть же вопроса о полномочиях коммандера Шепарда остается неизменной: он, как действующий СпеКТР, принял на себя ответственность за использование ресурсов РУАС в рамках своей миссии, признав их необходимыми. Инициатива была его.       Тевос смотрела на Удину долгим, тяжелым взглядом. В ее глазах читалось все: и понимание, что ей нагло врут, и восхищение мастерством, с которым это делают, и раздражение от того, что железный аргумент превратили в пшик, обвинив гонца. Спаратус не издал ни звука. лишь мельком взглянул на Шепарда, затем на Кайдена и Эшли. Валерн нервно постукивал пальцем по консоли.       — Очень… изобретательное объяснение, посол Удина, — наконец произнесла Тевос, и в ее голосе зазвучала сталь. — Совет, безусловно, примет к сведению ваши разъяснения относительно состояния капитана-лейтенанта Прессли и… последующего принятия ответственности коммандером Шепардом. Однако озабоченность по поводу методов и политических последствий присутствия подразделения РУАС на борту корабля, действующего по мандату Совета, остается. Для прояснения этого вопроса, мы заслушаем свидетельство доктора Лиары Т'Сони, — закончила Тевос, жестом приглашая азари войти.       Дверь в дальнем конце зала тихо открылась. В проёме, слегка сгорбившись под вниманием всех присутствующих, появилась Лиара Т'Сони в сопровождении турианца в офицерском мундире СБЦ. Её большие, голубые глаза оглядели зал с робким любопытством и остановились на Шепарде, в них мелькнуло что-то похожее на облегчение.       — Доктор Т'Сони, вы были спасены командой коммандера Шепарда на Теруме, не так ли? И присутствовали при… взаимодействии с группой из РУАС?       Лиара подошла к свидетельской кафедре, её движения были плавными, но выдавшими нервозность. Она легко прикоснулась к интерфейсу, активируя динамики. Шепард мысленно скрестил пальцы, не сводя взгляда с её синего личика.       — Да, Советница, — ее голос, даже через динамики, звучал мягко, с мягким придыханием, как будто она совсем недавно проснулась, или сильно нервничала. — Коммандер Шепард и его команда спасли меня от наемников Сарена. И… — она слегка вздрогнула, как будто вспоминая что-то неприятное, — …да, я была свидетелем действий этих людей. Бойцов РУАС.       — И каково ваше впечатление о них, доктор? — спросил Валерн, наклонившись вперед. — Соответствует ли их поведение… репутации, которой они обладают?       Лиара помолчала, собираясь с мыслями.       «Что она скажет? Она видела Арена в действии. И более того, на неё и Вазир надавить успела...»       — Они… — Лиара начала осторожно, — …были очень эффективны. Жестоки, да. Но их жестокость была… направленной. Точной. Они защищали меня и коммандера, от очень опасных противников. — Она посмотрела прямо на Валерна. — Я археолог, Советник. Я не эксперт по солдатам людей. Но я видела тех наёмников, головорезов, которые были там, которые пришли за мной. Эти люди… они не были похожи на них. Они были дисциплинированы. Следовали приказам. И… — она добавила тише, — …они не причинили мне вреда. Напротив. Один из них… Сэмюэль Картер… он даже потерял руку в ходе боя. — она опустила глаза, тщательно подбирая слова, под взглядами присутствующих.       — Я не могу назвать их "головорезами", господа Советники. Солдатами — да... Но не головорезами.       В зале воцарилась тишина. Свидетельство Лиары как заложницы, спасённой командой Шепарда, весило больше, чем любые доводы Удины или показания самого Шепарда или даже членов его команды. Тевос слегка приподняла бровь, глядя на соплеменницу. Спаратус почти не двигался, глядя на Т'Сони, Валерн быстро что-то записывал.       Удина не дал паузе затянуться. Он сделал шаг вперед, его голос зазвучал с новой силой, подчеркивая слова Лиары.       — Благодарю вас, доктор Т'Сони, за вашу честность и объективность. Ваше свидетельство неоценимо. Оно подтверждает ключевой факт: группа РУАС действовала в рамках поставленной перед ними коммандером Шепардом задачи – защитить, обеспечить безопасность и способствовать выполнению миссии СпеКТРа. Их методы могут быть непривычны для Пространства Цитадели, но они были эффективны и направлены на защиту, а не на бессмысленное насилие. — он повернулся к Совету, и былой победный тон в нем сменился на более мягкий, вкрадчивый. Шепард не устал поражаться арсеналу его умений играть голосом и лицом.       — Однако, уважаемые Советники... я понимаю вашу озабоченность процедурными и контрольными аспектами. Полномочия Спектра широки, но не безграничны. И для разрешения этого тонкого вопроса... Я предлагаю не затягивать обсуждение здесь, а передать этот вопрос в компетентную инстанцию, созданную именно для надзора за деятельностью СпеКТРов и разрешения связанных с ними правовых коллизий.       Он сделал эффектную паузу, глядя поочередно на каждого из Советников.       — Я предлагаю вынести этот вопрос на рассмотрение Трибунала СпеКТРа. Пусть три действующих Спектра, не связанных с текущей операцией и представляющих разные расы, рассмотрят действия коммандера Шепарда, оценят обоснованность привлечения им ресурсов РУАС и определят допустимые рамки такого взаимодействия в будущем. Это будет максимально объективно, профессионально и соответствует духу и букве наших законов.       Предложение повисло в воздухе. Это был блестящий ход. Трибунал Спектров — это был их внутренний суд, их "разбор полётов". Совет терял прямой контроль над ситуацией, передавая его в руки коллег Шепарда по Корпусу. А отказаться было невозможно – это выглядело бы как недоверие к самому институту Спектров, который Совет же и создал и которым так гордился.       — Вы полагаете, что ради подобного дела, мы станем вызывать действующих сотрудников Специального Корпуса Тактической Разведки? — начал было Спаратус, но замолчал, заметив короткий взгляд Тевос. Поочерёдно она взглянула сперва на турианца, который через секунду едва заметно, но кивнул, проглотив свою отповедь. Саларианец, удостоенный взгляда следующим, пожал плечами, как бы говоря "почему бы и нет".       — Предложение Посла Удины… имеет смысл, — произнесла Тевос, хотя ее голос звучал чуть натянуто. — Совет согласен передать вопрос о правомерности использования коммандером Шепардом ресурсов Разведуправления Альянса Систем на рассмотрение Трибунала СпеКТРов. Состав Трибунала будет определен в самое ближайшее время, вам будут направлены все детали. — она коснулась своей панели управления, и свет стал в зале чуть ярче, как бы подчеркивая эффектность её последних слов.       — В связи с необходимостью организации работы Трибунала, настоящее заседание прерывается на один стандартный час. Прошу всех оставаться в пределах Президиума.       Голограммы за кафедрами Советников погасли, а сами они развернулись и скрылись через отдельные выходы, не глядя на землян. Офицер СБЦ мягко тронул Лиару за локоть, направляя её к выходу. Она кивнула Шепарду с легкой, ободряющей улыбкой, прежде чем уйти.

***

      Как только тяжелые двери зала Совета закрылись за последним офицером охраны, Джон Шепард позволил себе сгорбиться, уперев руки в кафедру.       — Бля… — вырвалось у него глухим стоном. — Сука, какие же буквоеды, мать их за ногу...       Рядом Кайден усмехнулся такой улыбкой, словно он только что отделался от тяжелейшего экзамена в свой жизни. Джон уже видел один раз его таким — когда ему сообщили, что "служебное несоответствие" с него снято, после того как получил дисциплинарное взыскание, за "служебный роман" на боевом дежурстве.       — Согласен на все сто, шеф. Трибунал… Господи, блять, как они только... — он осекся, понимая, что следующие сказанные им слова могут быть записаны, и буквально сломать об колено весь результат, к которому они шли.       Эшли тяжело вздохнула, поправляя уложенные волосы коротким жестом.       — Зато посол Удина их красиво завернул, сэр. Трибунал – это гениально. Отмазался от прямого запрета, перевел стрелки на своих же. Теперь это внутренняя разборка Спектров. Совет руки умыл. А у нас… геморрой.       Доннел Удина, стоявший чуть в стороне и поправляя безупречные манжеты, лишь коротко, беззвучно усмехнулся. Уголки его губ дрогнули в едва уловимой гримасе удовлетворения хищника, провернувшего сложный маневр. Он ничего не сказал. Ему и не нужно было говорить. Партия еще была не завершена.       Шепард выпрямился, лицо его медленно вытянулось, как у человека, возвращающегося из глубокой воды. Он оглядел зал — пустой, вычищенный до блеска, безукоризненный, как скальпель. Здесь каждое слово резало, каждое движение могло стоить карьеры, и сейчас они выбрались живыми. Почти.       — Что же, первый раунд вроде за нами, — хмуро сказал он, выпрямляясь. — Осталось только убедить Трибунал в нашей чистоте...       Эшли вдруг издала нервный смешок, чем привлекла внимание остальных мужчин.       — Не думала что она, выстоит под взглядами Совета. Но она молодец. Выдержала напор. Я если честно... Впечатлена её стойкостью.       — Как будто ей легко было, — мотнул головой Кайден. — Она тоже нервничала, но хвала мать её, богам, что не сломалась и сыграла как надо.       — Не сыграла, — негромко сказал Удина, подходя ближе. — Она говорила правду. Именно поэтому она и была убедительной.       Все трое обернулись к нему. Шепард ощутил легкий укол вины. Он и сам сомневался, как Лиара подведет под взглядом трёх представителей Совета, но… она не подвела. Выстояла и сказала всё как есть, до последней буквы.       — Ну что ж, коммандер, — посол посмотрел на часы и кивнул в сторону выхода. — У нас около пятидесяти минут, прежде чем объявят состав Трибунала. А пока... Предлагаю вам всем пройти в здешний кафетерий и промочить горло. Ибо потом возможности не будет.

***

      Час в одной из боковых зал Президиума, пропитанных запахом озонированного воздуха и тихим гулом систем жизнеобеспечения, показался Шепарду вечностью, поэтому когда их наконец-то позвали обратно, он испытал почти что облегчение.       Кайден и Эшли на сей раз остались ждать снаружи, под бдительными взглядами усиленной охраны СБЦ – Трибунал Спектров был делом сугубо внутренним, закрытым. Теперь в зале стояли только он и Удина. Тевос, Спаратус и Валерн наблюдали с каменными лицами. Основное освещение снова приглушилось, окутав зал полумраком. В центре пространства перед ними зажглись три голограммы в полный рост, резкие и яркие.       Слева стоял Тахал Мирх. Турианец, чья поза дышала показной небрежностью. Его мандибулы были расслаблены, отчего его лицо расплылось в чем-то отдаленно напоминающем улыбку, а взгляд из-под полуприкрытых век скользил по помещению с легким, почти скучающим любопытством. Его костюм, темный, переливающийся необычным тоном, передававшимся даже через голографическую проекцию, подчеркивал его фигуру. «Турианский Джеймс Бонд». Образ легкомысленного искателя приключений был надет как броня, но Шепард, чувствовал и хорошо помнил – такой обманчиво-спокойный разумный никогда и ничего не упускал.       Справа – Йондум Бау. Саларианец, воплощение спокойной компетентности. Его поза была прямой, но не напряженной, большие темные глаза смотрели внимательно и открыто. Лёгкая, эффектная броня на теле. Его пальцы едва заметно шевелились, вероятно, управляя невидимыми интерфейсами, изучая предоставленные данные. Вежливость и профессионализм излучались от него почти физически.       И в центре – Тела Вазир. Азари, чье присутствие ощущалось даже через голограмму. Ее синяя кожа казалась темнее в искусственном свете, контрастируя с бледными, почти серебристыми отметинами. Глаза, глубокие и нечитаемые, были устремлены прямо на Шепарда. Ни тени эмоции, только сосредоточенная мощь. Она стояла неподвижно, ее стройная фигура в практичном, но элегантном темно-синем облегающем костюме дышала абсолютным контролем.       «Это она подсказала Удине выход...» – Шепард взглянул на Телу, и её ответный взгляд заставил его внутренне выпрямиться.       — Трибунал СпеКТРа объявляется открытым, — голос Тевос прозвучал формально, разрезая тишину. — Предмет рассмотрения: правомерность привлечения СпеКТРом Джоном Шепардом подразделения спецназа Разведывательного Управления Альянса Систем, известного как «Ликвидаторы», к выполнению мандата Совета по преследованию и задержанию бывшего Спектра Сарена Артериуса. Каждый член Трибунала обладает одним голосом. Возможные решения: «За» — признание действий Шепарда правомерными и соответствующими полномочиям Спектра; «Против» — признание действий неправомерными с рекомендацией Совету об отстранении группы РУАС; «Воздержаться» — признание недостаточности оснований для однозначного решения, передача вопроса в компетенцию Совета Цитадели для окончательного вердикта. — Тевос сделала паузу, ее взгляд скользнул по голограммам. — В случае, если все три члена Трибунала выскажутся «Воздержаться», вопрос автоматически возвращается Совету для решения. Регламент предусматривает вынесение решения после ознакомления с материалами и краткого обсуждения. Приступайте.       Наступила тишина, густая и напряженная. Три Спектра стояли почти неподвижно. Йондум Бау слегка наклонил голову, его глаза быстро бегали по невидимым Шепарду строкам данных. Тахал Мирх задумчиво постукил когтем по голографическому предплечью. Тела Вазир не шевелилась, ее взгляд был прикован к какому-то внутреннему экрану или просто ушел вглубь размышлений. Минуты тянулись мучительно долго...       Шепард чувствовал, как Удина рядом дышит ровно, почти неслышно, но сам он ловил каждый микродвижение голограмм. Советники наблюдали.       Первым нарушил молчание Йондум Бау. Он поднял голову, его голос был ровным, вежливым и лишенным каких-либо интонаций, как у синтезатора:       — Изучив представленные материалы, я прихожу к выводу, что ситуация содержит значительные элементы правовой неопределенности и политического риска. Действия Спектра Шепарда демонстрируют оперативную необходимость, однако степень интеграции и контроля над подразделением иностранной разведки, особенно с такой репутацией, выходит за рамки стандартных прецедентов. Мое решение: Воздержаться. Я считаю, что окончательное взвешивание рисков и выгод должно остаться за Советом Цитадели.       Прохладная волна разочарования, смешанного с ожидаемым, прокатилась по Шепарду. Саларианец выбрал безопасный, бюрократический выход. Минус один голос в его пользу.       Тахал Мирх усмехнулся, легкий, почти бесшумный звук, больше похожий на шипение воздуха.       — Ох, эта любовь к четким правилам, — произнес он, его голос был бархатистым, с легкой, едва уловимой иронией. Он повернулся, его глаза скользнули по Шепарду, потом к Советникам, и в них мелькнуло что-то насмешливое. — Материалы… да, любопытные. Риск? Безусловно. Но разве не в этом суть нашей работы, друзья? Лезть туда, куда другие боятся? Шепард нашел инструмент, который, судя по отчетам о Теруме, работает. Жестко? Да. Эффективно? Несомненно. И он, этот инструмент, сейчас в его руках. Отобрать его сейчас… — Мирх сделал нарочито театральную паузу, развел руками в легком жесте. — Это как отобрать скальпель у хирурга посреди операции. Опрометчиво. Опасно. Но… — его голос внезапно стал серьезнее, — …вопрос контроля и долгосрочных последствий действительно сложен. Я вижу аргументы обеих сторон. Поэтому мое решение: Воздержаться. Пусть Совет, с его мудростью и ответственностью перед галактикой, решит этот деликатный пазл.       Два воздержавшихся. Шепард почувствовал, как желудок сжался в холодный комок. Все теперь висело на Теле Вазир. Если она тоже воздержится – Ликвидаторов снимут с «Нормандии» немедленно, а затем осудят по полной программе, как только с них будет снят статус «помощников» Спектра... Он посмотрел на нее. Она не смотрела на него. Ее взгляд был устремлен куда-то в пространство между голограммами ее коллег. Казалось, она даже не слышала их решений, словно ей было безразлично. Тишина снова сгустилась, стала почти невыносимой. Спаратус слегка наклонился вперед, Валерн чуть подобрался. В воздухе пахло победой Совета Цитадели.       Тела Вазир медленно подняла голову. Глаза её голограммы встретились со взглядом Тевос, затем скользнули к Спаратусу, и на долю секунды задержались на Шепарде. В них не было ничего читаемого. Ни одобрения, ни осуждения. Только глубина.       — Полномочия Спектра, — заговорила она наконец, ее голос был низким, мелодичным и обладал странной силой, заполнявшей зал, — даны не для удобства, а для действа. Для решения проблем. — Она сделала небольшую паузу. — Спектр Шепард, столкнувшись с беспрецедентным уровнем угрозы, принял решение привлечь специалистов, чьи навыки соответствовали вызову. Он взял на себя личную ответственность за их действия, когда столкнулся с коррупцией и опасностью, исходящей от Службы Безопасности Цитадели. Если гниль проникла так глубоко...       Она помолчала, давая осесть словам и смыслам. Шепард молчал, Удина тоже, Советники воззрились на голограмму Вазир, не прерывая. То же сделали и её коллеги. Спектр подняла голову и продолжила:       — Значит, действовать нужно максимально эффективно. Как действующий, и не побоюсь этого слова, результативный агент Спецкорпуса Тактической Разведки...       Тахал Мирх еле заметно искривил жесткие губы в улыбке. Йондум Бау не отреагировал. Прочие просто слушали.       — ...я полностью поддерживаю решение Спектра Шепарда. Мое решение: "За". Действия Джона Шепарда соответствуют его полномочиям и продиктованы оперативной необходимостью.       Ее слова прозвучали в воздухе, как удар гонга. Шепард услышал, как Удина рядом едва слышно вдохнул, а сам он почувствовал внутреннее ощущение торжества, медленно разливающееся где-то в районе солнечного сплетения. "За". Она проголосовала "за". Против двух воздержавшихся. Значит…       Тевос закрыла глаза на долю секунды. Когда она открыла их, в них читалось холодное, сдержанное раздражение, но ее голос оставался безупречно ровным.       — Трибунал Спектров вынес решение. Один голос «За», два голоса «Воздержались». В соответствии с регламентом, решение «За» имеет приоритет в отсутствие большинства «Против». Совет Цитадели принимает к исполнению решение Трибунала. Претензии к нахождению подразделения РУАС на борту корабля «Нормандия» снимаются до момента завершения текущей операции по поимке Сарена Артериуса. — Она подчеркнуто посмотрела на Удину и Шепарда. — По окончании операции вопрос будет рассмотрен Советом повторно, в свете новых обстоятельств и итогов миссии. Настоящее заседание Трибунала объявляется закрытым.       Голограммы трех Спектров погасли одновременно, оставив после себя лишь легкое мерцание в воздухе. Спаратус бросил на Шепарда взгляд, полный холода, прежде чем развернуться и быстро выйти. Валерн последовал за ним после короткого, ничего не выражающего кивка. Тевос осталась на еще на мгновение, ее взгляд, тяжелый и неодобрительный, скользнул по Шепарду, затем по Удине, прежде чем она тоже молча удалилась.       Дверь зала Трибунала открылась, впуская более яркий свет коридора. Шепард почувствовал, как с плеч свалилась тонна. Он обменялся быстрым взглядом с Удиной. В глазах посла светилось удовлетворение, смешанное с чем-то ещё, нечитаемым. Уголки губ Доннела чуть приподнялись, а затем он молча кивнул на выход. Вышли они молча.

***

      В коридоре их ждали остальные. Рекс задумчиво рассматривал бронированные стекла, Гаррус опирался на стену с показной небрежностью, в нем чувствовалось напряжение. Кайден и Эшли стояли рядом, их лица выражали тревожное ожидание. А чуть в стороне, в тени колонны, стоял Шрам. Его поза была привычно расслабленной, но острые серые глаза сразу нашли Шепарда, выжидающе изучая его лицо.       — Ну? — пробасил Рекс, поворачивая огромную голову. — Что скажешь, Шепард?       Джон позволил себе короткую, усталую ухмылку.       — Прокатило, Рекс.       Гаррус издал короткий, шипящий звук, похожий на смех, который потонул во всеобщем вздохе удовлетворения.       — Ха! Значит не смогли задавить бюрократией? Приятно удивлен. Думал, придется нам тут устраивать тихий бунт!       Кайден с облегчением выдохнул и протер глаза.       — Слава разуму. А я уж думал, пора настала сушить сухари...       Эшли твердо кивнула, но в ее глазах читалось явное облегчение.       — Отличные новости, сэр!       Шрам, стоявший в тени, не сказал ни слова. Он лишь слегка кивнул, один раз, коротко и четко. Его лицо оставалось непроницаемым. Сталкер просто оттолкнулся от колонны и молча двинулся в сторону выхода, а за ним последовали остальные. Радость у него была своя, собственная.       Шепард испустил облегчённый вздох. Они выстояли. И не просто выстояли — они одержали победу, когда казалось что они сейчас с треском проиграли и рухнут в такую лужу, от которой они смогли бы отмыться ещё очень долго. И теперь он, посол Удина и члены боевой группы «Нормандии» сейчас стояли перед членами Совета, с гордо поднятыми головами. Лица его ребят, по прежнему сохраняли ту твёрдость и спокойствие с которым они вошли в Зал, однако когда Шепард ненадолго обернулся, он мог четко прочесть в глазах каждого из них, одно и то же выражение — они победили.

***

      —...основываясь на результате голосования Трибунала СпеКТРа, а также показаниях членов экипажа фрегата «Нормандия», — медленно, низко и с заметным холодом проговаривал Спаратус, чьи мандибулы медленно подымались то вверх, то вниз свидетельствуя о будущем внутри него недовольстве, — Совет Цитадели официально признаёт действия коммандера Джона Шепарда полностью оправданными. Коммандер Шепард, — Советник взглянул на Шепарда, — Совет Цитадели официально снимает с вас обвинения в несанкционированном использовании сотрудников ЦМГ РУАС в операции по поимке Сарена Артериуса. Сотрудники РУАС могут продолжать свою деятельность в составе вашего экипажа, коммандер.       Закончив речь, Спаратус отключил микрофон, не глядя уже на них. Валерн не прибавил ни слова, и лишь Тевос спокойным и прохладным голосом проговорила финальные слова, словно удар судейского молотка:       — Заседание Совета закрыто. Попрошу всех присутствующих покинуть зал.

***

      Шраму не спалось всю ночь — какие-то тревожные мысли, неизбывно сидевшие в его голове, как нарочно решили проснуться именно сейчас, именно здесь, в отдельном одноместном номере, право на который он чуть ли не зубами вырвал у Шепарда.       Сам коммандер, вместе с остальными, кроме Рекса (который, как и сам Алексей, предпочёл побыть наедине в своём номере) сейчас были где-то внизу, в баре празднуя выигранное дело. Бойцов РУАС тоже с ними не было — те, после освобождения из застенок СБЦ, без лишнего шума предпочли ретироваться на «Нормандию».       Шрам отказался от торжества — ему не хотелось сейчас находиться среди команды Спектра, не смотря на то, что это было бы неплохо. После всей этой канители Алексей хотел только одного — покоя наедине с самим собой некоторое время.       Довольным он себя не чувствовал ни на йоту.       Седой наемник беспокойно ворочался и тихонько ворчал про себя. Простыня снова казалась ему слишком чистой, подушка и матрас – слишком мягкими. Спокойствие вокруг – слишком лживым и не настоящим, обманчивым.       В конце-концов Алексей не выдержал, и примерно через час, в полной тишине поднялся с кровати. Во мраке его фигуру никто не видел, однако он всё равно быстро натянул на себя штаны, и осторожно, тихо, бесшумной поступью направился на кухню, где, ругаясь на высокотехнологичную утварь, еле-еле объяснил кухонному помощнику, что ему нужна холодная питьевая вода. Выпив холодную жидкость, он еле удержался от того, чтобы швырнуть стакан в электронного болвана, который учтивым искуственным голосом предложил ему ряд средств, которые могут помочь ему уснуть, в случае если его мучает бессонница.       Покинув кухню, Шрам в полной темноте, идя по памяти, вернулся в гостинную. Там, в широком кресле он и устроился, глядя исподлобья в затонированное «ночным режимом» окно, выходящее на никогда не спящую Цитадель. Эффект был таким, как будто за окном и в самом деле царила ночь...       — А ведь поначалу я не верил, что всё это настоящее. Настоящее, ещё как.       Шрам поднял руку с подлокотника и рассмотрел её в полумраке. Длинная, морщинистая, крепкая, с обманчиво-тонким запястьем и узловатым кулаком. Он – настоящий, он это знал точно. И мир вокруг него тоже. Так почему же не адаптироваться? Почему не включиться в игру? Почему снова его терзают эти мысли о не-реальности происходящего, откуда эта деперсонализация?..       Ответ пришёл быстро.       «Потому что это не мой мир.»       — БРАВО. НАКОНЕЦ-ТО ДО ТЕБЯ ДОШЛО, — прозвучало откуда-то сбоку. Это звучало хрипло, рвано, низко. Голос был пропитан угрозой.       Шрам как ужаленный повернулся на голос. Справа от него, за столом сидел знакомый чёрный силуэт в капюшоне.       — ДОЛГО ДО ТЕБЯ ДОХОДИЛА ИСТИНА, ШРАМ. ЭТО НЕ ТВОЙ МИР, ТЕБЕ ЗДЕСЬ НЕТ МЕСТА. И ТЫ ЭТО ЗНАЕШЬ.       Шрам опустился обратно в кресло. И медленно кивнул.       «Да. Все эти взгляды, слова, жизнь вокруг... Это настоящее, это не иллюзия. Но это не мой мир, мне нет в нем места. Я реликт. Вымерший вид, последний сталкер, ни к чему не годный, кроме войны. Все эти инопланетяне и люди... Они мне чужды. И те, и другие.»       Шраму часто доводилось делать неутешительные выводы в своей жизни, но сейчас все они казались блеклыми и жалкими, на фоне одного, главного.       — ТЕБЕ НИ К ЧЕМУ ОСТАВАТЬСЯ ЗДЕСЬ. ТЫ ЭТО ПОНИМАЕШЬ. ТВОИ НАВЫКИ, ТВОЯ СУДЬБА, ВСЕ ТВОИ ПОТУГИ — НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНЯТ. ТЫ — ПОГРЕШНОСТЬ. ТЫ ПЕСЧИНКА В МЕХАНИЗМЕ БУДУЩЕГО.       Шрам тихонько усмехнулся. Чёрный Сталкер говорил правду. Он слишком старый, слишком отчужденный от системы координат, в которой оказался... Он слеп. Он лишен любых ориентиров. Так зачем ему что-то делать дальше?       Его рука лениво переместилась к пояснице. Ремень из холодной, синтетической, чуждой ткани хорошо подойдёт. Можно просто укрепить его на дверной ручке, сделать петлю пошире – и расслабиться. И хватит этой глупой насмешки над ним, Алексеем Шрамовым, наёмником, безвестно погибшим в 2012 году на ЧАЭС.       — ВЫБИРАЕШЬ ВЕЧНОСТЬ ВО ТЬМЕ?       Шрам отвёл руку в сторону. Легкий выход из всей этой и так надоевшей кутерьмы. Лёгкий уход... Легче только выстрелить себе в шею. Шрамов знал, куда стрелять так, чтобы благословенная тьма забрала сознание быстро и спокойно.       И ведь действительно. Это совсем нетрудно. Зато исчезнет всё это. Исчезнет чужой мир. Исчезнет необходимость играть роли и носить маски, пытаясь сойти за своего.       Его история закончена.       — НИЧЕГО НЕ ИСЧЕЗНЕТ. МИР ОСТАНЕТСЯ. ИСЧЕЗНЕШЬ ТЫ. НО ЕСЛИ У ТЕБЯ НЕТ ДРУГИХ ОПЦИЙ — ДАВАЙ. ДАЖЕ У УЛИТКИ ХРЕБЕТ ТВЁРЖЕ, СТАРИК.       Шрам оглянулся к креслу. Чёрный Сталкер никуда не исчез. Тьма, бывшая на месте его капюшона, сверлила его несуществующим взглядом, полным осязаемого презрения.       — ДАВАЙ. ВЗДЕРНИСЬ. ИЛИ ДОСТАНЬ "ДРОТИК". ПУСТЬ УТРОМ ТЕБЯ НАЙДУТ ОСТЫВШИМ, ОКРОВАВЛЕННЫМ И ОБОССАВШИМСЯ. ТВОЯ ЖЕНА И ДОЧЬ ГОРДИЛИСЬ БЫ ЭТИМ.       Шрам стиснул зубы до боли. Чёрный Сталкер оглушительно безмолвно рассмеялся. Всё это вдруг показалось ему неправильным. Нет... Нет уж. Зачем мне делать это вот так?.. Это же не мои мысли...       — ТЫ ПОСМЕШИЩЕ. ТЫ ЖАЛОК. ИДИ, ПОКАЖИ, НАСКОЛЬКО ТЫ ТРУСЛИВ, НАЁМНИК ШРАМ.       Алексей прижал руки к голове в отчаянном, судорожном протесте. Голова не болела. Знакомого чувства ватности ног или языка, ощущения давления в висках или тиннитуса не было. Это было не неведомо откуда взявшееся пси-поле. Всё было нормально.       Но Чёрный Сталкер никуда не исчез.       — ПЫТАЕШЬСЯ УБЕЖАТЬ, ДА, ШРАМ? ХОЧЕШЬ УБЕДИТЬ СЕБЯ, ЧТО Я НЕ НАСТОЯЩИЙ, ИЛИ ЧТО ЭТО СОН? А ВЕЛИКА ЛИ РАЗНИЦА?       Наёмник встал с кресла и взглянул в упор на своего визави. Фигура была реальной. Очень реальной.       — НИКУДА ТЫ НЕ ДЕНЕШЬСЯ ОТ МЕНЯ. Я БУДУ ЖДАТЬ КОГДА ТЫ СДОХНЕШЬ. А КОГДА ЭТО СЛУЧИТСЯ — Я БУДУ ЗДЕСЬ. ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, УМРЕШЬ ТЫ НЕ В ОДИНОЧЕСТВЕ, А?

***

      Сталкер не помнил, как он судорожно оделся и покинул гостевой номер, не удосужившись даже нацепить инструментрон. Он шел по освещенным коридорам гостинницы в сторону лифта, который очень кстати приехал быстро.       Спустившись на первый этаж, наёмник безо всяких сантиментов направился в бар. Его голова была очищена от мыслей. Он не слышал больше смеха или хриплого, сотрясающего поджилки голоса Чёрного Сталкера... И всё же Алексею Шрамову было страшно.       «И почему меня не убило Выбросом?..» Продолжение следует.