Плохое начало, хороший конец.

      Разобравшись с охраной, переломав им шеи, зашел внутрь. После того, как Рич увидел, что Элайджи нависает над Гэвином, внутри него все перевернулась, а на панели задач высветилось ярко красным лишь одно — «Убить». Не успел он сдвинуться с места, как на него запрыгнули два охранника, заламывая руки за спину, чуть ли не вырывая, схватили за волосы и приложили лицом к холодному бетону. Камски, услышав борьбу и рычания андроида, оторвался от омежки и подошел к Ричарду.       — Вот оно, мое величайшее создание, лицо компании — rk900.       Подойдя, присел на корточки, взяв за подбородок и осматривая его лицо, прорычал с безумной улыбкой:       — Ты пометил моего брата. За это я могу тебя отключить, но не стану. Просто заставлю смотреть, на то, как я насилую твою милую омегу.       — Только попробуй, и я убью тебя!!       Ричард из всех сил пытался выбраться из двух придавивших его туш, хоть он и был сильный, но эти андроиды-охранники все же сильнее, для этого они и предназначены.       — Еще как посмею.       Отпустив его подбородок, пошел к кровати, где Гэвин все еще предпринимал маленькие потуги выбраться из злосчастного металла. Но Камски это еще больше раззадоривало и возбуждало. Раздевшись по пояс, он начал снимать с Гэвина штаны. И Рид закричал, когда штаны поддались силе Элайджи. И закричал громче, когда Камски, не стесняясь и не боясь повредить его, сунул ему в задницу два пальца, потер ими внутри и вынул, вытягивая следом тонкие ниточки смазки.       И еще громче кричал, когда чертов альфа прижал его руки к холодной стене, впился в шею, оставляя на ней бурые следы кровоподтеков, распял собой, впаиваясь членом в задницу, и начал трахать так, словно ему плевать было, кто именно, почему и зачем сейчас бьется под ним, не имея возможности вырваться. Гэвину было противно, но омежьей сущности это нравилось, нравился запах альфы. Хоть тело и не было против, что-то внизу живота просило, умоляло прекратить, из глаз лились слезы, а изо рта хриплые стоны похожие больше на крики. Его втрахивали в матрас всеми возможными позами, не упуская возможности оставить засос или кровоточащий укус на оголившейся белой коже. И когда альфа все же излился внутрь омеги с хриплым рычащим стоном, Гэвин провалился в царство в Морфея, последнее, что он увидел и услышал были яростные крики и красная пелена.

***

      Когда он очнулся, белый свет сильно резал глаза, а все тело ныло от боли, особенно спина и запястья. Привыкнув к свету, осмотревшись, он понял, что находится в больнице, немного привстав и сев, хотел было встать с больничной койки, но помешала ему капельница, которая неприятно дернула иглу внутри вены, доставляя дикую боль. Прошипел и лег обратно, ибо стоять было больно, а ноги подкашивались от собственного веса. Рид все помнит, и то как его насиловали, и то как сдирали метку с плеча, из-за этих воспоминаний на глаза накатились слезы, но заплакать он не успел — в палату зашел Ричард, и учуяв родной запах Риду стало как-то легче.       — Ричард...       Он молча подошёл и взял Гэвина за руку, прислонив её к своему лбу.       — Что произошло?       Риду было страшно видеть своего альфу таким грустным и подавленным, а еще было интересно узнать, как он оказался в больнице. Еще немного помолчав, он ответил:       — Ты отключился, а я все же смог вырваться и надрать рожу этому ублюдку. После приехали полицейские и забрали его, а тебя отправили в больницу из-за того, что ты никак не приходил в сознание.       — Фаулер все уже знает?..       — Да. Он лично приехал.       Услышав это, он понял, что, скорее всего, его вышвырнут с работы, ибо, где вы видели омег, которые работали бы в полиции детективом? Рид был злым и грустным одновременно, внизу живота так болело, будто кто-то ударил по нему кувалдой.       — Сколько я проспал?       — Три дня, двенадцать часов, сорок пять минут и тридцать восемь секунд.       Выдохнул, грустно склонив голову.       — Прости, что я такой слабый...       — Ты не виноват. Ты ведь не супермен, чтобы рвать наручники, как палочки. Гэвин, я хотел сообщить тебе об этом позже, но... У тебя будет ребенок. Нет. У нас будет ребенок.       — Что?! Ребенок?!..       — Да. Чудом он выжил, хоть и срок всего четыре недели.       Сжав сильнее руку андроида, Рид почувствовал, что ему стало страшно, ведь он не такой уж и молодой и вряд ли сможет выносить ребенка, но во время продвинутых технологий, это не проблема. С этой мыслью на глаза навернулись слезы, не от страха или отвращения, а от самого настоящего счастья. Обняв Ричарда и вытерев о его плечо слезы, обнял сильнее, а на лице появилась улыбка, такая нежная и уставшая. Андроид обнял его в ответ своими теплыми и большими руками, прижимая свою омегу к груди.

***

      Через день Рида выписали из больницы.       Благодаря Ричи, Рид полностью забыл про своего брата и изнасилование, хотя из-за подобного у многих начинается депрессия, Ричард о-о-очень постарался быть нежным и внимательным. Придя в участок, Фаулер не начал орать, или требовать значок на стол, он его похвалил, за то, что никогда не распускал нюни или не был таким как все омеги, брезгливыми истеричками и держался молодцом, был сильным. Даже повысил ему зарплату. Гэвин тупо стоял с открытым ртом, рядом стоял девятка и просто улыбался, поглядывая на Гэвина.       — Я очень польщен, но, скоро я должен буду уйти в декрет...       До Фаулера не сразу дошло, минуту он удивленно и вопросительно смотрел на этих двоих с изогнутой бровью. Но, когда до него дошло, он смотрел уже ошарашенно и с открытым ртом. Ричард обнял Рида за талию и прижал к себе, на что тот прошипел, пытаясь отойти. Когда Фаулер перестал охуевать, вышел из-за стола и искренне поздравил его и Ричарда, обнимая. После их поздравили все коллеги, перестали относиться к Гэвину, как к говну.

***

      Через два месяца после окончания первого триместра, когда животик начал только появляться, Рид ушел в декрет. И он не знал, чем заняться, Ричард был на работе, а Гэвин сидел дома с кошкой, смотря телик–ел, сидел в телефоне–ел, принимал ванну–ел, и так весь день. Как только вечером приходил Ричард, Гэвин тут же кидался ему на шею. Обнимал, целовал, оглаживал каждый сантиметр тела через одежду, и андроиду это нравилось.       Так было до окончания второго триместра. Ходить стало сложнее, есть приходилось будто в не себя, а живот вырос настолько, что нельзя было увидеть собственных ног, поэтому, когда он куда-то собирался, Ричард обувал и завязывал ему шнурки. Гэвин считал это милым.       Один раз, когда у Рича было задание в другом штате, к нему в гости зашли Хэнк с Коннором. Налив Хэнку кофе, а Коннору тириума, на что тот был очень удивлен, но одновременно и польщен, сел за стол, разговаривая на всякие глупые темы, например, как там им работается, холопам.       — Детектив Рид, а разве вам не сложнее, каждый день оставаться одному до вечера, мучаясь от боли и всплесков эмоций, при этом жаждая, чтобы ваш альфа был рядом и позволял чувствовать его запах?       Хэнк удивленно посмотрел на Коннора и дал ему подзатыльник. Гэвин сильно сжал кружку.       — Ты, блять, не представляешь, как я хочу курить или выпить бутылочку красного.       Коннор виновато опустил голову.       — Извините, детектив Рид...       — Ха-а-а-ах, так это мальчик или девочка? — выдохнув, спросил Хэнк.       — А? Ну, он постоянно так поворачивается, что нельзя увидеть, когда мы делаем УЗИ.       — Хех, похоже, он хочет стать сюрпризом.       — Похоже на то.       Гэвин был весьма спокоен, хотя вчера чуть не разорвал все обои в клочья, ибо его бесило, что они зеленые, а не голубые, как ему хотелось именно тогда. Ушли они через три часа, было очень странно, но впервые эти трое смогли поговорить спокойно, хоть и с дружескими подъебами.

***

      Ребенок рос и становился все активнее. Гэвин справлялся все хуже, потому что малыш, очевидно, не любил находиться в покое и не давал ему нормально спать, брыкаясь и пинаясь, заставляя вставать и ходить по комнате туда-сюда. Анализы были идеальные, плод развивался, как по учебнику биологии, не смотря на его немолодой возраст, но психологически Гэвин абсолютно не был готов к такому трэшу и нервы у него были на пределе. Без альфы под боком было еще труднее, его крыша медленно съезжала, и он всерьез задумался выпить каких-нибудь таблеток. Через несколько часов Ричард вернулся из очередной командировки. Вместо поцелуев Рид встретил его злостным взглядом, на вопрос «что случилось?», омега начал на него орать, будто у него есть любовник или любовница, а командировка — это всего лишь прикрытие. Ричард понимал, что беременность давит Риду на нервы не слабее, чем натягиваются тросы во время посадки самолета. С большим трудом, кое-как, он все же успокоил Рида и уложил спать, спев малышу колыбельную, поглаживая по животику, чтобы, наконец-то, его омега уснула и смогла отдохнуть. Ведь недосып сказывался так же и на его нервах.       Утром выходного, сидя на диване, Ричард выпалил:       — Ты беременный такой злой.       — Ну, извини, это потому что я еле ноги переставляю и даже не могу сам себе завязать шнурки! И за шнурки спасибо.       — В смысле? — немного офигевая, смотрел на Рида.       — В смысле, когда ты помогаешь мне обуться, я просто млею. Это так мило и романтично. И я знаю, что я невменяем последние семь месяцев, но я вижу, как ты заботишься обо мне, и я очень это ценю.       — Правда? — заулыбался Ричи.       — Да. Я думаю, ты будешь прекрасным отцом.       — Несомненно.       — А теперь ты должен сказать мне, что я красивый и ты меня любишь, несмотря на то, что я размером с бегемота.       — Ты совсем не похож на бегемота. Ты очень красивый, и я тебя люблю, — послушно закивал андроид, прекрасно зная, что сейчас начнется, если он этого не скажет. — Гэвин.       — Да? — он посмотрел на Ричарда, который стоял перед ним на одном колене с открытой коробочкой, в которой лежало кольцо с бриллиантом.       — Ты выйдешь за меня?       Рид молчал, может, минуты три, думая, что он спит, а это, на самом деле, сон и он сейчас проснется и этого всего не будет. Но, убедившись, что это не сон ответил:       — Да, конечно!       Ричард встал и обнял его, нежно целуя. К слову, все эти шесть месяцев они не занимались сексом из-за небольшого неприятного остатка воспоминаний о том дне.       Через неделю они расписались на природе под красивой белой аркой с розами, как в мечте девочки-подростка. Они пригласили на церемонию Хэнка, Коннора, Тину, несколько коллег и даже Фаулера. Расписались, поцеловались, съели тортика, приняли подарки, сделали немного снимков, поболтали, кто-то побухал, пришли домой, открыли подарки и уснули, точнее, Гэвин уснул, а Ричард вошел в спящий режим.

***

      И вот настал день родов. В день операции (из-за того что Рид не молодой, решили, что безопасней кесарево), Ричард так нервничал, что диод бешено мигал алым. Зато Рид только радовался. Кесарево решили проводить под общим наркозом, и он уже готовился кайфануть, зная, что, когда очнется, все будет кончено.       Андроид не мог найти себе места и маялся по всему коридору туда-сюда. Он только усилием воли держался, чтобы туда не ворваться. Запах его омеги сводил его с ума.       Он совершенно потерял счет времени, а когда санитар, наконец-то, вышел к нему с маленьким вопящим свертком на руках, у Ричарда пережало что-то в груди, возле тириумного насоса, и резко перестало хватать кислорода, в котором он так-то не нуждался, как при панической атаке.       — Поздравляю!       Довольно улыбаясь под больничной маской, сказал санитар, осторожно предавая ему сверток и показывая, как надо правильно держать.       — Крепкий и абсолютно здоровый мальчик, без патологий.       Ричи принял его дрожащими руками и на всякий случай сел на ближайший табурет, чтобы не свалиться. Малыш был весь сморщенный и красный, в каких-то пятнах с местами шелушащейся кожей и голосил во всю силу раскрывшихся легких.       Андроид с минуту заворожено смотрел на это чудо природы, диод все еще мигал алым, переливаясь в желтый, а потом обратно в алый, потом, наконец-то, нашел в себе силы перевести взгляд на вышедшего знакомого доктора, Роберта.       — А как Гэвин?       — Отлично. Приходит в себя после анестезии. С тем лекарством, что мы ему дали, думаю, завтра будет как новенький. Ты можешь зайти к нему хоть сейчас.       — А с ним что теперь делать? — неуверенно спросил, кивая на мальчика.       — Я буду его сутки наблюдать. Все-таки обстоятельства, при которых он был зачат, крайне необычны. Ну, а уход покажу и объясню по ходу, — ответил доктор.       — Какое, кстати, имя вы выбрали для мальчика?       — Да мы как-то не выбирали еще, — совсем растерялся Ричард.       — Ну, так займитесь пока что этим, папаши, — фыркнул доктор.       Через неделю родители пришли в участок, где их встретили улыбающееся работники, что было странно для этого места. А улыбались они от того, что увидели маленького малыша на руках нежно улыбающегося Гэвина, который любяще смотрел на свое чадо. Имя ему дали Даниэль. Выбирал его Рид, отметая все предложения Ричарда тем, что он его вынашивал, а Рич и не спорил особо, ведь имя Даниэль ему тоже понравилось. Фаулер расплакался, когда малыш взял его за палец, Коннор предложил Хэнку завести тоже ребенка. На это заявление тот подавился кофе, и все рассмеялись, даже малыш. Вот так малыш и рос в любящей семье, и вырос сильным, храбрым, умным омегой как и его папа.