Научиться быть счастливым

      Том долго маялся в постели, не умея себя заставить подняться и отправиться в ванную. «Маме не позвонил вчера…» — вздохнул он и посмотрел на будильник. Воскресенье. Он никуда не спешил. Ведя аскетичную жизнь отшельника, в последнее время он вживался в роль в пьесе «Предательство», которая давалась ему нелегко. С труппой он был знаком мало, а блеск его звёздной карьеры и вовсе затмил все возможности познакомиться с коллегами ближе. Ну, что поделать, он безумно скучал по театру, до скрежета зубов.       В одно мгновение память нарисовала ему колоритную мулатку, которая сыграет его партнершу. Надо сказать, её жизнерадостная улыбка с ямочками его просто поразила, вряд ли он сможет её забыть. А вот имени актрисы он запомнить так и не сумел. Досада. Впрочем, зачем ему имя? Чтобы в очередной раз показаться публике дураком? Фанаты снова увидят в его внимании к среднестатистической, никому не известной актрисе пиаристый пиар. Таков уж он для них — расчётливый делец, а не несчастный, неуверенный в себе мужчина с вечной мальчишеской ухмылкой на грустном, «побитом» откровениями отношения к нему всего мира, лице. Её детская улыбка … В ванной он сумел снять это наваждение за две минуты нехитрых манипуляций руки. Спонтанно взял с полки джинсы и ахнул… Да ведь они рваные, как вся его жизнь. — Ну что, друг, — вздохнул Том, обращаясь к щенку, катающему по полу мяч. — Придётся мне сегодня устроить вылазку. — Пёсик завилял хвостом, почуяв в тоне хозяина предстоящую прогулку, но Том тут же его разочаровал. — С тобой погуляет Пит. А мне нужно купить себе приличные штаны. Том полистал Инстаграм и отметил для себя, что Джоли весьма настойчивая дама, судя по количеству сообщений. — Не сегодня, — произнёс он её изображению в мониторе, швырнув смартфон на столешницу барной стойки его гостиной. Партия у них с ней могла бы случиться вполне себе громкая, суперпиаристая, но Том не любит лгать женщинам и тем более себе. Он не сможет жить с женщиной, удалившей себе яичники из страха заболеть. Том хочет иметь своих детей. Маленьких Хиддлстонов, продолжающих его наследие. Очевидно, в нём говорит не его вечно пьяный морской волк, шотландский дедуля, а тот сноб-аристократ по линии мамы.       Следуя указанию своего друга Бенедикта, ну, или, если быть точнее, его героя Шерлока Холмса, он прикидывает перед зеркалом, как остаться неузнанным без единого мазка грима. И Тому это удаётся. Обычно удаётся, если папарацци не так упорны, как обычно. Он называет их «Ангелы смерти его личной жизни». Ну, а как их ещё назовёшь? Они ни разу ещё не разговаривали, но уже как родные. Если кого-то из них нет на своём посту, Томас начинает искренне за него беспокоиться: не обкурился ли до коликов его «приятель» в долгих ожиданиях удачного кадра?       Сегодня ему срочно нужно было прорваться в бутик, хоть в какой, и охотник за его несколько помятой от вчерашнего мартини физиономией уже поджидал в засаде, скрываясь в автомобиле серебристого цвета. Как его обойти, Том не представлял. Не лезть же по крыше и уж тем более через подвальные шахты? Сегодня впервые он решил нарушить основной антикоррупционный принцип и купить свою конфиденциальность. Служитель жёлтого пиара вздрогнул, увидев сквозь стекло самую прекрасную физиономию, за последний год позволившую ему купить это самое авто. На него взирал сам Том Хиддлстон. Девушка, а это оказалась она, хотя внешне напоминала Джастина Бибера (прекрасное сравнение из Дэдпула), приоткрыла окно. — Привет, — Том был сама любезность. — Здравствуйте, — попыталась виновато улыбнуться фотограф. — Держи, — Том сунул девушке конверт с купюрами. — И сегодня ты меня не пасёшь. Окей? — А что, что-то намечается? — пролепетала папарацци, усиленно соображая отказаться от денег или принять. — Да, я хочу повеситься. Сама понимаешь… Хочется без лишних глаз… при этом. — А… м? — девчонка мысленно разрывалась между эксклюзивом с места предполагаемого суицида и большой пачкой купюр с наличкой. — Я сделаю последнее селфи и скину на твой сайт. Обещаю. Адрес мне знаком, — Томас подмигнул, и та порывисто схватила красиво сложенные «бумажки», сунула в косуху и быстро умчалась писать некролог своему кумиру. Успеть бы раструбить всё первой! Томас вздохнул. Теперь он может спокойно, надев бейсболку, старую куртку и тёмные очки, отправиться в поход за шмотками.

***

      У прилавка отдела верхней одежды, никем не узнанный, Том положил новые джинсы той же марки и фасона, что носил всегда. Если ты уже к чему-то привык, то зачем изменять традиции? Но тут его будто обожгло. Эту улыбку, что не давала ему покоя с того самого момента, как он увидел её на репетиции… Девушка сосредоточенно выкладывала тут же, рядом с ним, выбранные ею вещи. Пока продавщица упаковывала пакеты, Том снял очки и, улыбаясь, произнёс: — Здравствуйте. Зави вскинула взор на высокого молодого человека и едва не вскрикнула. Никак она не ожидала встретить «Звезду» в её любимом дешёвом магазине. — Мистер Хиддлстон! — её восторг немного его покоробил, заставив вспомнить, что он это он, а не просто парень. Кстати, продавщица это тоже наконец-то заметила и, сложив его джинсы в её пакет, а её нижнее бельё в его, отыскала в кармане блокнот и с жадностью фаната с мольбой сунула его Тому для автографа. То, что джинсы стоили гораздо больше белья, Зави Эштон поняла уже дома, обнаружив, что её зарплата актрисы за два месяца улетучилась от одной покупки. А пока они мило переглядывались, и Том, наспех черканув в альбоме продавца, начал усиленно соображать, что сказать милой девушке из его спектакля. — Вас, кажется, зовут…? — подхватил он девушку под руку и, прикрывшись ею, как давней знакомой, подтолкнул к выходу. Так как толпа народа стала скапливаться и отбоя от автографов было бы не избежать из-за малейшей заминки часа на три. — Зави, — рассмеялась она очень открыто и заразительно. Том расслабился. — Чёрт, я забыл заплатить, — обнаружил он, вспомнив, что налички у него больше нет, а карта осталась девственно нетронутой в заднем кармане старых брюк. — Извините за ругательство. — Ничего, я сама ругаюсь, — она пожала плечами. — Как пират? — сострил Том. — Почти, — она отвела глаза под давлением его раздевающего взгляда. — Женщина на корабле к беде, — усмехнулся Том. — Я так не думаю, от мужчин бед гораздо больше, — заступилась за свой род девушка очаровательно улыбаясь. Том поймал себя на мысли, что неприлично пялится на её грудь. — Ну вот и такси. Увидимся завтра на репетиции. Она прощебетала это и упорхнула в кэбе так стремительно, что Том не сразу сообразил, что за фейерверк чувств им овладел. Уже дома, распаковав покупку, он расхохотался над тонким пеньюаром тёмно-бордового цвета. Потом прижал его к лицу, пытаясь ощутить впитанный тканью тёплый аромат её духов. Зави примеряла его на своё обнажённое тело, и от этой мысли у него закружилась голова. Том рывком поднялся и схватил телефон своего агента, чтобы узнать её номер. Они созвонились и Том извинился. — Я тут примерял свою покупку, — он услышал заразительный хохот Зави. — Оказалось маловато. То есть налезло только на голову. — Моё бельё у вас? — пытаясь унять веселье в голосе, спросила Эштон. — Надеюсь, вы не оставили там затяжек. — Завидую тому, кто увидит вас в нём, — комплимент молодого человека заставил её сердце забиться сильнее. — Мои штаны… Сколько я вам должен? — Считайте, что это подарок от меня. — Но я должен вернуть ваше бельё. Где мы встретимся для обмена? — В Торп-Парке. — Ок.

***

— Боже! Мы украли в бутике нижнее бельё! — воскликнула Зави, принимая пакет с пеньюаром. Осознание того, что этот красивый молодой человек его видел и трогал несколько смутило актрису. — Ваши джинсы. Она протянула свёрток Тому. Он прекрасно сознавал, что их цена, пробитая в её чеке, нанесла сокрушительный удар по бюджету. Но девушка бодрилась. — Наличкой я откупился на сегодняшний день от своего сталкера в виде папарацци, но вполне в состоянии пригласить вас в ресторан и прогуляться по парку развлечений. В SAW Alive Зави визжала как оглашенная, будто это именно ей разрывали челюсть или протыкали кожу прутьями. Апогеем их веселья стало падение с тридцатиярдовой вертикальной горки. Том украдкой наблюдал за девушкой. Милая, ребячливая, будто «свой парень», она рождала в нём странное чувство некоей близости. Ему хотелось прижать её к себе и никуда не отпускать. Её заразительный смех обезоруживал. Том наслаждался свободой и весельем. Их никто не узнавал и ему это нравилось. Правда, для того, чтобы не слишком бросаться в глаза, ему пришлось снова «поколдовать» с внешним видом. Судя по реакции Зави, её его мальчишеский вид нисколько не смутил.       Наконец, когда он попытался рассчитаться кредиткой, оказалось, что она у него размагничена. — Извини, я совершенно не приспособлен к самостоятельности, то есть жить без мамы, — его бледные щёки забавно зарделись от возникшей неловкости, и девушка с пониманием расплатилась остатками со своей кредитки. — Я чувствую себя… недотёпой. — Перестань, тут же здорово, — прощебетала она и потащила Тома за руку к забавному миму, изображавшему Статую Свободы. Их милое трио было запечатлено на память, и Том даже не ожидал, что может выглядеть таким очаровательным не на обложке модного журнала, а на экране обычного айфона своей новой знакомой. Осознав, что его счёт у прекрасной «процентщицы» стремительно растёт, Хиддлстон забеспокоился. Вдоволь повеселившись, они сели в такси и Том вызвался проводить её до дома. Подходя к крыльцу её дома, где располагалась небольшая съёмная квартирка, он вежливо спросил, как бы возместить всё то, что потратила на него. Раскрасневшаяся и возбуждённая приятным времяпровождением девушка пошутила: — По закону жанра, ты теперь станешь моим вечным рабом, — невинно улыбнулась актриса, но в её глазах действительно блеснуло нечто неуловимо-хищное и настолько мистическое, что Том без лишних слов подтолкнул её впереди себя ко входу и последовал за ней.       Смысла в объяснениях ситуации не было. Как только дверь в квартиру Зави за ними захлопнулась, Том последовал своей давней, отрепетированной манере, взятой из «Ночного Администратора» и прижал девушку к стене. Зави сопротивляться не хотелось. Красивый блондин, пропахший дорогим парфюмом, слегка небритый и от того ещё более желанный, сжимал одной рукой её большую, упругую грудь, другой стягивал тонкую полоску трусиков, пытаясь очистить себе путь к наслаждению. — Продолжай смотреть на меня, — шёпотом взмолился он, не позволяя Лизе закрыть её прекрасные зелёные глаза. — Зачем? — Я хочу утонуть в твоих чёрных глазах, — объяснился он, прерывисто дыша, в перерывах между жадными и глубокими поцелуями. — Ты тоже фетишист? Любишь глаза? — слегка всхлипнув от его прикосновений к промежности, с придыханием произнесла девушка. — Что значит, тоже? — с некоторой досадой возразил вопросом на вопрос Том, никак не находя уместными какие-то изобличения в свой адрес. — Я, например, возбуждаюсь от вида твоих рук, — задыхаясь под натиском ласк, произнесла она. — Ещё мне нравится вид босых мужских ног. — Правда? — с громким выдохом произнёс он, проникая в святая святых, на что она могла лишь часто замотать головой в знак согласия. — Кто бы мог подумать, что такие извращенцы встретятся в модном бутике и воссоединятся парой перепутанных брендовых вещей. Он явно не мог больше поддерживать беседу, опасаясь сбавить ритм, приносящий удовольствие его даме и поэтому решил запечатать их жадные рты глубоким затяжным поцелуем. Зави всё же мало удавалось соблюдать тишину. Она продолжала постанывать, будучи скованной во всех смыслах этого слова… Позже в душевой кабине, после очередного соития, обессиленно лаская тонкими пальцами лицо Лиз, Том спросил. — Так сколько я тебе там задолжал, моя госпожа? — По процентам до конца жизни рассчитываться придётся, — улыбнулась она своими добрыми глазами. — Отлично, я готов!

***

      Скрывать отношения им удавалось достаточно легко. Актёры — хитрая братия. Но её агента не проведёшь. Так в один из отвратительнейших пасмурных дней он нагрянул к Тому без предупреждения. — Можем поговорить? — с порога бросил недовольный служитель Мельпомены на сонного Хиддлстона, открывшего ему дверь. Том кивнул и провёл раннего гостя в гостиную, прошлёпал на кухню и принялся готовить кофе. Агент, озираясь, прошёл за ним. — Я насчёт Лизы, — вновь начал он разговор. Том кивнул, не поворачиваясь от кофеварки. — Понятно, ты у нас звезданутый. И я знаю, что она не претендует на серьёзные отношения… Меня беспокоит другое, — он швырнул под нос актёру тест на беременность. — Что с этим будешь решать? Том резко развернулся и заглянул в глаза театрального агента своей подруги. — И что это значит? — Это значит, что нужно что-то делать. Роль займет другая актриса если что. А как ей быть? — недоумённо уставился на него парень. — Эй? Вы будете жениться или что? Её роли и мой хлеб тоже. — В смысле звезданутости, — гаркнул Том и снова отвернулся. — Почему она мне сама не говорит, если это не твой тупой розыгрыш. — Потому что ты звезданутый, а с бабами не можешь разобраться. — С бабами? — С фанатками. — Ясно, — усмехнулся Том. — Может ты поможешь, ты ж вроде профи. Он протянул агенту чашку и пригубил кофе сам. — Хочешь ужалить? Жаль. Только я не позволю тебе расстраивать её мать и отца. В их дружной семье или свободны, или женаты. И дети хорошо знают, кто их родители. Решай что-нибудь уже, олух. Мне нужен новый контракт. Парень отставил чашку и стремительно вышел, хлопнув за собой дверью. — Тупой ирландец, — бросил ему вслед Том и перевёл взгляд на тест, упрёком взирающий на него своими полосками, валяясь на столешнице. — Чёрт. Почему она молчит, если беременна, и в каком мусорном баке он это наковырял, извращенец?       Том и Зави под предлогом вычитки текста уединились в его гримёрке. На самом деле никому бы и в голову не пришло, что их сноб станет вязаться с какой-то слабенькой актрисой на вторых ролях при его скандальном прошлом в образе жениха Свифт. — Ничего не хочешь мне сказать? — спросил он девушку, внимательно разглядывая её действительно несколько округлившийся животик, обтянутый тугой футболкой. Она проследила за взглядом Тома. — Не хотелось тебя грузить, — она пожала плечами и отвернулась. — Не думала, что так бросается в глаза. — Я бы хотел узаконить наши отношения… В связи с обстоятельствами, — он кивнул на её живот и улыбнулся. — Ты же не откажешь Тому Хиддлстону? По его лицу было видно, что он даже представить не может, что кто-то может не хотеть выйти за него замуж. Но Зави стала серьёзнее, нахмурив брови. — Нет. Всё останется как есть, — отрезала она, нервно листая распечатку своего текста. — Как это «как есть»? — ошеломлённо уставился на неё Том. — Ты не хочешь стать моей женой? — Прости, но это же смешно! — Кому смешно? — Ты в поле зрения всего мира, как лучший актёр планеты. И вдруг рядом с тобой я? — И что? — Я хочу спокойно жить и работать в театре, а не бегать сломя голову от папарацци и не развлекать людей видом своего живота. — Но что в том унизительного? — Посмотри на Софи, жену Бенедикта, и всё поймёшь. — Она прекрасно справилась! — Том кипятился. Ему отказали, имея от него трофей! — Теперь у них трое. Счастливая семья. Ему никто не указывал. А ты! Ты! Упёртая беременная мулатка! Кажется, он перегнул палку… В гримёрку заглянули трое из статистов, посмотреть с кем это их Звездун так яро спорит. Статья в жёлтой прессе ему сегодня обеспечена.

***

      Маленькая тайна Томаса Хиддлстона и его очаровательной подружки стала достоянием, как и, впрочем, не трудно догадаться, всего Великого Королевства. Кто же ещё так способен расшевелить маленький островной улей? Сыпались звонки с поздравлениями, умилениями, психоделическими высказываниями, сарказмом, сообщения о кастрации (от милых невостребованных дам). Том снял очки и потёр переносицу, когда прочитал в Твиттере очередную угрозу от десятилетней маньячки, которую он, как оказалось, не смог дождаться… Он вздохнул. Люди прекрасны. Нет, правда. Они всё понимают. В театре он чувствовал такую эмоциональную отдачу от каждого ценителя его актёрского таланта, что не мог найти подходящего наркотика, способного заменить те ощущения, что он испытывал от их восхищения им. Но почему они решили, что он всего лишь достояние их страны. Их арлекин, не способный иметь собственное мнение, желания и потребности. «Ты Локи, блядь!» О да, он станет тем, кого они хотят в нём видеть. Том улыбнулся своим мыслям и ответил, наконец, отцу по телефону. «Предательство». Главная героиня пьесы подходит к нему и произносит монолог. Впереди ещё сцена предательства и страшные страдания обоих персонажей. Серьёзная и требующая полной выкладки. Но Том берёт руку Зави в свою и мягким голосом произносит то, чего никто не сможет найти в сценарии пьесы. — Присядь. Зал в напряжении. Все же пришли увидеть их: Хиддлстона и его никому неизвестную пассию в интересном положении. — Не смею, — нашлась девушка, понимая, что тот на грани срыва. — Ты должна сесть рядом со мной. Техник напряжённо ждал приказа опустить занавес. Но все таращились на Тома. Что ещё выкинет этот чудак? Зави покорилась и, так как сесть рядом с ним было негде, села к нему на колени. Двусмысленное поведение актёров вызвало в зале полный «АХ!» — Ты примешь предложение от недостойного тебя мужчины вступить с ним в брак и разделить с ним судьбу? — неземным голосом спросил Том свою партнёршу. Зави впала в ступор, но он ловко напялил на её пальчик хорошо подобранное колечко с бриллиантом и поцеловал тыльную сторону её руки. — О, Боже! — вырвалось у девушки из груди, и, вскочив с его колен, она метнулась за кулисы. Зал зааплодировал, поднялся гул и все требовали Эштон на бис. Она долгое время не выходила, пока скандирования публики не стали угрожающе-энергичными. Зави вышла, подошла к своему божеству, заглянула в его лукавые глаза и кротко кивнула: «Согласна». В этот вечер все журналы и сайты пестрели изображением звезданутой пары.

***

      Том не стал прятаться от прессы. Напротив, везде появлялся со своей невестой, самодовольно улыбаясь. Ему нравилось то, что не нужно соответствовать стандартам Голливуда, то, что он не один, и то, как забавно с каждым днём выглядит округлившийся живот его будущей супруги.       Они выбирали рестораны, чтобы «вкусно» посидеть друг напротив дружки. То и дело к ним подходили и просили автограф. Но ничто не могло омрачить их счастья, пока не случилось ужасное. Это произошло на их свадьбе. Всё же прав был Камбербэтч, не допустив прессу и посторонних на своё бракосочетание. Шофёр их свадебного лимузина оказалась девушкой… Это не показалось бы странным, не заверни она не за тот угол. — Эй, милая, ты эпатажна в своей униформе, но ты не совсем знаешь маршрут! — весело, но не без тени тревоги, окликнул её Том, сжимая холодную руку невесты, которая безумно волновалась от предстоящей церемонии. Но шофёр продолжала везти их в сторону пустырей и заброшенных фабрик. — Ты что там? Совсем обкурилась? — Том пересел на сидение к ней поближе и начал набирать телефон своего агента. — Ты Локи! Я помогу тебе захватить Асгард. Я Хелла — богиня Смерти, — безумный взгляд девицы говорил ему о том, что сегодняшний день он запомнит надолго. — Ок, милая сестрёнка, — нашёлся Том, заговорив с ней голосом трикстера. — Но ты едешь не туда. — Там портал, в заброшенном здании. В люке. Я всё продумала. Зави вжалась в сидение, нервно теребя фату. Она чувствовала, что тонус матки устроит ей сегодня преждевременные роды. Но больше всего ей было страшно за Тома. По его лицу она видела, насколько напуган её возлюбленный и как переживает за их малыша, её и безумную девчонку, считающую себя Смертью. Конечно же, для службы охраны исчезновение жениха и невесты не стало незамеченным. Впереди на шоссе были выставлены полицейские машины… Однако для девушки они не показались преградой. Сумасшедшая фанатка со всей дури понеслась на них, считая себя бессмертной, а фары машин впереди — сигнальными огнями корабля Звёздного Лорда.

***

Лимузин был обит дорогой и мягкой кожей. Это спасло им жизнь. Мальчик родился через три часа после того, как их доставили в госпиталь. Том, в рубашке от Гуччи, с потерявшейся от суматохе бриллиантовой запонкой, причёской, превратившейся в каскад слипшихся кудряшек, побитым о стекло автомобиля лбом, терпеливо ждал за дверями операционной, когда же появится на свет его наследник. И дождался. Ему позволили войти, и первое, что он увидел — синеватый комочек сморщенной плоти с большим беззубым ртом. Человек! Оказывается, он теперь и правда подобен Богу, раз сумел создать такое чудо. Малыш приоткрыл свои черные глазки, зевнул в ожидании нащупать мамин сосок крохотными губками, но, не найдя его, возмущённо заорал, сморщив курносый носик. — Как назовёте? — Лофт Альфред Хиддлстон, — непроизвольно сорвалось с языка Тома. — Милый, а твой папа не будет против? — забеспокоилась Лиза. — Главное, чтобы королева была согласна. С папой я договорюсь. Он присел рядом с супругой, прижимая орущего мальчишку к своему колотящемуся от волнения сердцу, и никого, пожалуй, в целом мире в этот момент не было счастливее него.