Неизвестный: наследник Слизерина

      Если бы Гарри был похож на Невилла характером, то конец лета был бы без сомнения откровенно скучным. Но Поттер был любопытным, смелым и сообразительным, а потому находил развлечения даже в Лонгботтом-мэноре. От особняка веяло старостью, сад вокруг сильно разросся.       Первый день, конечно, Гарри просто присматривался. Лонгботтом устроил ему экскурсию, показал большинство комнат, пару собственных грядок с волшебными растениями и любимый пруд Тревора — его жабы. На второй день Поттер предложил другу разучить дуэльный кодекс, подаренный Ноттом. Невилл не успел отказаться — его бабушка услышала про дуэли и согласилась вместо внука.       Они выучили несколько простых заклятий. Лонгботтом предложил отрабатывать простой щит («Протего»), ведь именно он не требовал большой ловкости. Гарри был не против и довольно безжалостно швырял в него заклятия:       — Экспеллиармус! Флиппендо! Ступефай! Риктусемпра! Петрификус Тоталус! *       Конечно, получалось далеко не каждое заклинание. Да и из тех, что получались, большинство поглощалось щитом, который Невилл, кстати говоря, освоил вполне прилично.       Один раз Лонгботтом даже официально победил в их тренировочной дуэли. После нескольких провальных попыток (часть из них не вышла, а остальные не попали по Поттеру) мальчик попал в Гарри заклинанием отбрасывания «Эверте Статум»**. Да так попал, что щит не выдержал, очки слетели, и их отбросило куда-то, а сам Поттер кувыркнулся несколько раз в воздухе и упал в пруд. Невилл извинился, наверно, сотню раз, а его бабушка целый вечер смотрела на внука с гордостью.       22 августа Гарри неожиданно нашел старую метлу с едва различимой надписью «Дубрава-79». Судя по облегчению на лице друга, метлу Поттер нашел не случайно. Теперь они почти не тренировались в дуэлях: Невилл увлеченно ковырялся в своих грядках, пока второй наслаждался полётами.       Но постоянно летать надоедало, и друзья отправились исследовать округу (по предложению Гарри, конечно), чем и занимались до конца лета. Они нашли несколько больших пурпурных жаб, видели гнездо авгурея, убегали от упыря (который за ними на самом деле и не гнался) и собрали кучу волшебных трав, названия которых Поттер даже и не пытался запомнить.       31 августа миссис Лонгботтом резко озаботилась предстоящим отъездом мальчиков. На завтраке она каждые 2 минуты спрашивала, не забыл ли Невилл положить какую-нибудь вещь в сундук, а тот отвечал ей что-то невразумительное. К концу трапезы старуха обратилась уже к обоим:       — Будьте готовы, после обеда мы отправимся навестить родителей Невилла. Вернемся сразу к ужину, поэтому сейчас вам стоит не заниматься ерундой, а собрать вещи к Хогвартсу.       Невилл весь съежился, погрустнел, но вопреки своему виду заявил:       — Гарри не стоит идти с нами!       Миссис Лонгботтом нахмурила брови и строго сказала:       — Что я слышу, Невилл? По-твоему, Гарри Поттер тебе не друг? Тогда зачем ты терпел его присутствие в своем доме две недели?! — мальчик отчаянно замотал головой, отрицая предположения бабушки. — Ах, я поняла! Ты стыдишься родителей! Ну надо же! Ты должен гордиться ими Невилл, гордиться! Они не для того пожертвовали душевным и физическим здоровьем, чтобы их стыдился собственный сын!       Лонгботтом покраснел и чуть ли не плакал. Он тихо, но уверенно произнес:       — Я не стыжусь.       — Вот и правильно. Гарри стоит познакомиться с такими уважаемыми людьми. А сейчас идите, собирайте вещи.       Едва миссис Лонгботтом вышла из столовой, ее внук выбежал через другую дверь. Поттер не успел спросить, куда конкретно они отправятся и что именно стряслось с родителями Невилла. Гарри читал заметку в газете о Фрэнке и Алисе Лонгботтомах, но не помнил, отчего те пострадали и как.

***

      За обедом никто не произнес ни слова. После этого все трое как по команде отправились к камину. Невилл пошел первым и сказал: «Приемное отделение больницы Святого Мунго». Едва мальчик исчез в зеленом пламени, миссис Лонгботтом взяла Гарри за руку и повторила действия внука.       В приемной было всего около десяти человек, но рассмотреть что-либо и кого-либо Поттер не успел. Они стали подниматься по лестнице, а на 5 этаже, наконец, отправились вглубь коридора. За дверью с надписью: «Палата Януса Тики», которую миссис Лонгботтом почему-то открыла с помощью заклинания, им встретилась добродушного вида женщина в желтом халате.       — Миссис Лонгботтом, рада вас видеть! Невилл, зашел проведать родителей перед Хогвартсом? Готов к новому учебному году? О, а это твой друг?       — Здравствуйте, мадам Страут, — тихо поздоровался Лонгботтом.       — Добрый день, Мириам. Да, мы пришли проведать Фрэнка и Алису перед отъездом Невилла. У нас гостит его друг — Гарри Поттер, — старуха ладонью указала на мальчика, — и мы решили взять его с собой.       — Что же, не буду вам мешать. Сразу скажу, что улучшений у них нет, — целительница тяжело вздохнула и неуклюже села в кресло, взяв в руки отложенную газету.

***

      Гарри не понял, почему миссис Лонгботтом решила его взять. Взрослые люди с поломанным рассудком — зрелище явно не для ребенка. Уже спустя полчаса он не выдержал и под предлогом оставить семью наедине отправился обратно в Лонгботтом-мэнор. Там ему не хотелось ни полетать, ни собрать оставшиеся вещи. Читать также не получалось: все мысли возвращались к безжизненным взглядам родителей Невилла.       Поттер вспомнил зеркало «Еиналеж», иллюзию живых родителей в нем. Мальчик не знал, что хуже: знать, что твои родители мертвы, или видеть их живыми, но без жизни внутри.       За ужином Невилл даже не притронулся к еде. Миссис Лонгботтом опять напоминала внуку, что необходимо положить в сундук; тот лишь кивал. На выходе из столовой Гарри окликнул друга, но тот посмотрел на него словно говоря: «давай, смейся», и Поттер не смог выдавить из себя ни слова.       Уже ближе к ночи, когда все вещи были собраны, а в голове засела мысль, что стоит поговорить с другом, Гарри постучался в спальню к Невиллу. Тот ответил: «открыто», и Поттер зашел внутрь.       Мальчик сидел на полу среди разбросанных вещей. Сундук стоял рядом открытый. Тишину нарушало кваканье Тревора.       — Бабушка, я почти все уже положил, не волнуй… — тут Лонгботтом повернулся и осекся.       — Эм, а я уже собрался, — Гарри неуверенно улыбнулся и закрыл за спиной дверь, словно отрезал пути отступления. — Я хотел поговорить… о твоих родителях, — он громко вздохнул и на выдохе произнес, — что с ними случилось?       Невилл опустил голову и молчал. Когда Поттер уже успел осознать, что это неправильно, так задавать вопросы и вообще расспрашивать о больных родителях, он услышал:       — Их довели до безумия заклятием пыток, «Круцио». Это одно из непростительных.       — Кто? — шепотом спросил Гарри.       Лонгботтом сжал кулаки и поднял глаза на друга. Удивительно, что его взгляд был не грустным, а скорее яростным.       — Беллатриса Лестрейндж с мужем и деверем. Пожиратели смерти.       Гарри замер. Он вспомнил: об этом писали в той газетной статье, но без указания конкретных заклинаний. Мальчик неуверенно сел. Конкретные имена несли облегчения, ведь все трое Лестрейнджей были в тюрьме для волшебников — Азкабане. «Как и Сириус Блэк», — внезапно вспомнил Поттер.       — Я понимаю тебя, Невилл. Моих родителей убил сторонник Сам-знаешь-кого. Я никому не скажу, если хочешь.       Лонгботтом неожиданно всхлипнул. Гарри растерялся на пару секунд, а затем вспомнил, как его обнял Блейз после выволочки Снейпа, и тоже аккуратно приблизился и обнял друга. Тот слегка схватил его за плечи и тихо заплакал.

***

      1 сентября они едва не проспали. Ночью, когда Невилл успокоился, он начал рассказывать разные истории про родителей, какими хорошими они были. Гарри тоже проникся и рассказал все что знал, даже упомянул про зеркало. Конечно, он не рассказал о мантии и Филче со Снейпом. Просто якобы гулял по школе в каникулы и наткнулся на зеркало. Лонгботтом уже после описания увиденного в отражении заподозрил неладное и даже поругал друга, что тот так легко поддался чарам артефакта. Потом речь перешла к словам директора, затем к преподавателям. Очередной схожей чертой мальчиков оказалась взаимная неприязнь со Снейпом. И если в случае с Невиллом, все было более-менее ясно (гриффиндорец, взорвавший парочку котлов, никогда не понравится декану Слизерина), то «месть» за поведение отца сыну, в случае Поттера, объяснялась слабо.       Разговор перетек в обсуждение всего: уроков, запутанных коридоров школы, однокурсников, друзей, будущих ожиданий и надежд. Ни с кем раньше Гарри не говорил так открыто. Да и Невилл, судя по всему, тоже. Домашний эльф Мунки появился лишь в три часа ночи и погнал мальчишек спать.       Утро получилось суетливым. Невилл второпях собирал вещи (все же, от этого его отвлек Поттер). Миссис Лонгботтом недовольно ворчала, но, кажется, заметила, что внук уже не такой грустный как вчера. Они едва успели на платформу. В Хогвартс-Экспрессе друзья попрощались, немного смущенно, и отправились каждый на поиски своего факультета.