Я живу для тебя

Январь незаметно сменился февралем, а холода все ещё держались. Поттер посещал уроки Люпина, благодаря которым сможет отгонять дементоров. Рон с Гарри пока не могли простить Гермиону за метлу, но хотя бы не игнорировали. Тем более, Рон не мог обойтись без помощи Гермионы с домашним заданием. У девочки и своей работы хватало, а тут ещё и его эссе нужно проверить. И вот она снова сидит в углу Общей гостиной, разложив на нескольких столах учебники, карты с колонками цифр, рунические справочники, схемы, иллюстрирующие способность маглов поднимать тяжести, кипы исписанных пергаментных свитков. — Как ты всё это совмещаешь? — спросил Рон, списывая у неё сочинение для профессора Снегга о ядах, не оставляющих следа. Грейнджер проигнорировала его. — Ты учишь сразу столько предметов! Я сам слышал, как ты сегодня утром обсуждала с профессором нумерологии вчерашний урок. Но Гермиона, ты не могла на нём быть, ведь была с нами на трансфигурации! А Эрни МакМиллан сказал, что ты никогда не пропускаешь и изучение маглов, хотя половина этих уроков совпадает с прорицанием. Но и прорицание ты посещает без пропусков! — Рон, не мешай мне, — раздражённо сказала Гермиона. — Сиди молча, если не хочешь, чтобы я забрала у тебя своё сочинение по зельям. Уизли что-то пробубнил себе под нос, но эту тему больше не поднимал.

***

Когда Гермиона очередной раз корпела над домашним заданием, в гостиную вошли Рон и Гарри с его новой метлой. Головы присутствующих тотчас обратились к ним, гостиную наполнил взволнованный шёпот, все окружили Гарри, восхищенно глядя на «Молнию» и наперебой восклицая: — Где ты её взял, Гарри? — Дашь мне полетать? — Ты уже пробовал летать на ней? — Теперь когтевранцы проиграют! Они все летают на «Чистомётах–7»! — Гарри, дай немного подержать! Минут десять «Молния» переходила из рук в руки, её вертели так и этак. Гарри довольно ухмылялся и с гордостью смотрел на свою «Молнию». Наконец все более или менее угомонились и разошлись по своим местам. Гермиона единственная не подошла к ним. Она сидела, склонившись над работой, стараясь не глядеть в их сторону. Гарри с Роном остановились у её стола, и она оторвалась от книг. — Мне вернули её. — Гарри улыбнулся и протянул ей метлу. — Видишь, с ней все в порядке! — сказал Рон. — А могло быть и не в порядке! Во всяком случае, вы теперь уверены, что нет никакой опасности. — Да, конечно, — кивнул Гарри. — Пойду отнесу ее в спальню. — Я отнесу! — вызвался с энтузиазмом Рон — Мне все равно надо пойти дать лекарство Коросте. Он взял «Молнию» и, держа её, как будто она сделана из хрусталя, поспешил наверх в спальню мальчиков. — Можно, я здесь сяду, рядом с тобой? — спросил Гарри у подруги. — Разумеется, — сказала Гермиона и убрала со стула целую гору пергаментных свитков. — Как ты все это успеваешь?  — Просто я знаю цену времени. — А ты не могла бы все–таки уменьшить количество предметов? — сказал Гарри, видя, как Гермиона перекладывает тяжелые тома, ища словарь для перевода рун. — Конечно нет! — покачала головой Гермиона. — По-моему, нет ничего страшнее цифр. — Гарри взял карту со столбцами цифр, вид у которого был и правда устрашающий. — А по-моему, нет ничего интереснее, - с чувством сказала Гермиона. — Это мой любимый предмет. Вдруг на лестнице из спальни мальчиков раздался душераздирающий вопль. Гостиная в ужасе притихла, взгляды всех устремились наверх. Тут же послышался быстрый топот шагов, становившийся все громче. И в гостиную ворвался Рон, в руках которого белела скомканная простыня. — ГЛЯДИ! — завопил он, подбегая к столу Гермионы. — Нет, ты гляди! — тряс он простыни перед ее глазами. — Рон, что случилось… — КОРОСТА! БЕДНАЯ КОРОСТА! Гермиона, ничего не понимая, отпрянула от Рона. Гриффиндорка взглянула на одну из простыней, она была испачкана чем–то красным, очень походившим на… — Это кровь! — кричал Рон в притихшей гостиной. — Короста исчезла! А знаете, что было на полу? Рон бросил что–то на перевод рун. Гарри и Гермиона нагнулись над ним. Поверх странных имен и названий лежало несколько длинных рыжих кошачьих волосков.

***

На этом, казалось, дружба Рона и Гермионы кончилась навсегда. Рона особенно возмущало, что Гермиона никогда не принимала попытки Живоглота сожрать Коросту всерьез. Даже сейчас она отстаивала невиновность Глотика и посоветовала Рону хорошенько поискать крысу под кроватями в спальне. Гермиона категорически утверждала: у Рона нет никаких доказательств, что Живоглот съел крысу, рыжие волоски могли остаться там еще с рождественских каникул. Рон вообще был настроен против кота — не мог забыть, как тот прыгнул ему на голову в зоомагазине. — Гермиона, — как-то сказал ей Гарри. — Мне кажется, что Рон прав. Сама вспомни, Живоглот всегда хотел поймать его крысу, он же кот… Гермиона очень обиделась. — Я так и знала, Гарри, что ты возьмешь его сторону. Сначала «Молния», теперь Короста. Во всем виновата одна я! Не мешай мне, пожалуйста. У меня очень много работы. На другое утро Гарри Поттер вошёл в Большой зал в сопровождении свиты: его спальня решила, что «Молния» достойна таких почестей. Все головы обернулись к ним, зал наполнился восхищенными возгласами. Команда же Слизерина, с удовольствием отметил Гарри, была точно громом поражена. Но и тут Малфой не смог не съязвить: — А ты уверен, Поттер, что эта техника тебе по зубам? — насмешливо спросил он. — Жаль, что она не снабжена парашютом. Вдруг рядом очутится дементор! Крэбб с Гойлом дружно заржали. — Жаль, Малфой, что у тебя нет дополнительной пары рук, — громко сказал Гарри. — С четырьмя ты точно золотого мяча не упустишь. Тут уж захохотали гриффиндорцы. Малфой злобно сощурил белесые глазки и поспешно отошел к своему столу. Взгляды всех слизеринцев обратились к нему: они наверняка спрашивали, настоящая ли у Гарри «Молния».

***

— Это было ужасно глупо! Гермиона с Драко шли в замок после матча по квиддичу. С трибун ещё доносились радостные крики «Гриффиндор победил!». Гермиона ушла сразу после того, как её факультет объявили победителем: девочке ещё нужно успеть прочитать книгу «Быт и нравы британских маглов» до понедельника. А Малфой шёл в кабинет Дамблдора, потому что вместе со своими друзьями переоделся в дементора и хотел напугать Поттера. — И низко! — отчитывала его Грейнджер. — А если бы ты сорвал матч? Ты что, хотел, чтобы Гарри снова упал с метлы?! — Перестань, Грейнджер, — недовольно прошипел Драко. — И так тошно, а ещё и ты тут… Драко был зол из-за победы Гриффиндора над Когтевраном, да ещё и его шутка над Поттером не удалась. Более того, этот «Золотой Мальчик» послал в него какое-то заклинание! — Держу пари, это ты додумался разодеться дементором! У Крэбба с Гойлом бы мозгов не хватило. Это могло привести к чему угодно! — Из нас двоих только он чуть не проклял меня! — запротестовал Драко. — Он думал, что это настоящие дементоры и хотел прогнать их! Благо, Гарри теперь знает правильное заклинание. — Отлично. Святой Поттер теперь не боится дементоров! — бубнил слизеринец. — Ты постоянно ищешь способ поиздеваться над Гарри, он же ничего тебе не сделал! — Да Поттер ведёт себя как Златопуст Локонс! — Ты тоже так себя ведёшь, — заметила Гермиона. — Всё. Я устала повторять тебе о твоём поведении. Надеюсь, директор назначит тебе наказание и это пойдёт на пользу. — Ага. Ещё одна хорошая новость. Гермиона попрощалась с Драко и поспешила в гостиную Гриффиндора. Ей нужно прочесть целых четыреста двадцать две страницы! Дело не терпит отлагательств.

***

На следующий день весь Хогвартс говорил о произошедшем ночью: Сириус Блэк проник в Хогвартс и даже в спальню мальчиков. Рон поднял такой шум! Зато теперь он в мгновение ока стал знаменитостью. Первый раз в жизни не Гарри, а он был в центре всеобщего внимания. И надо сказать, ему это нравилось. Хотя он все еще окончательно не пришел в себя после ночных переживаний, он взахлеб рассказывал всем и каждому об этом происшествии, украсив его россыпью подробностей: «Сплю это я и вдруг слышу, как будто кто–то что–то рвет. Я подумал — это во сне. Но тут, представляете, чувствую сквозняк… Проснулся, гляжу: полог с одной стороны сорван. Я повернулся, а он прямо надо мной стоит… как скелет. Волосы колтуном. В руке огромный нож, сантиметров тридцать, а то и сорок. Смотрит на меня, а я на него. Я как заору — и его как ветром сдуло.» — Гарри, ты ведь не пойдёшь в Хогсмид после того, что случилось ночью? — поинтересовалась Грейнджер у друга. — Я ведь в прошлый раз даже не зашёл в «Зонко», — ответил Поттер. — И я буду под мантией. — Если ты снова пойдёшь, Гарри, я расскажу профессору МакГонагалл о карте Мародёров, — строго заверила Гермиона. В разговор вмешался Рон. — Ну теперь ты хочешь сделать все, чтобы Гарри исключили из школы! — зло прошипел Уизли. — Ты уже причинила столько вреда в этом году!

***

Драко и Гермиона шли к Визжащей хижине. День был ясный, дул легкий ветерок. Даже в «Трех метлах» сидеть не хотелось. Хижина имела самую дурную репутацию во всей Британии. Она стояла на холме немного в стороне от деревни. И даже сейчас, при дневном свете, вид у неё был жутковатый: окна заколочены досками, одичавший промозглый сад. Крэбб и Гойл не горели желанием идти с ними: они немного струсили и, к тому же, не считали Гермиону хорошим компаньоном. — Ты опять поссорилась с Уизелом и Поттером? — скучающе спросил Малфой. — С Уизли, — поправила девочка. — Только с ним, вообще-то. Но Гарри всегда на стороне Рона, поэтому и с ним я почти не общаюсь. Мы почти пришли. Говорят, в хижине водится множество жутких приведений. — Это что, Уизли? — удивился Драко. Гермиона проследила за его взглядом. Рон стоял у забора и разглядывал хижину. Скорее всего, Гарри был рядом под мантией-невидимкой. Что, Уизли, ищешь, где жить? — громко сказал Малфой. — Ты ведь давно мечтаешь об отдельной комнате! Говорят, вы все спите в одной спальне. Это правда? — Драко, прекрати, — укоризненно шепнула Гермиона. Плюх! Голова Малфоя мотнулась, его белобрысые волосы облепила мокрая грязь. — Кто это?! — испуганно спросил слизеринец, счищая с волос грязь. — Кто это сделал? Рон ухватился за забор, чтобы со смеху не упасть наземь. — О, нет, — обречённо выдохнула гриффиндорка, поняв, в чём дело. — В этом месте очень мощные привидения, — смеясь ответил Рон. Плюх! Драко снова в грязи. Отряхнувшись, он пошёл прямо на Рона. — Тебе смешно?! — прошипел он и вдруг упал, словно ему подставили подножку. Вдруг рядом с ним, прямо в воздухе, появилась голова Гарри Поттера. Вероятно, Драко задел мантию и та сползла. — А–а–а! — завопил Малфой, тыча в неё пальцем. Повернулся и бросился наутёк. — Гермиона, останови его! Он же расскажет, о том, что здесь видел! — отчаянно крикнул Рон. Грейнджер замялась. Если Драко расскажет, то Гарри больше не сможет посещать Хогсмид… — Это к лучшему, — неуверенно сказала девочка и поспешила за Драко.

***

Гермиона проснулась от того, что кто-то ткнул её в бок. Оказывается, она уснула в гостиной на учебнике нумерологии. Девочка очень уставала от большого количества занятий. Однажды она уже чуть не уснула на истории магии. — А? Что? — Гермиона непонимающе озиралась по сторонам. — Пора идти? Какой сейчас урок? — Прорицание, через двадцать минут, — вразумил её Гарри. — Гермиона, почему ты пропустила заклинания? — Что? Не может быть! — вскрикнула Гермиона. — Я забыла пойти на заклинания! — Но как ты могла забыть? Ты ведь дошла с нами до самого порога! — Не могу этому поверить, — причитала Гермиона. — Профессор Флитвик очень сердился? — Знаешь что, Гермиона, — сказал Рон, взглянув на толстенную «Нумерологию», которая послужила Гермионе подушкой. — По–моему, ты немного того… Слишком много на себя навалила. — Ничего подобного! — возразила Гермиона, откинув с глаз волосы и безуспешно ища глазами сумку. — Я просто перепутала расписание. Пойду найду профессора Флитвика и попрошу прощения… Увидимся на прорицании. Через двадцать минут она присоединилась к друзьям у первой ступени лесенки, ведущей в кабинет профессора Трелони. Вид у нее был явно огорошенный. — Как же я могла пропустить Веселящие чары! Ведь они наверняка войдут в экзамены. Профессор Флитвик мне сейчас намекнул. Они втроем поднялись по лестнице в кабинет профессора Трелони. Здесь, как всегда, было жарко и царил полумрак. На каждом столике матово поблескивал хрустальный шар. Гарри, Рон и Гермиона сели за один шаткий столик. — Добрый день всем, — плавно пропел знакомый туманный голос, сопровождаемый явлением профессора Трелони откуда–то из густой тени. Подружки Парвати и Лаванда задрожали от возбуждения, их лица освещало молочно–белое сияние, исходившее от магического кристалла перед ними. — Я решила заняться магическим кристаллом немного раньше, чем планировала. — Профессор Трелони села спиной к огню и оглядела класс. — Богини судьбы поведали мне, что магический кристалл войдет в ваш июньский экзамен. Гермиона фыркнула. — Богини судьбы ей поведали, ну, знаете ли! Она же сама готовит экзамен… Отличное предсказание! — Гермиона даже не потрудилась опустить голос до шепота. Лицо профессора все время оставалось в тени, так что трудно было сказать, слышала ли она Гермиону. Как бы то ни было, она невозмутимо продолжала. — Вы что–нибудь видите? — спросил Гарри друзей после пятнадцати минут глазения внутрь хрустального шара. — Бессмысленная трата времени, — прошипела Гермиона. — Сколько можно было бы сделать полезного! Хотя бы, например, прочитать про Веселящие чары. Мимо прошелестела юбками профессор Трелони. — Помочь кому–нибудь расшифровать таинственные туманные знаки внутри кристалла? — пропела она под звяканье браслетов. — Мне не надо, — прошептал Рон. — И так ясно, что они значат. Сегодня вечером будет туман. Гарри с Гермионой не выдержали и прыснули. — Пожалуйста, не мешайте, — кротко попросила профессор Трелони. И головы всех учеников повернулись к друзьям. Парвати с Лавандой возмущенно переглянулись. — Вы нарушаете вибрацию пространства ясновидения. Профессор подошла к их столу, подсела к ним и всмотрелась в шар. — Здесь что–то движется, — прошептала профессор, приблизив лицо к шару. — Что это? Гермиона готова была поспорить на что угодно — ничего хорошего Трелони не увидит. — Мой мальчик… — вздохнула профессор и посмотрела на Гарри. — Он здесь, это видно, как никогда раньше… Крадется, все ближе… Гр… — О господи! — воскликнула Гермиона. — Неужели опять Грим? Просто смешно! Профессор Трелони вскинула на Гермиону огромные глаза, Парвати что–то шепнула Лаванде, и обе тоже воззрились на бунтарку. В глазах профессора полыхнул гнев. — К своему прискорбию, должна сказать, милочка, что с той минуты, как вы появились в классе, мне было абсолютно ясно, что в вас нет того что необходимо для благородного искусства ясновидения. У меня до вас никогда не было ученика, в котором до такой степени отсутствует духовность. На секунду в классе повисла абсолютная тишина. — Прекрасно! — Гермиона встала, взяла учебник «Как рассеять туман над будущим» и сунула его в сумку. — Прекрасно! — повторила она и вскинув сумку на плечо, чуть не столкнула Рона вместе со стулом. — Мое терпение лопнуло. Я ухожу. Ко всеобщему удивлению, Гермиона подошла к люку, пинком открыла его и покинула класс. Давно пора было отказаться от этого предмета. Ну, уж теперь то у Гермионы будет больше свободного времени, и она немного отдохнёт. И скоро пасхальные каникулы.

***

Но в пасхальные каникулы никакого отдыха не получилось. Третьекурсникам по всем предметам задали горы домашних заданий. Невилл Долгопупс был на грани нервного срыва. И не он один. — И это называется каникулы! — взорвался на третий день Симус Финниган. — Экзамены еще через сто лет! О чем только они себе думают! Но труднее всего приходилось Гермионе. Даже без прорицания у нее было несравненно больше предметов, чем у остальных. Вечером она последняя покидала гостиную, наутро первая приходила в библиотеку. Под глазами у нее были синяки, как у Люпина, а глаза то и дело на мокром месте. Матч Гриффиндора со Слизерином был назначен на первое воскресение после каникул и буквально свёл с ума всех гриффиндорцев. Последний раз они выиграли Кубок семь лет назад, когда ловцом был легендарный Чарли Уизли (второй сын в семье Уизли). Но Гарри был готов побиться об заклад, что никто, даже Вуд, так страстно не желал победить, как он. Неприязнь между ним и Малфоем достигла своего пика. Малфоя до сих пор жгло воспоминание о комке грязи в затылок, тем более что Гарри как–то удалось избежать наказания. А Гарри все еще помнил лжедементоров, которыми Малфой хотел сорвать матч. Накануне матча никто в гриффиндорской гостиной не занимался обычными делами. Даже Гермиона отложила на время книги. — Не могу работать, — нервничала она. — Не могу сосредоточиться. Она посмотрела на Гарри, тот отрешённо глядел в пустоту. — Мы завтра непременно победим, — сказала девочка другу, хотя вид у неё был определенно не победоносный. — У нас же есть «Молния», — поддержал ее Рон.

***

На завтраке Гарри не было — он и команда уже поели и поспешили в раздевалку. Как и команда Слизерина. Гермиона плохо спала этой ночью, несмотря на усталость. Ей в голову закралась одна мысль и теперь никак не даёт покоя: А за кого же болеть на этом матче? Без сомнений, она желает победы своему факультету, но… Драко ведь тоже её друг. Для Малфоя так важна эта победа, он очень расстроится, если не поймает снитч. Все ученики уже на трибунах. Три четверти зрителей размахивали алыми флагами с изображенным на них львом, эмблемой Гриффиндора, или транспарантами с надписями типа «ВПЕРЕД, ГРИФФИНДОР!» и « КУБОК — ЛЬВАМ!». На трибуне Слизерина сидело примерно двести болельщиков в зеленых одеждах, на их знаменах поблескивала зеленая змея. Игроки взмыли в воздух. Гарри и Драко парили выше всех, высматривая снитч и следя иногда за ходом игры. Слизеринцы, казалось, хотели победить любыми способами: загонщики безжалостно отбивали бладжеры в игроков Гриффиндора, а охотники пытались столкнуть соперников с мётел. Не самая честная игра, это очевидно, но Гермиона всё ещё беспокоилась о том, что Драко проиграет. Но скоро все её сомнения развеялись: Драко, увидев, что Поттер несётся к снитчу, ухватился за прутья «Молнии» и тянул её назад. Гарри потерял снитч из виду. — Поганый слизеринец! — кричал разъярённый Рон, а вместе с ним добрая половина школы. — Как низко, — хмуро пробурчала Грейнджер. — И ты ещё общаешься с этим склизким, мерзким..... — Замолчи, Рон, — недовольно рявкнула гриффиндорка. — Лучше смотри матч. — Я прав, и ты это знаешь, — буркнул Уизли.

***

Несколько дней Гриффиндор ликовал по поводу завоевания кубка по квиддичу, особенно Гарри купался в лучах славы. Когтевранцы и пуффендуйцы сыпали поздравлениями. Самый счастливый был Оливер Вуд: это его последний год в Хогвартсе, и долгожданный кубок, наконец, завоёван. А вот Драко ходил мрачнее тучи. Ещё и Грейнджер отчитывала за игру не по правилам. Из-за этого друзья чуть не поссорились. Да и Поттер частенько припоминал слизеринцу о проигрыше: — Даже твоя гадкая уловка не сработала, — самодовольно говорил Гарри. — В следующий раз придётся стараться получше — может хоть так ты поймаешь снитч! С началом экзаменационной сессии на замок опустилась удивительная, почти неестественная тишина. В понедельник, ближе к обеду бледные и замученные третьекурсники выходили с экзамена по трансфигурации, обсуждая результаты и горько жалуясь на трудность заданий — требовалось, например, превратить фарфоровый чайник в черепаху. Гермиона беспокоилась, что ей могут снизить балл за то, что её черепаха больше похожа на морскую, чем на обычную. Рон не уставал спрашивать о расписании Гермионы: — У тебя нумерология с трансфигурацией в одно время, как же ты сможешь присутствовать и там, и там сразу? — Не беспокойся, Рон, — ворчала гриффиндорка, копаясь в конспектах.

***

После последнего экзамена Гермиона, Рон и Гарри зашли в гости к Хагриду. — Рон, у меня для тебя отличная новость, — сияя, сообщил Хагрид и достал из шкафа кувшин. — Твоя Короста всё это время пряталась у меня! Хагрид поднёс кувшин к столу и перевернул. Оттуда с возмущенным писком, из последних сил цепляясь за гладкий фарфор, вывалилась старина Короста. — Короста… — растерянно произнес Рон. — Короста, что ты здесь делаешь? Он схватил сопротивляющуюся крысу и вынес её на свет. Выглядела она ужасно — исхудала, шерсть лезла клочьями, оставляя обширные плеши; в руках Рона она яростно извивалась, стараясь вырваться на свободу. — Все в порядке, Коросточка, — уговаривал её Рон. — Тут нет кошек. Никто тебя не тронет! — Поздравляю, Рон, — сказала Гермиона, немного фыркнув. — Короста жива, не хочешь извиниться? — Прости, Короста. Я думал, что этот кот съел тебя, — причитал Уизли над крысой. — Передо мной, Рон! Ты обвинил во всём меня! — возмущённо воскликнула Грейнджер. — Твой кот точил на неё зуб, мы оба это знаем! И он не остановится, снова будет пытаться её поймать, — Рон ни за что не хотел извиняться. У Гермионы пылали щёки от обиды и ярости. Попрощавшись с Хагридом и крикнув Рону «Больше никогда не проси у меня помощи с домашним заданием!», она пошла прогуляться к озеру. Последние лучи заходящего солнца заливали землю кровавым светом, в полях залегли длинные черные тени. — Грейнджер! — окликнул девочку знакомый голос. — Драко? Привет. Сдал все экзамены? Малфой возвращался из совятни. Крэбба и Гойла с ним не было. — Сегодня был последний, по прорицаниям, — ответил слизеринец скучающим тоном. — Я наплёл, что вижу, как дементоры кого-то поцеловали. Кажется, профессор Трелони была довольна. — Ещё бы, — фыркнула гриффиндорка. — Ты в плохом расположении духа, — заметил Драко. — Не обращай внимания, — вздохнула Грейнджер, и они двинулись в замок. — Что там творится? — спросил вдруг Малфой, указав в сторону плакучей ивы. Гермиона повернула голову и увидела, как Короста убегает от Живоглота, а за ними спешат Гарри и Рон. Драко расхохотался, но тут же замолк: как только Рону удалось поймать крысу, на него вдруг бросился гигантский угольно–чёрный пёс, появившийся из темноты и унесло гриффиндорца с такой лёгкостью, словно тот был тряпичной куклой. — Мерлин! — воскликнул Драко. — Позови кого-нибудь! — испуганно сказала Гермиона и уже хотела побежать на помощь друзьям, но рука слизеринца остановила её. — С ума сошла? Ты туда не пойдёшь! — Глаза Малфоя были расширены от ужаса. — Беги за помощью, Драко! — Грейнджер отдёрнула руку и поспешила к иве. — Гарри! — воскликнула девочка. Только она подбежала, как что-то хлестнуло её по плечу. Ветви гремучей ивы, скрипя, словно под сильным ветром, хлестали во все стороны. — Драко сейчас позовёт на помощь! — Эта огромная тварь может сожрать Рона, помощь не поспеет! — Нам одним туда не пробраться… Свистнула еще одна плеть, стараясь достать их, — тонкие ветви сплелись в узловатый кнут. — Если смог пёс, сможем и мы, — пропыхтел Гарри, забегая то с одной, то с другой стороны, ища путь между злобных, полосующих воздух веток, но не мог приблизиться к корням ни на шаг. Вдруг появился Живоглот. Он по–змеиному скользнул между свирепых ветвей и передними лапами уперся в какой–то нарост на стволе Ивы. И дерево, будто окаменев, замерло — не шевелился ни один листик. — Глотик! — ошарашено воскликнула Гермиона, до боли сжав руку Гарри. — Как он мог это знать? — Они с той собачкой друзья, — буркнул Гарри. — Я видел их вместе. Идём. Держи наготове волшебную палочку. В считанные секунды они были у ствола Ивы. Живоглот первый нырнул внутрь, призывно махнув распушенным по–лисьи хвостом. Гарри поспешил за ним — пролез в нору головой вперёд и по земляному накату соскользнул на пол низкого туннеля. Гермиона не заставила себя ждать.

***

— Гарри, по–моему мы в Визжащей хижине, — сказала гриффиндорка, когда друзья через туннель попали в пыльную и разорённую комнату. Обои клочьями свисали со стен, весь пол в грязи, мебель сломана, словно кто–то ее крушил, окна заколочены досками. Гарри тоже огляделся, рядом стояло разбитое деревянное кресло на трех ножках и с выломанными подлокотниками. Гарри с сомнением покачал головой: — Это не привидения натворили. Над головами у них послышался какой–то скрип — на втором этаже явно что–то происходило. Друзья уставились в потолок, Гермиона с такой силой ухватилась за руку Гарри, что у него онемели пальцы. Друзья тихо вышли в прихожую и начали подниматься по шаткой лестнице. Все вокруг покрывал толстый слой пыли, но на полу виднелась широкая чистая полоса: видно, что–то тащили наверх, и совсем недавно. Поднялись на темную площадку. — Нокс, — произнесли вместе как можно тише, и свет на концах палочек погас. Перед ними была единственная чуть приоткрытая дверь. Подкравшись, они услышали внутри какое–то движение, чей–то приглушенный стон и короткое басовитое мурлыканье. Твёрдой рукой выставив перед собой волшебную палочку, Гарри ударом ноги широко распахнул дверь. На великолепной кровати с пыльным пологом на четырех столбах возлежал Живоглот. Увидев вошедших, он опять громко заурчал. А рядом с кроватью на полу, обхватив ладонями ногу, вывернутую под неестественным углом, сидел Рон. Гарри и Гермиона бросились к нему. — Рон, как ты? — А где пёс? — Это вообще не пёс, Гарри, — выдохнул Рон, скрипя зубами от боли. — Это ловушка. Это он… Анимаг… Взгляд Рона был устремлен поверх плеча друга. Гарри с Гермионой круто обернулись. Какой–то человек, скрытый тенью, громко захлопнул дверь в комнату. Грива спутанных грязных волос свисала ниже плеч; не будь глаз, горевших в глубоких глазницах, его можно было бы принять за мертвеца — воскового цвета кожа так туго обтягивала кости лица, что оно походило на череп, желтые зубы оскалились в усмешке. Это был Сириус Блэк. — Экспеллиармус! — каркнул он, направив на друзей волшебную палочку Рона. Палочки Гарри и Гермионы вырвались из рук и, взмыв в воздух, оказались у Блэка. Не сводя глаз с Гарри, он подошел ближе. — Я так и знал, что ты придешь помочь другу. — Голос Блэка звучал неровно, надтреснуто, как будто он давно разучился говорить. — Твой отец сделал бы то же самое для меня… Храбрый ты парень, не побежал за преподавателями… Прими мою признательность… это все упрощает… Рон же, поднявшийся на ноги несмотря на боль, повернулся к Блэку. — Если ты хочешь убить Гарри, тебе придется убить и нас вместе с ним! — яростно крикнул он, побледнел ещё больше и от слабости его шатнуло в сторону. Что–то вспыхнуло в темных глазах Блэка. — Ты лучше ляг, — спокойно сказал он. — А то еще больше повредишь ногу. — Ты слышал? — спросил Рон нетвёрдым голосом. С силой вцепившись в плечо Гарри, он как–то сумел удержаться на ногах. — Тебе придётся убить всех троих! Усмешка Блэка стала шире. — Только один умрёт этой ночью… — Это почему же? — Гарри рванулся из рук Рона и Гермионы. — В прошлый раз тебя такие мелочи не волновали! Сколько ты тогда убил маглов, охотясь за Петтигрю? Что, подобрел в Азкабане? — Гарри! — всхлипнула Гермиона. — Остановись! — Он убил моих родителей! — Гарри бешеным усилием освободился от хватки приятелей и кинулся на Блэка.

***

Секунды тянулись медленно. Гарри стоял с нацеленной палочкой, Блэк все смотрел на него, Живоглот прижимался к груди беглого узника. На кровати гневно сопел Рон, Гермиона затаила дыхание. Вдруг внизу послышались шаги, там явно кто–то ходил. — Мы здесь! — неожиданно крикнула Гермиона. — Здесь, наверху! С нами Сириус Блэк! Скорее! Дверь с грохотом распахнулась. В потоке красных искр в комнату ворвался профессор Люпин — в лице ни кровинки, в поднятой руке волшебная палочка. Его Горящий взгляд скользнул от Рона, лежавшего на кровати, к Гермионе, прижавшейся к стене, от неё — к Гарри, который замер с палочкой над Блэком, и остановился на самом Блэке, поверженном и окровавленном у ног Гарри. — Экспеллиармус! — приказал Люпин. Волшебная палочка Гарри снова вылетела из его рук. Люпин прошёл внутрь комнаты, не спуская глаз с Блэка. У того на груди по–прежнему сидел Живоглот. Профессор Люпин заговорил необычным взволнованным голосом: — Где он, Сириус? Лицо узника решительно ничего не выражало, минуту он лежал не шелохнувшись, потом очень медленно поднял руку и указал на Рона. Гермиона озадаченно оглядела пространство справа и слева от приятеля, который был тоже явно сбит с толку. — Но тогда… — Люпин глядел на Блэка так пристально, словно пытался прочитать его мысли. — Почему он до сих пор не открыл себя? Разве что… — Глаза Люпина расширились, как будто он увидел позади Блэка нечто такое, чего не видел никто другой. — Разве что это был он… Он, а не ты?.. Но ты не успел мне это сказать. Блэк, не сводя с Люпина немигающего взгляда исподлобья, чуть приметно кивнул. — Профессор Люпин, — не вытерпел Гарри, — что здесь… Закончить вопрос ему не удалось, он увидел такое, от чего слова застряли у него в горле. Опустив волшебную палочку, Люпин подошёл к Блэку взял за руку и помог встать — Живоглот при этом слетел на пол, — после чего по–братски обнял Блэка. — Не может быть! — ахнула Гермиона. Люпин отпустил Блэка и повернулся к ней. Гермиона вскочила, устремив на Люпина дикий взгляд. — Вы… вы… — Гермиона… — Вы с ним… — Гермиона, успокойся… Я никому ничего не говорила! — взорвалась Гермиона. — Я скрывала правду ради вас! — Гермиона, пожалуйста, выслушай меня! — гаркнул Люпин. — Я все сейчас объясню… — Я верил вам! — Закричал Гарри. — А вы всё это время были его другом! — Это не так! — возразил Люпин. — Я не был ему другом двенадцать лет… Но теперь стал им снова… Дай мне объяснить… — Не верь ему! — надрывалась Гермиона. — Не верь, Гарри. Это он помогает Блэку проникать в замок, он тоже хочет тебя убить. Он оборотень! Наступила звенящая тишина. Теперь все взоры были прикованы к Люпину. А он оставался на удивление спокоен, хотя и побледнел.

***

— Ерунда! — упавшим голосом вымолвила Гермиона. — Питера Петтигрю нет в живых! — сказал Гарри. — Он убил его двенадцать лет назад. Лицо бывшего узника исказила гримаса. — Я действительно хотел убить, — зарычал он, скаля желтые зубы. — Да малыш Питер оказался хитрее меня… Но на этот раз у него ничего не выйдет. И Блэк кинулся на крысу. Живоглот очутился на полу, а Рон заорал не своим голосом; беглец придавил ему сломанную ногу. — Сириус, осторожней! — Люпин метнулся вперёд и оттащил Блэка от Рона. — Подожди! Так просто нельзя с этим покончить. Надо им объяснить, пусть они знают! — Потом объясним! — хрипел Блэк, оттолкнув Люпина. Скрюченные пальцы когтили воздух, стараясь дотянуться до крысы, а та извивалась и визжала не хуже поросенка, царапая Рону лицо и шею. — У них… есть… право… знать… правду! — Люпин уже задыхался, повиснув на Блэке. — Рон считает его домашним зверьком! Во всей этой истории много такого, чего даже я не понимаю! А Гарри? Ты обязан рассказать Гарри, как все было на самом деле, Сириус! Блэк утихомирился, но его ввалившиеся глаза неотступно следили за крысой, которая сжалась в комок под защитой искусанных, исцарапанных и окровавленных рук Рона. — Ладно, согласен, начинай ты. Рассказывай, что хочешь. Но только побыстрее, Римус. Я хочу немедля покончить с убийцей, из–за которого столько лет провел в Азкабане. — Вы просто психи, вы оба. — Рон очумело потряс головой и оглянулся за поддержкой к Гарри и Гермионе. — С меня хватит, я в вашу игру не играю. Он попробовал подняться, опираясь на здоровую ногу, но Люпин вновь достал волшебную палочку и направил её на Коросту. — Тебе придется выслушать меня до конца, Рон. И пока будешь слушать, держи покрепче Питера. — Он не Питер, он моя Короста! — завопил Рон.

***

Люпин нахмурился, и в его голосе зазвучало отвращение к самому себе: — Весь этот год я боролся с собой, задавая один и тот же вопрос: рассказать ли Дамблдору, что Сириус Блэк анимаг? И не рассказал. Почему? Потому что я слишком малодушен. Ведь это значит признаться, что я ещё в школе обманывал его, что и других заманил на путь обмана, а доверие Дамблдора для меня — всё. Он дал мне возможность учиться в Хогвартсе, когда я был мальчишкой. Дал мне работу, когда я уже отчаялся найти хоть какой заработок. И я убедил себя, что Сириус проникает в школу благодаря темным искусствам, которым выучился у Волан–де–Морта, а то, что он анимаг, никакой роли не играет… Вот и выходит, что Снегг абсолютно прав насчет меня… — Снегг? — Блэк первый раз оторвал взгляд от крысы и посмотрел на Люпина. — А Снегг здесь причем? — резко спросил он. — Снегг — профессор в Хогвартсе, — невесело ответил Люпин, взглянув на Гарри, Рона и Гермиону. — Профессор Снегг когда–то учился вместе с нами. Это он больше всех противился моему назначению на должность преподавателя защиты от тёмных искусств. Весь год он твердил Дамблдору, что мне нельзя доверять. И у него были основания… Видите ли, Сириус некогда сыграл с ним одну шутку, которая едва не убила его… Без меня там тоже не обошлось… Блэк саркастически усмехнулся: — Он это заслужил. Шнырял вокруг, вынюхивал, чем мы, четверо, занимаемся. Жаждал, чтобы нас исключили. — Северуса очень интересовало, куда это я пропадаю каждый месяц, — продолжил Люпин. — Мы были однокурсниками, ну и… хм… слегка недолюбливали друг друга. Особенно он терпеть не мог Джеймса — виновата, я думаю, зависть. Джеймс замечательно играл в квиддич… Настоящий талант. И вот однажды Снегг подсмотрел, как в канун полнолуния мадам Помфри повела меня к Гремучей иве. Сириус Снегга заметил и шутки ради сказал ему, что всех–то и дел — ткнуть длинной палкой в шишку на стволе Ивы, и тогда он откроет мою тайну. Снегг, естественно, так и сделал. И отправился вслед за мной. Представляете себе, что его ожидало в Хижине: встреча с оборотнем со всеми вытекающими последствиями. Но твой отец, Гарри, узнав, что придумал Сириус, бросился за Снеггом и, рискуя жизнью, увел его из подземного хода. Снегг все же мельком увидел меня — в самом конце туннеля. Дамблдор строго–настрого запретил ему разглашать мою тайну. Но с тех пор он знает мою особенность. — Так вот почему Снегг вас не любит, — медленно произнес Гарри. — Он, конечно, думает, что и вы участвовали в той шутке. Вдруг в комнату ворвалась профессор МакГонагалл с волшебной палочкой наготове. Она оглядела комнату и взгляд её остановился на профессоре Люпине. — Римус? — ошарашенно спросила она. Затем женщина быстро наставила на профессора палочку. — Предатель! — воскликнула она, готовая сейчас же атаковать. — Дамблдор доверял Вам, я доверяла Вам! Так это Вы помогли Блэку проникнуть в замок! — Вы ошибаетесь, Минерва, — воззвал Люпин. — Я сейчас всё объясню. Сириус здесь вовсе не для того, чтобы убить Гарри… — Этой ночью в Азкабане станет на двух узников больше. Инкарц… — МакГонагалл почти произнесла заклинание, как вдруг Гермиона опередила её: — Экспеллиармус! Все, кто был в комнате, ошарашенно посмотрели на девочку. — Мисс Грейнджер, — тихо сказала шокированная волшебница. — Что вы делаете? — Простите, профессор, — ответила Гермиона, пылая от стыда. — Выслушайте профессора Люпина, пожалуйста.

***

— Рон, дай мне крысу. — А что вы с ней сделаете? — с опаской спросил Рон. — Заставим принять истинное обличье. Если это действительно крыса, ей это не повредит. После краткой борьбы с собой Рон все же решился, протянул Коросту, и Люпин взял её. Короста визжала уже безостановочно, крутясь и барахтаясь; её маленькие черные глазки лезли из орбит. — Готов, Сириус? — спросил Люпин. Блэк взял с пола волшебную палочку профессора трансфигурации и подошёл к старому товарищу, держащему бьющуюся в руках крысу. Повлажневшие глаза Блэка запылали огнем. — Давай вместе? — негромко произнес он. — Конечно. — Люпин крепко сжал крысу одной рукой, другой поднял волшебную палочку. — Действуем на счет «три». Раз, два, три! Всё кругом озарилось бело–голубой вспышкой из двух волшебных палочек; на какую–то секунду Короста зависла в воздухе, её черное тельце бешено извивалось, Рон взвыл, и крыса с негромким стуком упала на пол. Сверкнула ещё одна слепящая вспышка и тогда… Как будто они наблюдали за ростом дерева в замедленной киносъёмке. Проклюнулась и стала увеличиваться голова, появились побеги–конечности. Еще миг — и на том месте, где только что была крыса, стоял человечек, скрючившийся от страха и заламывающий руки. Живоглот на кровати зашипел, заворчал, шерсть у него на спине встала дыбом. Перед ними предстал коротышка, едва ли выше Гарри и Гермионы; жидкие бесцветные волосы растрепаны, на макушке изрядная лысина; кожа на нём висела, как на толстяке, исхудавшем в одночасье. Вид был облезлым, как у Коросты в последнее время. Да и вообще что–то крысиное сохранилось в остром носике, в круглых водянистых глазках. Прерывисто дыша, он оглядел комнату и бросил быстрый взгляд на дверь. — Ну здравствуй, Питер, — приветливо произнёс Люпин, как будто в Хогвартсе по три раза на дню крысы превращались в старых школьных друзей. — Давненько не виделись.

***

— Двоих из нас придётся приковать вот к этому. — Блэк дернул Петтигрю за веревки. — На всякий случай. — Меня, — предложил Люпин. — И меня, — рявкнул Рон, прохромав вперёд. Блэк прямо из воздуха сотворил увесистые наручники, Петтигрю распрямился — левая рука скована с правой Люпина, правая — с левой Рона. Лицо Рона скорбно застыло — истинную сущность Коросты он воспринял как личное оскорбление. Живоглот легко спрыгнул с кровати и возглавил выход из комнаты — его хвост, похожий на ершик для мытья бутылок, был самодовольно задран. Никогда еще Гермионе не приходилось участвовать в такой странной процессии. Первым спускался Живоглот, следом — Люпин, Петтигрю и Рон, словно участники какого–то диковинного шестиногого забега; за ними шла профессор МакГонагалл, Гарри и Гермиона замыкали шествие. До конца туннеля никто не сказал ни слова. Живоглот выскочил наверх первый. И наверное, сразу нажал лапой сучок на Иве, так что, выбравшись из–под земли, никто не услышал даже шелеста свирепых веток. Луга были погружены в темноту, и лишь далекие окна замка светились во мраке. Не говоря ни слова, двинулись дальше; Петтигрю по–прежнему сопел и время от времени принимался хныкать. — Одно неверное движение, Питер… — грозно предупредил Люпин, его волшебная палочка неизменно смотрела в бок Петтигрю. Шли молча, огни замка медленно приближались. И тут… Облака разошлись, и на землю пали неясные тени; вся компания словно окунулась в лунный свет. Люпин, Петтигрю и Рон остановились так неожиданно, что профессор МакГонагалл чуть не натолкнулась на них. Сириус замер, махнув рукой Гарри и Гермионе, чтобы те не двигались. Гермиона видела силуэт Люпина, профессор точно окостенел, и тут же его руки и ноги стали дрожать. — Римус пил сегодня зелье? — задала профессор МакГонагалл риторический вопрос. — Бегите немедленно! — крикнул Сириус.

***

Гермиона и Гарри сидели в больничном крыле возле постели Рона. Мадам Помфри обещала, что его нога скоро будет в порядке. В палату вошёл директор Хогвартса. Гарри с Гермионой сразу вскочили. — Где Сириус? — задал вопрос Гарри. — С ним всё в порядке, — ответил Дамблдор. — Министр Фадж уже прибыл в школу, профессор МакГонагалл даёт свои показания. — Его ведь оправдают? — обеспокоенно спросила Гермиона. — Петтигрю сбежал, у нас нет доказательств, — обречённо сказал Гарри. — Слов декана вашего факультета вполне достаточно. К тому же, возможно увидеть её воспоминания, — директор спокойно смотрел на друзей сквозь свои очки-половинки. — Значит, Сириуса не посадят в Азкабан? — Поттер затаил дыхание. — Возможно, назначат слушание в суде. Я уверен, оно пройдёт успешно благодаря свидетельству профессора МакГонагалл, — широкая улыбка блеснула под длинными серебряными усами Дамблдора. Гарри с Гермионой радостно переглянулись. В палату решительной поступью вошла мадам Помфри. — Я имею право заняться своими пациентами? Ученики устали, им нужно выспаться, — она была в весьма скверном расположении духа.

***

Назавтра в полдень вся троица покинула больничный отсек. Замок был пуст. Наступившая жара совпала с окончанием экзаменов, и все, кто мог, отправились в Хогсмид насладиться всевозможными удовольствиями. Гарри Поттеру позволили пойти в волшебную деревню, поэтому сейчас друзья сидели в «Трёх мётлах» и обсуждали прошедшую ночь. — Петтигрю шныряет где-то в лесу, — хмуро сказал Гарри, кинув в окно злобный взгляд. — Работники Министерства отыщут его, — успокоила Гермиона друга. — Главное, что Сириус свободен. — Он пригласил меня жить в его доме, представляете? — Гарри радостно улыбнулся. — Оказывается, родители назначили его моим опекуном, на случай, если… с ними что-то случится. Теперь, когда его доброе имя восстановлено, я могу жить с ним! — Здорово, уедешь от Дурслей! — поддержал Рон. В паб вошёл Драко Малфой со своей свитой. Увидев Гермиону, Рона и Гарри, он подошёл к их столику. — Чего тебе, Малфой? — нахмурился Рон. — Спасибо, что позвал профессора МакГонагалл вчера, — перебила Гермиона друга. — Это он позвал? — удивился Гарри. — Не для тебя старался, — ответил Драко ехидно и обратился к Гермионе. — Говорят, Люпин отказался от должности, собирает вещи. — Собирает вещи? — Растерянно переспросил Гарри и тут же вскочил. — Пойду повидаюсь с ним, — сказал он друзьям. — Но если он уволен… —… мы ничего не сможем поделать… — Всё равно я хочу его видеть.

***

Отъезд Люпина расстроил почти всех учеников Хогвартса. Профессор отказался от должности потому, что не хотел подвергать никого опасности после случившегося той ночью. Поттер беспокоился о том, что Петтигрю сбежал. Гарри рассказал друзьям о пророчестве профессора Трелони. Гермиона, хоть и относилась к прорицаниям скептически, тоже немного заволновалась. Но даже это не могло испортить их настроения, ведь Сириус свободен. Гарри ждёт, когда, наконец, покинет дом Дурслей. Результаты экзаменов были объявлены в последний день семестра. Гарри, Рон и Гермиона все сдали успешно. Грейнджер облегчённо выдохнула: она волновалась, так как не смогла справиться с боггартом. Ещё Гермиона решила отказаться от Магловедения: с Маховиком Времени она чуть с ума не сошла, ещё одного такого года ей не выдержать. Друзья о Маховике так и не узнали — гриффиндорка сдержала обещание и никому о нём не рассказала. Правда, Рон всё ещё не мог понять, как Гермиона присутствовала на всех экзаменах, если некоторые из них были в одно время.

***

«Хогвартс-Экспресс» отошёл от станции. Друзья обсуждали грядущие каникулы. Рон сказал, что теперь сможет звонить друзьям, ведь он научился пользоваться «фелетоном». — Этим летом чемпионат мира по квиддичу! Что скажешь, Гарри? Приедешь к нам, обязательно туда отправимся! Папа нам запросто достанет билеты. — Гарри, — вдруг сказала Гермиона, глядя поверх его плеча, — что там такое у тебя за окном? За стеклом металось что–то маленькое и серое — крошечная сова несла письмо, которое было чересчур велико для неё. Она была так мала, что едва справлялась с воздушным потоком, обтекающим вагон. Гарри быстро опустил раму, высунул руку и поймал малютку — по ощущению она напоминала пушистый снитч; мальчик осторожно внёс её внутрь. Уронив письмо на сиденье Гарри, сова весело запорхала по купе, явно довольная, что выполнила поручение. Величественная Букля неодобрительно щелкнула клювом. Живоглот привстал, следя за гостьей хищными желтыми глазами. Заметив это, Рон осторожно поймал сову, и Живоглот остался ни с чем. Гарри подобрал письмо, оно было адресовано ему. Он вскрыл его и ахнул: — От Сириуса! — Что? — в один голос воскликнули Рон и Гермиона. — Читай вслух! — «Дорогой Гарри! Надеюсь, ты получишь это письмо еще до того, как встретишься с дядей и тётей. Не знаю, как они относятся к совиной почте. Прошло слушание в Визенгамоте, заседание проводилось в полном составе: уж очень тёмная у меня история. Профессор МакГонагалл давала свои показания, Римус тоже присутствовал — хотя его, понятное дело, слушать не стали. Я уже боялся, что вернут в Азкабан — многие твердили про Статут о секретности, который был нарушен в день лже-смерти Питера. Но справедливость восторжествовала! Я свободен, Гарри!..» — Ура! — перебили друга Рон и Гермиона. Гарри продолжил: — «Так что скоро сможешь переехать в мой дом. Я кое-что не успел тебе рассказать во время нашей короткой встречи. Это я прислал тебе «Молнию»…» — Вот видите! — торжествующе произнесла Гермиона. — Я же говорила, что это от него! — От него! Но заклятия–то он не накладывал! — возразил Рон. — Ой! Крохотная сова, которая дружелюбно ухала, уютно устроившись у него в руке, ухватила Рона за палец — хотела, наверное, выразить ему свою симпатию. — «Живоглот отнёс мой заказ на почту от твоего имени. Но золото я распорядился взять в «Гринготтсе» из моего личного сейфа номер семьсот одиннадцать. Считай это подарком от крёстного отца за все тринадцать дней рождения. И прости меня, что я тебя напугал той ночью, год назад, когда ты ушёл из дома дяди. Я хотел хоть одним глазком взглянуть на тебя перед дальней дорогой на север. Но, боюсь, мой вид встревожил тебя. Вскоре напишу снова. Сириус. P.S. Думаю, твой друг Рон, пожелает взять эту сову, ведь по моей вине у него больше нет крысы» У Рона широко открылись глаза. Миниатюрная сова возбужденно заухала. — Взять эту сову? — повторил он с сомнением в голосе. Мгновение внимательно разглядывал сову, перёвел взгляд на Гарри и вдруг, к величайшему изумлению Гермионы, поднёс птицу к самому носу Живоглота: пусть хорошенько обнюхает. — Ты как считаешь? — спросил он у кота. — Это настоящая сова? Живоглот заурчал. — Ему я верю, — удовлетворенно кивнул Рон — Сова моя!

***

Гермиона попрощалась с Гарри и Роном — те задержались в объятиях у миссис Уизли, — и направилась к барьеру платформы девять и три четверти. — Грейнджер! Девочка обернулась и увидела Драко Малфоя. Возле слизеринца стояли его родители и с любопытством разглядывали Гермиону. Драко помахал гриффиндорке. — Удачных каникул! — крикнул мальчик. Кажется, его отец, Люциус Малфой, был недоволен. — И тебе, Драко! — улыбнулась в ответ девочка и миновала барьер.