Безумцы

Так дальше нельзя. Пора заканчивать эту комедию абсурда. Правда, что именно буду делать, я пока не решил. Но что-то точно буду. И если мечник во всем не признается, то я… ммм… Кстати, что делать в этом случае, я тоже еще не придумал… Но ничего, когда момент истины настанет, я обязательно!.. Блин, не знаю я. Ладно, просто поставлю Шуру перед фактом, а там будь что будет. Либо он станет говорить, либо… Либо. Короче, я все решил. Жребий брошен. Ну, в общем, как-то так… ~ОоОоОоО~ Сегодня его день рождения. 235 лет. Юбилей. Намечается большая вечеринка. Сам виновник торжества в приготовлениях участия не принимал, ходил по коридорам мрачнее тучи и дымил сигарами. Но настроение именинника на общую атмосферу праздника никак не повлияло. Все такие счастливые по Базе ходят, будто уже давно ждали официального повода напиться. Только Белла что-то совсем не в духе: чувствует, наверное, что сегодня ситуация выйдет из-под ее контроля. Да, авторитет авторитетом, но против этой разномагической толпы, жаждущей праздника, даже она ничего сделать не может. Валерку с Уиллом отправили в город с ответственнейшим заданием: купить спиртного. Собственно, их только и ждем. Все уже собрались в столовой. Дриады бегают с подносами, расставляют еду на столах. Оживленные разговоры, смех, уже музыка где-то играет. Праздник, в общем. Но все это лишь шум, фон для финальной части нашего затянувшегося спектакля. Я смотрю на тебя. Всеобщее веселье, похоже, и мимо тебя проходит. Боже, как же ты похудел, осунулся. Только зеленые глаза горят и как-то цепко и требовательно всматриваются в пустоту, будто ищут ответы на несуществующие вопросы. Ну, что ж ты, хищник… Плохо тебе, да? И мне плохо. А кто в этом виноват, спрашивается? Ладно-ладно, знаю. Оба виноваты. Но ничего. Сегодня… — А вот и мы! В дверях стоял некромаг с огромными пакетами, из которых торчали бутылочные горлышки. Из-за его спины загадочно сверкал очками Уилл, а за ним многообещающе высились еще ящики с выпивкой. — Народ! Бухаем! «Народ» отозвался радостными воплями. Дальше началось что-то невообразимое! Просто вакханалия безумия! Крики, беготня, кто-то уже разливал, бокалов почему-то всем не хватило: принесли фарфоровые чашки, некоторые из которых тут же были разбиты. Белла что-то еще кричала, кажется: «Валера, ты что творишь! Им же нельзя! Они еще несовершеннолетние!» На что некромаг только сочувственно похлопал ее по плечу и вручил наполненный бокал. Каким-то волшебным образом у меня в руках оказалась большая алюминиевая кружка с радостно пузырящимся шампанским. Когда все, наконец, расселись, Валера произнес торжественный тост. Что-то про смысл жизни, про то, что надо добиваться своего любой ценой, что лучше жалеть о сделанном, чем о не сделанном. Речь имела просто бешеный успех. Публика неистовствовала. После чего все разом выпили. Потом каждый по очереди принялся сердечно поздравлять юбиляра, который все это время имел такой вид, будто его на собственные похороны пригласили. Шум, музыка, поздравления, звон бокалов… Чувствую, как к горлу подкатывает отчаяние. И как же я с ним поговорю?! — За здоровье именинника – до дна! Прежде, чем я успеваю что-то сообразить, кто-то неприлично веселый вливает мне в горло полную кружку шампанского. Фу, какая гадость! И как другие это пьют, не понимаю?! И куда все поплыли? Ой, что-то мне нехорошо… Все такое мутное и расплывается… Какие-то хохочущие черти с рогами… Визги… Как странно, мне показалось, что в толпе мелькнул золотистый хищник… И темнота… ~ОоОоОоО~ Кто я? Где я? Тишина. Чувствую, что мне тепло. Хорошо… Только голова немного болит. И темно. А, у меня же глаза закрыты. Кажется, это одна из комнат отдыха на первом этаже. Сейчас ночь. Та? Или уже другая? Комната погружена в приятный бордовый полумрак; он мягко обволакивает и топит в себе окружающие предметы, отчего все кажется таким мягким, точно бархатным. Поднимаюсь с дивана. На пол падает плед, которым меня кто-то заботливо укрыл. — Как ты себя чувствуешь? А вот и он, мой заботливый кто-то, стоит у окна и, разумеется, курит. Интересно, у эльфов может быть рак легких? — Нормально. Сколько сейчас времени? — Около трех ночи. Так и хочется спросить: «Какой именно ночи?» — И как… вечеринка? — Удалась. Завтра пол Базы даже ползать не сможет. Думаю, Белла убьет некромага. Если что-то сможет вспомнить утром. — Она тоже напилась? — Ага. В стельку. — Смешно… — Не то слово. Ты, кстати, зря столько шампанского выпил. Это не я… Но нет желания спорить… — Да… Зря… — Я подлечил тебя, так что отравления не будет, но может немного подташнивать. — А… понятно… Спасибо. — Не за что. Бред. Что это опять такое?! Почему мы разговариваем так, будто не было ничего? Не было этого изнуряющего двухнедельного бега по кругу? Не было ночных кошмаров? Нет! Так не пойдет! — Кстати, я ведь так и не поздравил тебя. — Ничего. — У меня для тебя подарок есть. Что-то изменилось… Эльф подался немного вперед. В неверном свете притушенных ламп его глаза вдруг вспыхнули зеленым огнем… По телу пробегает дрожь… — Подарок? Для меня? Не стоило. — Стоило. Подойди. Шура сразу напрягся, будто почувствовал неладное. Теперь он похож на хищника, готового к броску… — Зачем? Ну, все. Финальная сцена. Я достаю из кармана тонкую цепочку, на ней медленно раскачивается кулон. Он будто сплетен из тонких серебряных нитей, в центре матово блестит изумруд, а с тыльной стороны маленькая гравировка: «От Кости». Мечник молча наблюдает за мной. — Вот. Это тебе. С днем рождения. Я щелкаю замочком на цепочке и развожу ее в стороны, будто приглашая зверя самому подставиться под ошейник. Эльф отрывается от подоконника и медленно идет ко мне. Шаг… еще шаг… и еще… Сердце бьется где-то у горла, мешая дышать… Наконец он подошел к дивану… — Ближе… Голос мой звучит еле-еле, но мечник меня услышал. Он наклоняется ко мне, опирается руками в спинку дивана по обе стороны от моей головы. Так близко друг к другу мы не были с того самого разговора двухнедельной давности. И я опять его вижу… волосы, глаза, губы… Пытаюсь застегнуть цепочку на его шее. Мои пальцы так дрожат, что маленький замочек поддается неохотно. Все это время Шура смотрит на меня, пристально, внимательно, не отрываясь. Боже, у меня сейчас просто сердце из груди выпрыгнет! -Костя… Одними губами, почти не слышно. Все ближе и ближе… Невозможно… Нереально…. В голове истерично бьется мысль: «Нет! Остановись! Не нужно этого!» Нужно. Мне это нужно. Потому что я его… Последние пару сантиметров между нашими губами мы преодолеваем резко, рывком. Это как первый раз с вышки прыгнуть. Готовишься, накручиваешь себя, боишься, но стоит лишь закрыть глаза и сделать один только шаг… за грань… Сначала неуверенно, медленно, будто изучая друг друга. Нежно. Даже ласково. Потом все яростнее. Страстно и дико. Я зарываюсь пальцами в его волосы, он властно прижимает меня к дивану. Упиваясь друг другом, кусаясь, убивая, разрывая… За все, что не сказали, за все, что не сделали… Мы оторвались друг от друга, только когда начали задыхаться от нехватки кислорода. Я уткнулся ему в ключицу и судорожно хватаю воздух ртом. Потрясающе… И мы лишали себя этого? Из-за каких-то непонятных предрассудков? Чужих предубеждений?! Нет, ну мы точно сумасшедшие!.. Вдруг я чувствую, как напрягся Шурка. Он будто окаменел. От осознания. О нет! Опять?! Я не хочу открывать глаза, не хочу смотреть ему в лицо. Я уже знаю, что увижу.Ужас, раскаяние, вину. Нет, хищник, так не пойдет. Ни шагу назад. Мы сделали то, что хотели сделать. И жалеть тут не о чем. Грубо тяну Шурку за волосы к себе и зло шепчу ему на ухо, чтобы понял всю серьезность моих намерений: — Если ты сейчас начнешь извиняться и оправдываться, я тебя убью. Понял меня? Вот так. Будь сильным, мой милый зверь, никогда не спрашивай, никогда не проси. Просто бери. Не смущаясь, не жалея. Делай со мной, что хочешь. Я разрешаю. Он молчит. Удивлен? Нет, он все понял. Его губы не спеша скользят по моей щеке. Руки уверенно обнимают меня. Я прижимаюсь к эльфу и вдыхаю исходящий от него аромат сигар. Как же хорошо… Нет, все правильно… так и должно быть. Ну, а теперь то, с чего и надо было начать. — Скажи… Пожалуйста, скажи… Да, я уже умоляю. — Я люблю тебя. Открываю глаза. В изумрудах озорно сверкают золотистые искры. Уголки губ чуть приподняты, будто Шура над чем-то насмехается. И я улыбаюсь ему. Наконец-то… теперь я снова могу улыбаться. Как все оказалось просто… — А я тебя. Люблю. Очень-очень люблю. Вот и все.