Детский садик глазами макнэ(сборник)

***

      Тусклый свет торшеров освещает небольшую комнату на самом последнем этаже дома. Точнее сказать — комнату чердака. На удивление он хорошо обустроен: пол покрыт паркетом, пусть и старым, но вполне привлекательным, он был выполнен из берёзы и покрыт лаком, поэтому в нём можно было разглядеть своё отражение, на полу лежит белый ковёр, ворс того давно истрепался, но всё равно сохранял свой цвет, винтажный торшер стоял в свободном углу комнаты, кирпичные стены были не обработаны, но смотрелось это не менее изыскано, будто так и задумывалось изначально, будто проект известного дизайнера. Потолок был натяжным, люстры в комнате не было, да и не нужна, большой дубовый шкаф, который занимает всю стену комнаты, старый комод стоит в противоположной стороне, но главной всё равно оставалась большая кровать, которая застелена чёрными шёлковыми простынями, наволочки тоже чёрные, гладкие на ощупь. Посреди кровати лежит тело парня. Глаза его завязаны белой атласной лентой, руки его закреплены у металлического резного изголовья кровати наручниками. Рот его заткнут красным шариком кляпа, который держится благодаря чёрному ремню, что закреплён у него на голове.       Ночь властвует над городом, а над Юнхёном властвует Чану…       Парень стоит возле двери в ту самую комнату. Запирает её с внутренней стороны, а ключ кладёт на тот самый старый комод. Медленно подходит ко второму парню. Так как глаза его завязаны, то слух становится острее, а чувство того, что за ним пристально наблюдают, не покидало его. В нём буквально прожигали взглядом дыру, медленно вскрывали и рассматривали внутренности, перебирали их, а потом снова бережно зашивали рану. Хотелось вскрикнуть, но из-за кляпа Юнхён издал только глухой стон. Чану усмехнулся и снова подошёл к комоду. Открыв первую шуфлядку, тот достал оттуда белую свечу и коробок спичек. А Юн чувствовал что-то неладное. Слышал, как открывается шуфлядка, как оттуда что-то достают, закрывают обратно, как чиркает спичка. От последнего бегут по коже мурашки. Что задумал Чану? Почему завязал глаза? Зачем весь этот цирк? Пока старший задавал себе эти вопросы, Чану успел подойти и присесть на кровать. — Тебе нравится, хён? — последнее звучало, скорее, как стёб, нежели уважение к старшим. Да и кто будет уважать, так называемого, хёна в таком положении: обездвиженного, с закрытыми глазами и абсолютно голого, не считая ленты на глазах.       В ответ только неразборчивый стон недовольства. По телу снова пробежалась толпа мурашек, только теперь уже от лёгкого ветерка, который каким-то чудным образом оказался в комнате. Ведь окон здесь не было. Только тяжёлая дверь. Скорее всего, холод шёл именно оттуда. — Хах, можешь повторить? Я просто не расслышал~ — Чану холодным пальцем прикоснулся к головке уже вставшего члена Юнхёна. Ибо эта ситуация очень возбудила его. Старший лишь издал стон. — Тебе точно нравится? Просто я хочу продолжить, ты не против? — младший сжал основание члена парня в не менее холодной, чем палец, ладони. Вскрик-стон врезался не только в стены, но и в уши парней. — Я слышу, что не против. Тогда мы можем начать, Хён.       Младший убрал руку с члена, на что послышался глухой стон недовольства. На это Чану лишь усмехнулся. — Готов? — не став дожидаться ответа, парень капнул воском на белую, почти прозрачную кожу Юнхёна. Послышался вскрик, который быстро перерос в стон.       Руки сжались в кулаки, а пальцы на ногах подгибались от удовольствия. За первой каплей последовали ещё. Они сплетались в единую картину, а точнее в имя. «Чану», — подумал Юнхён. Что же может ещё начинаться на «Ча», заканчиваться на «Ну» и состоять из четырёх букв? Только это имя. Да и что же мог написать тот, кто сейчас доминирует над ним? Только своё имя, как знак принадлежности. Невидимая метка, которая даёт понять, что Юн принадлежит только одному человеку, и этот человек прямо сейчас выводит плавленым воском на груди парня своё имя.       Член ныл и требовал разрядки. Но никто и не собирался к нему прикасаться, а сам Хён не мог. Оставалось только послушно лежать и ждать, когда над ним сжалятся и позволят кончить. А ведь это только начало их игры…       Лёгкое дуновение ощутилось на коже. Это придало контраст: ещё не застывший тёплый воск и холодное дыхание Чану. От этого снова табун мурашек пробежался по телу старшего. Вдруг его сосков коснулось что-то холодное и мокрое. Точнее сказать ледяное. Это был лёд. Снова сдавленный стон пронёсся по комнате. Только стены и Чану запомнят этот замечательный звук. А если кто-то и услышит, то младший убьёт его, ибо никто, кроме стен и него недостоин слышать этот звук.       Когда последний кубик льда расплавился на горячей коже, Юн почувствовал, что к его члену наконец прикоснулись. Тот уже обрадовался, но сразу же его настрой сбила одна деталь. Эрекционное кольцо. Эта игрушка ещё долгое время будет доставлять хёну дискомфорт. В ответ на протест, Юнхён получил шлепок по левой ягодице.       Наконец послышался звук спускающихся штанов. Отныне это самый любимый звук хёна. Можно на диктофон записать и слушать. Но не сейчас. Сейчас хён стоит в коленно-локтевой позе. Холодные руки младшего раздвигают ягодицы старшего. Затем звук открывающейся смазки. Холодная жидкость коснулась входа. Затем первый палец скользнул во вход, двигается медленно, давая привыкнуть. Спустя пару минут добавился второй, их раздвигают в манере ножниц. Юн стонет, сам насаживается, но его чётко фиксируют и не дают двигаться. Через некоторое время пальцы вынимают, на что старший реагирует сдавленным стоном. В ту же секунду в него проникает головка члена Чану. Медленно входит по основание, задевая простату, на что Хён вскрикивает настолько громко, насколько позволяет кляп. Чану понял, под каким углом нужно двигаться. Начал входить именно под этим углом, что приносило удовольствие не только ему, но и партнёру. В это время Юнхён пытался хоть как-то дотронуться до члена, но не мог, ибо руки связаны, а Чану занят. Младший начал чаще и сильнее вбиваться в старшего. Стоны эхом отдавались в уши, а шлепки голых разгорячённых тел становились мелодией.       До разрядки оставалось немного. Толчки становились всё чаще, а движения более резкими. Чану кое-как снял наручники и кольцо с Хёна, после чего впился жадным поцелуем в губы парня. Старший кончил сразу, не притрагиваясь к себе, сжал в себе Чану. Тот кончил следом в него. Парни упали на кровать обессиленные, но счастливые. Сил сходить в душ не было, как и вообще двигаться. Чану укрыл своего пассива одеялом и уснул, шепча слова любви тому на ушко. Юнхён уверен, что нужно почаще становиться нижним, ибо ему понравилось.