Жизнь, зачем ты мне дана?

"Я люблю тебя, Ваня". "Прости". "Ты нужен мне". Россия одну за другой удалял смс, приходившие на его телефон. За окном уже была ночь и Брагинский хотел спать, но сообщения от Людвига не давали ему заснуть. Конечно, можно было выключить телефон и просто заснуть, но Ваня знал - не уснет. Сон пропал с тех самых пор, как они с Германией перестали видеться. Прошло уже четыре месяца и окружающие стали всерьез беспокоиться за Ивана, видя черные круги под глазами и посеревшую кожу. Но Россия хотел спать, только не мог заснуть. Мозг упорно держал его в этой проклятой реальности, не давая хотя бы на миг окунуться в притягательную пустоту. Брагинский сильно жалел о своем импульсивном поступке, понимал, что поступил глупо и по-детски, но, с другой стороны, для него это было не впервой. Только вот плохо было ужасно. "Давай поговорим?" Россия хмыкнул. Как бы он этого хотел, но страх быть снова обманутым мешал ему вновь открыться. Иногда ему писал Америка. Они словно прикидывались незнакомцами в анонимном чате и жаловались друг другу на жизнь. Странно? Более чем. Но, кажется, от этого легчало. Джонс жаловался, что его ломает от нехватки наркотиков, а Россия говорил о том, что недоверие его убивает. Потом звонил Англии и предупреждал, что Альфреда снова начало ломать. После этого Джонс надолго пропадал, пока зависимость снова не давала о себе знать. Иван не был идиотом, понимал, что пишет ему Америка, потому что зависим от него, а не от героина. Порой Ивану становилось смешно от того, что он оказался втянут в какие-то странные отношения между ним, Альфредом и Артуром, но затем успокаивался, объясняя самому себе, что это необходимо. Справится в одного с Америкой непросто, нужен кто-то третий. "Открой дверь". Иван хотел было привычно удалить смс, но затем его мозг обработал смысл этих двух слов. -Что?.. Вопрос был задан в пустоту. Россия бросил взгляд в окно. Шумел дождь и ветер. Не уж-то немец сейчас стоит около подъезда, а жил Иван в обычной, еще построенной при Советах, пятиэтажке, и просто мокнет под ливнем? Подъезд не предусматривал хотя бы какой-нибудь крыши, а небольшая детская площадка неподалеку не могла служить укрытием от дождя. Выбравшись из теплой постели, Иван побежал на улицу. Сердце билось как сумасшедшее, хотя разум Брагинского выл о том, что нужно все оставить как есть. Открыв подъездную дверь, Россия выскочил прямо под ливневый дождь. Легкая футболка и штаны мигом промокли, заставляя тело содрогаться от холода. -Ваня? Иван обернулся и не мигая уставился на промокшего Людвига. Вода стекала по его растрепанным волосам, одежду явно можно было выжимать. -Я не думал, что ты выйдешь. Немец улыбнулся уголками губ и сделал шаг ближе. Россия вздохнул и открыл дверь. -Заходи. Он понимал, что это неправильно и понимал, что может сейчас простить Германии даже новую войну. Потому что влюбился. Потому что почувствовал от него любовь. Потому что всю историю они были необъяснимым образом связаны. -Идиот. - Выругался Россия и закутал Германию в плед. Людвиг с благодарностью кивнул, плотнее кутаясь. Бальшмидт у многих стран был в гостях, большинство предпочитали жить где-нибудь за городом, в отдельном доме. Но Россия вновь показал свою неприверженность к коллективу, если можно так выразиться. Обычная двухкомнатная квартира, небольшая, но от нее веяло таким уютом, что немец всерьез задумался о том, чтобы тоже пожить вот так, как обычный человек. Людвиг украдкой взглянул на Ивана, наводившего чай и улыбнулся. Брагинский грохнул перед ним огромную кружку, наверняка литровую, с чаем. Затем из всевозможных шкафов стал доставать печенье, конфеты и прочие сладости. Германия открыл было рот, чтобы остановить эту атаку едой, но не решился протестовать, когда рядом с "чашечкой" чая нарисовалась бутылка водки. -Ваня?... - Людвиг вздернул бровь. Россия молча налил одну стопку и подвинул к немцу. -Пей. -Но... -Пей. - Русский нахмурился, - Сколько ты стоял под дождем? -Час или около того. -Понятно. - Кивнул Ваня, - Пей. Не то заболеешь. Смирившись, Германия опрокинул рюмку. Горло обожгло, но по телу стало приятно разливаться тепло. -А теперь чай. - Улыбнулся Россия, - Английский. Специально для гостей держу. -Спасибо. - Людвиг улыбнулся, а затем поймал руку Ивана и поцеловал. -Не наглей. - Брагинский дернулся и сел напротив, - Зачем пожаловал? Бальшмидт вздохнул. Когда русский начинал играть в дурачка можно было только посочувствовать тому, из-за кого Ваня становился таким, потому что доказать что-либо уже не представлялось возможным. -Прости меня. - Немец потупил взгляд, - Я понимаю, что обманул, это было неправильно, но я делал это для тебя. -Вот как? - Россия хрустнул печеньем. -Я знаю, что тебе трудно довериться и знаю почему ты такой. А у нас все закрутилось слишком внезапно, у меня от этого все мысли из головы повылетали, поэтому все вышло так некрасиво. Из-за своей тормознутости я не хотел сделать тебе больно, поэтому соврал. -Почему ты вообще начал с ним встречаться? - Поинтересовался Ваня, щеки которого заалели. -Мы не встречались. - Глухо ответил Бальшмидт, - Мы просто спали, вот и все. Я пытался забыться. -Алкоголь, сомнительные постельные связи, ложь, неповиновение правительству... - Иван загибал пальцы, - Насколько же сильно я засел в твоем сердце? -Ты буквально стал моим сердцем. - Добродушно усмехнулся Людвиг. -Ты такой романтик. - Русский засмеялся, - Меня тошнит. -Это из-за английского чая, я уверен. - Германия улыбнулся. Россия вновь засмеялся, а у Бальшмидта затрепетало сердце. -Ладно, - Ваня отпил чай, - так уж и быть, можешь поспать на диване, а завтра сдам тебя в немецкое посольство, чтоб неповадно было по ночам ко мне шастать. Или это у тебя уже привычка? -Иван! - Укоризненно протянул Германия, - Ты циник. -Я? - Россия очаровательно захлопал ресницами и продолжил, - Не мы такие, жизнь такая. Через пол часа немец с максимальными удобствами был устроен на диване в гостиной. Сон к нему, конечно, не шел. Хотел сейчас лежать рядом с Россией, обнять его, нежно поцеловать за ухом и просто уснуть, крепко сжимая его руку. Но позволено ли ему это?... Судя по тому, что дверь в комнату Ивана было наполовину открыта и оттуда периодически слышались тяжелые вздохи, нужно было рискнуть. Через несколько секунд Людвиг уже всматривался в лицо русского, который явно притворялся спящим. -Если я лягу рядом, ты меня не придушишь подушкой? - Прошептал ему на ухо Германия. Иван засмеялся. -Если бы я хотел твоей смерти, убил бы еще в сорок пятом. Ложись уже. Бальшмидт ловко забрался под толстое одеяло и прижался к Брагинскому. -Я люблю тебя, Ваня. -Знаешь, что, Людвиг? - Иван повернулся к нему и сверкнул в темноте своими прекрасными глазами. -Что? - Прошептал Германия, надеясь на ответное признание. -Я сегодня впервые за четыре месяца высплюсь. Улыбнувшись, Ваня закрыл глаза. Людвиг поначалу не понял смысл фразы, но потом тоже улыбнулся. Это и было ответное признание.