Long six years

Гэвин Рид — целеустремленный и амбициозный человек. Так скажут вам люди, которые знают его хотя бы пару дней. Те, кто знаком с ним подольше, для начала скривят лицо и вывалят на вас весь список его недостатков — от эгоистичности до банальной необоснованной грубости к окружающим — и только потом мельком скажут о том, что он неплохой коп. Гэвин привык силой пробиваться вперед, идти по головам и думать своими мозгами, а не следовать за толпой. Оттого и неприязнь всего коллектива к тому, кто рассматривает каждого как соперника, а не союзника. Хотя везде бывают исключения. Помимо враждебных чувств Рид также может испытывать восхищение, отчасти, может быть, зависть, и, несомненно, уважение. Такие чувства мужчина испытал по отношению к Андерсону. Гэвину 25, он прошел тест и стал детективом. Он прекрасно помнит все, что происходило во время нелегкого становления тем, кем он всегда хотел. Вот ему 19 и он идет в армию, не столько для того, чтобы потом не сдавать сложные тесты при поступлении, сколько для того, чтобы сбежать из прокуренного дома, где уже поседевшая мать с мутным взглядом таскает в дом мужиков. Парень усердно работает, старается, пытается отличиться и, после двух лет мучительной службы, направляется в полицейскую академию. На протяжении восьми месяцев Рид беспрерывно тренируется, занимается и работает еще больше, чем раньше. Наконец, ему присваивают долгожданное звание офицера, дают значок, удостоверение, форму и отправляют решать несложные дела. Гэвин покорно пресекает мелкие нарушения, останавливает водителей и патрулирует улицы, сверкая своей коротко стриженной после академии головой. Так проходит три года, а потом парень удачно сдает тест и становится детективом. Обязанностей становится еще больше, но сил, вроде бы, тоже прибавляется. Кажется, что наконец-то можно вдохнуть полной грудью. Но счастье длится недолго. Гэвину 25 и его мать умирает. Пожар, который уносит вместе с собой трех человек и старенький домик, наполненный воспоминаниями. В этот день парень сам не свой: тихий, безучастный, а и без того вечно красные воспаленные глаза все время влажные и готовы в любую секунду выпустить наружу пару литров соленой воды. От патруля Рид не отказывается — а смысл? Он думает, что эти 12 часов беспрерывной работы помогут ему вернуть душевное равновесие. Или хотя бы вымотают настолько, что сил на чувства не останется. В патруль он идет с молодым сержантом, 41-летним Хэнком. Да, Гэвин заметил его сразу же, как только приступил к работе в отделе. Андерсон был таким же, как и сам парень — готовый идти вперед, ломая все на своем пути. Это детективу понравилось, хотя он открыто не показывал своего восхищения перед коллегой. — Эй, Рид, ты как? — Мужчина кладет руку на его плечо. — У тебя весь вечер глаза на мокром месте. Что-то произошло? Гэвин отворачивается к окну и кидает хриплое «Нормально», лишь бы не разрыдаться как ребенок от так не вовремя проявившего чуткость Хэнка. — Правда, все в порядке, — парень сглатывает комок в горле и слегка улыбается. Сержант убирает руку, и кладет ее обратно на руль. Изо рта вырывается недовольный громкий выдох. Но на этот раз мужчина молчит и только сверлит взглядом дорогу впереди На часах 2 часа ночи. До конца смены еще 4 часа. Глаза Рида слипаются, и парень мысленно радуется, что за рулем не он. Детектив думал, что сможет отвлечься, но все как обычно пошло не так: Андерсон все время молчит и только постукивает по рулю пальцами, в такт играющей по радио песне. Гэвин глубоко вздыхает и скрещивает руки на груди. Они уже вдоль и поперек объехали патрулируемый участок, но снова делают круг. Машина останавливается — Хэнк заехал на заправку. Дверь хлопает, и мужчина уходит, оставляя коллегу наслаждаться звучанием убаюкивающих мелодий в одиночестве. Парень ерзает на сидении, разминая уставшую спину и задницу, и краем глаза замечает, что на приборной панели указатель уровня топлива не мигает, как если бы бак был пуст, а лишь едва светится, показывая, что заправка не нужна. Детектив хмурит брови, фыркает и отворачивается обратно к окну. — Гэвин. — В окно постучали. Рид вздрогнул и быстро опустил стекло. — Держи, парень. Андерсон протянул ему бумажный стаканчик и быстро обогнул машину, садясь в водительское кресло. — Что это? — А? — Хэнк шуршит полиэтиленовым пакетиком и выуживает оттуда теплый пончик.- Кофе. Я взял не очень горький, не знал, какой ты любишь. Пока Гэвин открывал и закрывал рот, пытаясь подобрать слова, сержант уже успел отпить из своего стаканчика, взять пончик в рот и с мычанием, мол «забери уже», кинуть на колени напарника мешок с его частью перекуса. Мужчина чавкает и шумно запивает выпечку горячим кофе, то и дело махая рукой на язык, обожженный горячим напитком. — Спасибо, — Гэвин утыкается в стакан и отхлебывает. — Да не за что. Может хоть это поднимет тебе настроение. Рид поджимает губы и смотрит на своего коллегу исподлобья, чувствуя, как слезы опять подступают к глазам. На секунду он уже успел забыть о произошедшем. Андерсон громко проглатывает последний кусок пончика, залпом допивает жидкость из стакана и поворачивается к парню. — Так, давай начистоту. Что случилось? — Хэнк хмурит брови и опять кладет руку на плечо напарника. Рид дергается и ставит кофе на подставку. — Все. В порядке, — только и выдавливает он. Уголки губ предательски дрожат. Гэвин чувствует, как рука на плече сжимается, а затем притягивает его к себе и утыкает в грудь. — Давай, выговорись. Полегчает. И Рид поддается. Слезы начинают течь по лицу, плечи мелко подрагивают, а руки сжимают полицейскую куртку напарника. Хэнк держит свою руку на спине парня и выслушивает короткие фразы, которые тот выдает сквозь поток судорожных всхлипов. Так они сидят с час, а затем вновь делают круг по вверенной им территории. Гэвину действительно становится легче.

***

Гэвину 27 и он восхищается Хэнком. Несмотря на то, что Андерсон — человек семейный, он все равно находит время для общения с товарищем вне работы. Они даже ходили в бар несколько раз. Когда Хэнку дают лейтенанта, кажется, что Рид радуется больше всех. На всю жизнь в голове откладывается, как они своим дружным коллективом сидят в каком-то дешевом кафе, пьют дешевое пиво до тех пор, пока кто-то (Гэвин не помнит, но, кажется, это был Фаулер) не приносит такое же дешевый, и они не начинают пить его. Несмотря на все это Гэвин чувствует себя прекрасно. Он действительно рад за Хэнка, за своего… друга? От этих мыслей парень невольно улыбается и думает, что у него действительно нет никого ближе Андерсона. Горло першит и Гэвин, попрощавшись со всеми, уходит домой, заранее прикидывая, есть ли у него дома лекарства. Наутро горло не болит, что удивляет Рида. «Может, просто пересохло?» — усмехается про себя парень, вспоминая, как каждый тост в честь Хэнка он запивал парой глотков отвратительного Бада. Буквально через месяц весь отдел снова собирается вместе. 23 сентября у Андерсона рождается сын, и коллеги тащат его в недорогой ресторан, где заказывают пару салатов на всех и немного шампанского. Гэвин сидит рядом с Хэнком и следит за тем, чтобы молодой папаша не ужрался в слюни. Горло снова нестерпимо першит, и Рид долго стоит на крыльце ресторана, глубоко вдыхая прохладный воздух. В конце декабря лейтенант зовет его праздновать Рождество. Парень топчется рядом с домом Андерсона, боясь подойти ближе. В руках он держит праздничный пакет с игрушками для Коула да фруктами и деньгами для Хэнка и его жены. Рид переминается с ноги на ногу и одергивает любимую кожанку. — Гэвин, ты сколько тут стоишь? — Андерсон открывает дверь и с приветливой улыбкой впускает парня в дом. Его тепло встречают. Особенно Коул. Смотрит на Гэвина огромными глазами и не плачет, а наоборот улыбается. На столе по обычаю стоит индейка, источая такой невероятный запах, что детектив давится слюной. Рид отдает пакет, снимает куртку и все вместе идут за стол. Коул послушно сидит у матери на руках и только внимательно разглядывает гостя. Весь дом старательно украшен и Гэвин с удовольствием отмечает то, как ему уютно здесь. Он не может вспомнить, украшали ли его родители дом с такой любовью, потому что последний раз они праздновали Рождество как положено, когда Риду было пять. — А это для тебя, Гэвин. — Хэнк протягивает небольшой сверток детективу и широко улыбается. Гэвин машет руками и говорит что-то вроде «о черт, не стоило», а потом закрывает рот и тихо извиняется. — Спасибо. Рид открывает аккуратно запечатанный сверток и рука нащупывает что-то мягкое. Парень вытаскивает подарок и укладывает на колени. — Свитер? Гэвин улыбается и щупает мягкую теплую шерсть предмета. — Давай, примерь, — подначивает миссис Андерсон, прижимая сына к себе. Детектив улыбается, разворачивает свитер и смотрит на рисунок — три разноцветных кошки голубого, фиолетового и темно-серого цвета вышиты на груди. Парень натягивает одежду поверх футболки и так и сидит в ней, не желая снимать. Примерно через час Гэвин начинает задыхаться. Он с улыбкой говорит, что ему стало душно и выходит на улицу. «Уже стемнело», — про себя отмечает Рид и заходится в приступе сухого кашля. Легкие и горло горят, а уши закладывает. Парень не замечает, когда к нему подходит Хэнк и с тревогой во взгляде спрашивает все ли хорошо. Гэвин кивает и рукавом стирает с уголка рта капли крови, а затем забирает куртку, желает всем счастливого Рождества и быстрым шагом идет домой. Еще по пути он замечает, что кашель прекратился, и нет ни единого намека на то, что происходило с ним еще полчаса назад. Рид за полтора часа доходит до своей обшарпанной квартирки в не самом благополучном (как и весь Детройт) районе, снимает с себя одежду и встает под теплый душ. — Черт, лишь бы не грипп.

***

Гэвин начинает меньше общаться с Хэнком. Оно и понятно: один по уши загружен работой, а другой ребенком. Хотя обеденные перерывы они все равно проводят вместе, сидя за столиком в столовой и потягивая отвратительный кофе, до безвкусного разбавленный молоком с сахаром. За эти несчастные полчаса — час Рид успевает выкашлять все свои легкие, раздражить этим весь участок и выпить стаканчик кофе. Андерсон, ухмыляясь, говорит, мол, у Гэвина на него аллергия. Детектив отшучивается, но позже с неопределенным страхом, сосущим под ложечкой, замечает, что вдали от друга ему намного лучше. Рид иногда заходит домой к Андерсонам. Правда, ненадолго. Ему нравится возиться с чуть подросшим Коулом, пока его родители ходят за продуктами или сидят неподалеку, наслаждаясь недолгим чувством свободы. Гэвину 30 и у Хэнка умирает жена. Весь участок скидывается на похороны и только пара человек, включая Гэвина, искренне поддерживает лейтенанта в этот момент. Гэвину 31 и он, как и прежде заходит к Хэнку домой, играет с Коулом и осторожно расспрашивает мальца об отце. Риду трудно находиться рядом с Андерсоном. А еще страшно. С тех пор, как он откашлял маленький цветок пару недель назад, парень старается сторониться своего друга, хотя всячески поддерживает его издалека. Гэвину 32 и он срывается на своих коллегах. Он все меньше видится с Хэнком, хоть и старается уделить ему несчастные пять минут в день. Это ужасно бесит. Рид возвращается в свой дом, надевает любимый свитер и сидит на диване, тупо уставившись в потолок. Гэвин не может усмирить свою злость и выплескивает ее на андроидов, которыми наполнился весь Детройт. Детектив активно поддерживает тех, кто кричит о том, что эти чертовы жестянки отбирают их хлеб, но сам в митингах не участвует. В отличие от этих людей, у него есть работа. Гэвина это мотивирует и заставляет выкладываться на полную. Гэвину 33 и у Хэнка умирает сын. Весь отдел сидит молча, когда лейтенант приходит на работу. Только Гэвин понемногу вылавливает мужчину в коридорах и на балконах, стараясь утешить друга так, как тот когда-то утешал его. Хэнк смотрит пустыми глазами и швыряется колкими фразами, хотя знает, что Риду тоже больно.

***

— Хэнк, мать твою! — Гэвин толкает Андерсона в бок и агрессивно сжимает кулаки. — Какого хуя ты третий день сидишь в баре? Хэнк лениво усмехается и просит посмотреть на дату. 11 октября. Детектив проводит руками по лицу и со стоном выдыхает. Спасибо, Хэнк, а то он не помнит, когда умер Коул. — Хэнк, — Рид заглядывает мужчине в глаза. — Это… В прошлом. Я понимаю твои чувства, но нужно жить дальше… Гэвин не успевает договорить, как его хватают за грудки и поднимают вверх. — Ты! Нихрена! Не понимаешь! — Хэнк кричит ему в лицо и плюется горькой от алкоголя слюной. Детектив отпихивает друга так, что он ударяется о барную стойку спиной, затем хватает его за воротник мятой рубахи. — Я все понимаю, Хэнк! Я сам прошел через это! Тебе нужна помощь! — Гэвин сильнее сжимает кулаки. — Если ты не пойдешь со мной добровольно, я вытащу тебя отсюда силой! В конце концов, они дерутся, и охрана вышвыривает их на улицу. — А теперь мы поедем домой, Андерсон. И ты завтра пойдешь на ебаную работу. Фаулер не сможет прикрывать тебя вечно, ты… Риду опять не дают договорить. Кулак лейтенанта попадает прямо по переносице. — Пошел нахуй! — Хэнк кричит осевшему на асфальт детективу и шаткой походкой идет вызывать такси. Гэвин сидит на асфальте и грустно улыбается. Такого он от Андерсона не ожидал. Рид кашляет и думает о том, что еще 4 дня назад, сидя в своей квартире и поедая скользкие макароны недельной давности в качестве праздничного ужина, надеялся услышать звонок от друга или хотя бы увидеть смс. Но увы. Хэнк проигнорировал этот день. Будто бы Гэвина в один момент не стало. Гэвин сидит на асфальте и грустно улыбается. — С днем рождения, детектив Рид, да?

***

Гэвину 37 и он смотрит на Хэнка, который расцветает рядом с Коннором. Гэвин сжимает кулаки и отводит взгляд. Он ненавидит этого андроида, потому что он смог справиться с лейтенантом, а Рид — нет. Детектив потирает переносицу, вспоминая удар, который поставил жирную точку. Нет, Гэвин еще не раз ходил и пытался вправить мозги упрямому Андерсону, но безуспешно. Мужчина сам сдался, закрылся в себе, стал агрессивнее, чем раньше. И даже не от того, что Хэнк по несколько дней был в запое, а потом сверкал на работе своей опухшей рожей, и даже не от собственного бессилия, а от чертовых цветов, которые щекотали его чертовы легкие. За эти шесть лет они успели порядком поднадоесть, но Гэвин держался. Держался подальше от Хэнка. Рид проходит мимо стола лейтенанта и краем глаза видит горшок с цветами. Самого владельца стола нет, потому Гэвин устраивает спектакль для Коннора. — Что это? Хэнк на старости лет решил заделаться садоводом? Андроид отрывает взгляд от экрана и смотрит на человека. — Это я поставил. Любимые цветы лейтенанта. Это благоприятно скажется на продуктивности его работы. — Коннор наклонил голову. — Имеете что-то против? Гэвин фыркнул и пошел в сторону столовой. Мужчина знал, что это за цветы и ему не нужно было спрашивать название. Жонкилия. Такие маленькие бело-желтые цветочки, которые Рид почти каждый день выблевывал в раковину, унитаз или просто себе в руки — тут уж куда получится. На протяжении шести лет он давился этими мелкими тварями, проклиная и себя, и Хэнка. Полтора года он чувствовал себя неплохо, но вот в последние дни все стало намного хуже. Горло нещадно саднило, а цветы выходили уже не бело-желтые, а розовые с грязно-оранжевым. Самое смешное было в их значении. «Желание, симпатия, возвращение привязанности. Люби меня! — говорит цветок» — и это же говорят многочисленные сайты, которые облазил детектив. Гэвин вздыхает и заливает в себя чашку горячего кофе в надежде, что напиток сожжет не только его больные внутренности, но и эти чертовы цветы.

***

— Эй, Андерсон! — Уже по привычке грубо начинает Гэвин. Детектив наваливается на стол лейтенанта и с недовольным прищуром оглядывает Хэнка. — Чего тебе, шакал? — Мужчина откидывается на кресло и скрещивает руки на груди. — Неужто решил потявкать на меня, пока Коннор в отъезде? Рид недовольно поджал губы. — Фаулер приказал работать с тобой, — сухо ответил Гэвин и кинул папку перед лицом Хэнка. — Пошел ты. Детектив отлип от стола, развернулся и какими-то нервными шажками направился в сторону туалета, едва подрагивая всем телом. Хэнк кривит лицо и рассматривает папку с делом. Нелегальная продажа лекарств. Что ж, интересно. Все веселее, чем дела о девиантах, которыми он занимался почти все время. Андерсон встает со стула и идет туда же, куда и его временный напарник. Лейтенант заходит в помещение и видит Гэвина, который смотрит в зеркало. По лицу стекают капли воды, которые у рта кажутся розоватыми. «Ну и освещение здесь» — думает на это Хэнк и заходит в одну из кабинок, напоследок бросив Риду: — Не налюбовался на себя, красавец? Гэвин заходится в очередном приступе кашля и вылетает из туалета как пуля. В руках виднеются желтые лепестки. Рабочий день закончился пару минут назад и детектив хочет уйти из участка как можно быстрее. Мужчина хватает куртку и уже собирается уйти, но вспоминает о горшке с цветами на столе Хэнка. Рид словно удав пробирается между столов, подбирается к нужному и с остервенением скидывает со стола цветы, заодно выпуская парочку собственных из разжатого кулака. Какая разница — больше или меньше? Гэвину уже плевать. Мужчина буквально выбегает из участка и садится в машину. Хэнк слышит грохот уже тогда, когда моет руки. Он отряхивает их, а затем обтирает о штаны. Андерсон выходит из уборной и сразу же слышит крики в его сторону. — Захвати веник! Лейтенант удивленно вскидывает брови, но возвращается и берет вещи. — Ну вот, взял и чо? — Этот говнюк скинул цветок с твоего стола. Будь добр, убери. Хэнк скалится и подходит к своему столу. — Вот сукин сын. Мужчина начинает собирать цветы в кулак и на одном из них замечает капельки крови. «Ну хоть порезался обо что-то, засранец» Хэнк заканчивает с уборкой и тоже уходит. Ровно в 23:00 на телефон лейтенанта приходит смс:

«я подъеду через 15 минут, будь готов»