Long six years

Хэнк приезжает домой, кормит Сумо, заваливается на диван и остается там лежать с закрытыми глазами. Словами не передать, как сильно его раздражает Гэвин. Когда это началось? Он уже и не помнит. Хочется сказать, что раньше Рид его не бесил, и когда-то он даже мог назвать его другом, но Хэнк совершенно не помнит этого времени. Время после смерти Коула представляется очень размыто. Лейтенант садится и включает телевизор — просто так, лишь бы что-то шло на фоне. Опять новости: очередное убийство девианта/ом, похищение и прочее, что длится уже год и донимает его на работе. Хэнк вздыхает и уходит на кухню. — Поесть? — Сам себя спрашивает он. — Нет, не хочу потом блевать, если придется побегать. Андерсон поочередно открывает кухонные ящики. — Выпить? Нет. — Кажется, впервые не хочется. Да и нужно сохранять умение ясно мыслить как можно дольше. Хэнк садится за стол, на котором лежат разноцветные кусочки большой картины. — Чертов андроид. Коннор не раз пытался отвлечь мужчину от погружения в себя и болезненного самокопания. В первый раз это были карты. Они вдвоем строили домики, затем играли (благо, что не на раздевание, а то Хэнк щеголял бы в одних трусах или вообще без них). Но кому нравится проигрывать? Домики быстро рушатся, а джин-рамми* и преферанс Андерсон не понимал никогда. Во второй раз были шахматы. Коннор долго пытался объяснить как ходит каждая фигура, но единственное, что запомнил Хэнк это то, что ему стоит купить таблеток для улучшения памяти. И вот, в третий раз андроид принес пазл. Огромная картина, которая в несобранном виде занимает весь кухонный стол. Мужчина не знал, что там изображено — Коннор притащил все в обычном полиэтиленовом пакетике и сказал, что это будет сюрпризом. Тогда Хэнк усмехнулся, надеясь убрать эту хрень куда-нибудь подальше, но парень настоял и даже немного помог в начале. Что ж, сейчас делать все равно нечего. Лейтенант встает со стула и идет в свою комнату. Мужчина стягивает цветастую рубашку и брюки, заменяя их чистыми, благодаря тому же Коннору, футболкой и трениками, и идет обратно за стол. «Ладно, это действительно помогает сосредоточиться», — отмечает Хэнк и начинает шарить рукой между маленьких, почти одинаковых частей пазла. На часах 22:47. Пара кусочков состыковалась с низом картины, но дальше ничего не получается. Андерсон думает о своем и все время отвлекается на то, чтобы посверлить пустым взглядом столешницу или, на удивление интересный, стул. Хэнк не особо вчитывался в содержание дела и сейчас его это сильно терзало. Что же? Мы знаем, где торгуют эти ублюдки, но не можем просто взять и повязать их? Нужны доказательства? Хах. Серьезно? На дворе 2039 год, а мы все еще должны работать под прикрытием, да так, чтобы еще не спалиться и не сдохнуть во время задания. Было бы намного проще послать туда полицейских андроидов да окружить нелегалов, но нет, они теперь живые. Мужчина подпер рукой щеку и перевернул пару кусочков с «Что это? Ноздри? Коннор, что за херню ты мне подсунул?» и услышал, как собственный телефон завизжал, оповещая о смс. И хотя аппарат находился в кармане пальто, которое висело довольно далеко от Хэнка — у самого входа в дом, звук прозвучал настолько громко, что у лейтенанта, казалось, заложило уши. Мужчина кривит лицо и быстро идет доставать предмет.

***

Гэвин едет к знакомой улице, на которой не был слишком давно. Несмотря на то, что на улице холодно, Рид едет с открытым окном. Замерзшие пальцы плохо слушаются, но хотя бы дышать становится чуть легче. Чем ближе он подъезжает к дому Андерсона, тем тяжелее дышать. Мужчина, в тщетных попытках отвлечься, включает музыку. Громче. Еще громче. Пока слова песни не заглушат собственные мысли в голове. Гэвин едет медленно, даже чересчур. Вот уже видна машина Хэнка. Детектив вздыхает и сворачивает, паркуя рядом старенький Форд, взятый из участка. Дверью он хлопает с силой, словно показывая присутствие не только хозяину дома, но всем соседям. Мужчина встает на крыльцо и хочет уже постучать, но дверь сама распахивается. — Ну, приперся, слышу я, слышу. — Хэнк затягивает детектива в дом и уходит обратно на кухню, не говоря ни слова гостю. Гэвин хмурит брови и отводит взгляд. Рид не знает, что сказать. «О, Хэнк, твой андроид навел порядок в этом свинарнике, да? Он большой молодец. А помнишь, как я приходил и выгребал тебя из завала бутылок и пустых коробок? Коннору ты, небось, сказал спасибо. А вот мне приходилось довольствоваться слюной, которую ты выплевывал вместе с ругательствами, и это в лучшем случае. В худшем — приходилось ходить то с разбитой губой, то с фингалом под глазом». Гэвин аккуратно снимает кожанку и вешает ее на крючок. — Что это? — Кричит детектив, разглядывая четвертую куртку, висящую рядом. — Коннор решил обновить гардероб? Хэнк молчит и только закусывает губу, пытаясь понять, куда приложить очередной кусочек мозаики. Рид раздраженно выдыхает и направляется к столу, за которым сидит напарник. Мужчина, не спрашивая разрешения, садится на стул, откидывается на спинку и скрещивает руки на груди. — Ох, ох, с каких пор ты собираешь пазлы? Андерсон поднимает взгляд на детектива и невероятно широко распахивает глаза. — С тех пор, как тебе позволили открыть рот. Хэнк, будто бы пародируя Рида, откидывается спиной на стул и переплетает руки. Гэвин смотрит на это явным недовольством, а затем кладет ладони на стол. Так, чтобы хотя бы ему самому не казалось, что его передразнивают. — Нахера ты разбил горшок с цветами? — Лейтенант заглядывает мужчине прямо в глаза. — Не надо было злить меня. — Ой, простите, ваше высочество, но я всего лишь говорил правду. — Хэнк скалится и наклоняется вперед. — Только и можешь, что исподтишка гадить, да? У Гэвина внутри что-то сжимается, и он отводит взгляд. — Пошел ты, Андерсон. Внутри все холодеет и детектив чувствует, как накатывает очередной приступ кашля. Рид выпрямляет спину и всем телом вжимается в стул. Хочется кашлять, но сейчас это непозволительная роскошь. Разодранное горло щекочет очередной цветок и Гэвин судорожно сглатывает. — Тебе следует переодеться, — выдавливает из себя мужчина и отворачивает голову. Тишину нарушает сильный кашель с отвратительными хрипами, от которых у Хэнка идут мурашки по коже. Сумо вздрагивает и сползает с лежанки. Краем сознания Гэвин отмечает, как вырос пес, который перерос своего молодого хозяина. Коула. Лейтенант встает и уходит в другую комнату, оставляя Рида давиться своими проблемами в компании сенбернара. Гэвин убирает руку от лица и быстро-быстро вдыхает воздух. С уголка рта стекает струйка крови, а с языка не сходит горько-металлический привкус. Из горла вырывается стон и мужчина запускает свободную руку в шерсть пса, сидящего рядом с его стулом. — Ты так вырос, Сумо. — Рид шепчет, стараясь не перенапрячь и без того больное горло. Шерсть у сенбернара мягкая. Даже колтунов нет. «Видимо, андроид постарался», — беззлобно думает Гэвин, проводя пальцами между ушей животного. — Я готов, — Хэнк выходит в джинсах и черной толстовке, вставая довольно далеко от мужчины. Гэвин кивает, сглатывает ком в горле и как можно незаметнее стирает кровь кулаком, с зажатыми в нем цветами. — Нам нужно обсудить план действий. — Детектив смотрит на экран своего телефона, а затем поднимает взгляд на Андерсона. — Группа захвата не успевает занять позиции. У нас есть время. Лейтенант раздраженно фыркает и валится на стул. — Ну, слушаю. Гэвин ерзает на стуле. Руки он аккуратно складывает на коленях, а взгляд направляет куда-то сквозь напарника. — Ты будешь прикрывать. Я иду один. Я надеюсь, ты читал дело, и не будешь задавать лишних вопросов. Если мы пойдем оба — это будет выглядеть подозрительно. За наркотиками и прочей дрянью ходят поодиночке, а не дружной веселой компанией. — Детектив уточняет это скорее для себя, а не для Хэнка. — Я взял машину из участка. Высадишь меня недалеко от точки, а затем включишь сирену и проедешь дальше. Весь квартал заранее оцепили, так что ты сегодня исполняешь роль патрульного. О, ты спросишь: «Зачем так сложно, Гэвин?». А я скажу тебе — эти ублюдки все тщательно продумывают, следят за каждым нашим шагом. Ты знаешь, сколько лет их пытались поймать? Нет? Так вот, шесть лет. Благодаря своей бдительности, они до сих пор не попались. Перескакивали с места на место. А все потому, что каждый раз мы допускали одну ошибку. Было слишком тихо. Очередного объезда с проверкой, звука, шороха нет — все, они собирают манатки и валят оттуда, чуя, что их сейчас схватят. Рид сказал все это на одном дыхании, не давая и шанса вставить слово в свой монолог. Гэвин сфокусировал взгляд на Хэнке и продолжил. — А так, будет видимость того, что никто не знает, где они расположились. Мол, жизнь кипит, копы делают свое дело и все такое. — Мужчина чуть покашливает и машет чистой рукой. — Так вот. Проедешь мимо, буквально пару кварталов, выключишь сирену и вернешься обратно. Эти твари расположились в заброшке. Ха, обычно из них все выносят, а эти… Андерсон сощурился, показывая, что внимательно слушает своего напарника. Наступившее молчание нарушил противный звук уведомления. Рид опять посмотрел в телефон и кивнул. — Можем выдвигаться.

***

Гэвин стоял на улице и ждал, пока Хэнк закроет входную дверь. Взгляд детектива вновь упал на бело-черную куртку, висящую рядом с пальто лейтенанта и старой формой Коннора. Андерсон внимательно проследил за взглядом Рида, ухмыльнулся и захлопнул дверь. Гэвин молча протянул лейтенанту ключи от машины и пошел к Форду. Мужчина сел на переднее пассажирское сиденье, пристегнулся, скорчив недовольное выражение лица. Хэнк сел за руль и сразу включил радио. Эта отвратительная привычка с годами никуда не ушла — как бесила Гэвина, так и бесит. Неужели нельзя проехаться в тишине? — Эта заброшка…- Андерсон постучал пальцами по рулю. — Что это? Школа, дом или… — Церковь. — Хах, — Хэнк прикусил губу и вырулил на дорогу. — Неплохое местечко себе выбрали. Куда ехать? Гэвин называет адрес. Ехать придется через весь город. Те, кто выбирал место, явно не любят посторонних глаз. — В самую жопу ехать, замечательно! — Без энтузиазма восклицает Андерсон и дергает плечами. Пару минут мужчины едут в тишине. Радио убавлено до минимума, Хэнк смотрит на дорогу, а Гэвин в боковое окно. — РК900, — говорит лейтенант как бы невзначай. — М? — Рид поворачивает голову и смотрит на своего напарника. — Коннор притащил. Когда обыскивали склады Киберлайф. Ну, Коннор пошел, а вернулся со своей копией. — Хэнк почесал бороду. — Не то, чтобы прямо полная копия. Я бы сказал, что он больше похож на его злобного брата-близнеца, но кто я такой, чтобы судить. Гэвин молчит. Он и не против слушать лейтенанта, пусть даже когда он говорит об андроидах, но… где-то внутри засела мысль о том, что о самом детективе старый пердун ни разу и не вспомнил за все время. А тут недавно появившийся андроид и все мысли сразу же о нем. В горле начинает першить. Рид морщится. То ли от боли, то ли от собственных мыслей. Хочется закатить глаза так, чтобы они завалились в обратную сторону. Если бы это решило проблему, Гэвин давно уже выцарапал бы себе глаза и вставил зрачками в черепушку, но увы. — Главное, имя такое. Ричард! Я как будто не на человека смотрю, а на коробку с чаем, фе! — Продолжает Хэнк. — Он и не человек, — вставляет детектив и по обыкновению скрещивает руки на груди. Андерсон шикает и громко ударяет пальцами по рулю. — Я смотрю, твой шрам стал ярче, чем раньше. — Мужчина на секунду повернул голову к Гэвину и взглянул на него. — Кто-то тебе уже хорошенько вмазал. Хочешь чтобы я еще добавил? У Рида внутри что-то ухнуло. Серьезно? «Нет, блять, ты серьезно?» — Думает детектив и сразу же озвучивает свои мысли. — Т-ты. Ты издеваешься, Андерсон? — Гэвин подскакивает на сидении и смотрит прямо на напарника. — Я? Неа. Ни капли издевки. Думаешь, я не смогу тебе дать по носу за то, что ты чертов расист? — Хэнк, как ни в чем ни бывало, продолжает смотреть на дорогу и ни один мускул на лице не показывает смущения или сожаления. Ну, а что, андроиды теперь наравне с людьми. Разве такие заявления теперь не расизм? Гэвин начинает задыхаться. От чертовых ли жонкилий в глотке, или просто от возмущения и обиды. Рид опускает стекло и начинает судорожно хватать ртом прохладный воздух, кажущийся ледяным после душной автомобильной кабины. — Ты… — Произносит детектив, отворачиваясь от потока воздуха, бьющего по лицу. — Что я? — Из-за тебя шрам стал ярче. Из-за тебя у меня переносица стала ныть в два раза сильнее в плохую погоду. — Гэвин грустно улыбнулся и перешел на шепот, больше похожий на хрип. — Не помнишь? В салоне становится тихо. Только заунывная музыка, льющаяся из магнитолы, треплет нервы. — Да не пизди, Рид, не было такого. — Хэнк, с неуверенностью в голосе, пытается защищаться. — Было, Хэнк. Это было 4 года назад, а я помню так, будто это произошло вчера. Детектив хмыкает и закрывает глаза. Он устал. Эти 6 лет его вымотали. Что-то треснуло в нем несколько лет назад и сейчас расползается еще больше. Гэвин буквально чувствует, как изнутри расходится по швам. Разве он многого просит? Только лишь, чтобы это наконец закончилось. Хэнк отбивает пальцами по рулю ритм, известный одному лишь ему — он начинает нервничать. — Так… поэтому ты стал избегать меня? — Что? Нет! — Недовольно восклицает Рид. — Я не избегал тебя! — Ты правда думаешь, что я не заметил? Может, я и старый алкоголик, но все еще могу уловить такие вещи. — Лейтенант усмехается, оголяя неровный ряд зубов. — Я. Не. Избегал. Тебя. - Сквозь зубы цедит детектив и вскидывает голову. — Да, а как тогда это можно назвать? Ой, Хэнк, привет, как ты? Ну, все, я пошел, не хворай. Бросил меня в такой ситуации и рад, что от тебя отстали. -Ч-что ты…- Гэвин в очередной раз начал задыхаться и кашлять. — Я не… Я не бросал тебя, ясно. Просто… — Просто что? — Повысил голос Андерсон и ударил по рулю. — Просто позволил мне упасть в самую грязь, да, Гэвин. Ведь так поступают настоящие друзья и товарищи. Рид вжался в кресло и съежился. — Ха, я помню тебя еще молодым парнем. Помню, как ты плакался мне в плечо. — Замолчи, — подал голос Рид. — Что с тобой стало? — Хэнк стал говорить тише. — Ты был отличным напарником. А Коул… Коул в тебе души не чаял. И сейчас… — Я сказал, замолчи! — Гэвин заорал и ударил ладонью по двери машины. — Ты ничего не знаешь! Ясно? Ты думаешь, только тебе одному было плохо, а? Прости, но я не чертов андроид. Я! Чувствую! Боль! Мои раны не затянутся за пять секунд. Я не могу не прийти на работу с разбитым ебалом, как чертов Коннор. Просто потому что я тоже человек, Хэнк! Я тоже скучаю по Коулу. Мне тоже не хватает его! Лейтенант затормозил у обочины. — Гэвин. — Заткнись! Андерсон вдохнул через рот и откинулся на сиденье. — Я пытался, правда! И не смог. — Гэвин дернул плечом и развел руками. — Я сдался. Как ты. Детектив обхватил плечи руками и отвернулся к окну. На часах 00:32. Они уже подъехали к нужному месту, но выходить из машины детектив не спешил. «Стоит ли сказать?» — Гэвин, послушай, я… — Хэнк повернулся к напарнику и свел брови к переносице. — Я не… я не помню многого из того времени, когда я… когда я… ну ты понимаешь. — Забей, Андерсон. — мужчина закашлял в кулак. — В конце концов, мы не друзья уже. Не оправдывайся. У тебя теперь есть передовая модель Киберлайф. Уж она-то может вытащить из запоя. — Хватит приплетать сюда Коннора! — Хэнк недовольно повысил голос, но Гэвин не услышал этого. Детектив быстро вышел из машины, хлопнув дверью. «Пошел он», — Подумал Рид и согнулся пополам. Кажется, что его мучения слышит весь Детройт: все эти хрипы и булькающие звуки. Наверняка он не протянет еще и года. Единственное, что давало ему повод жить, так это Хэнк. Гэвин надеялся, что его болезнь пройдет. Потому что это ошибка. Потому что он не должен был влюбиться. Он не мог. Как только кашель отпустил, мужчина одернул задравшуюся куртку и поплелся к нужному месту. Ну что ж, по крайней мере, сейчас он выглядит как настоящий больной или обдолбыш — красное опухшее лицо, синяки под глазами, кровь изо рта и вдобавок ко всему сиплый севший голос — даже вживаться в роль не придется, он и так почти умирает сейчас. Гэвин заметил, что Хэнк уехал. Только давно ли? Интересно, он видел, что происходит с ним? Что ОН сделал с ним. Рид кладет руки в карманы и рвано выдыхает. — Поскорей бы все уже закончилось.

***

У церкви разбиты окна. Свет горит только где-то в глубине. Широкие дыры, в которых теперь нет стекла, заклеены сигнальной лентой, оставшейся после приезда полицейских. Вокруг здания валяются бутылки, банки, кирпичи и парочка флаеров, которым уже лет пять, не меньше. Гэвин уже и не помнит, что произошло с эти местом, но наверняка что-то запоминающееся, для такого небольшого города, как Детройт. Не могли же просто взять и бросить церковь? Мужчина поеживается, когда подходит ближе. На стеклянной крыше крест перевернулся и теперь висел вверх ногами, придавая зданию зловещую атмосферу, от которой по спине бежали мурашки. Детектив не спешит, он ждет, когда Хэнк подъедет. Может у них и есть разногласия, но они оба обязаны прикрывать друг друга. Кто знает, в какой момент понадобится подставить плечо. Мужчина мотает головой, отгоняя дурные мысли и становится в паре метров от церкви. «Сирена затихла уже пару минут назад, и вернуться обратно заняло бы немного времени». Гэвин переступает с ноги на ногу. На улице прохладно. Раскрасневшееся после кашля лицо вновь стало бледным. Холодный воздух пробрался через плотную ткань одежды и опалил своим ледяным дыханием тело. Мужчина трет пальцы и застегивает куртку. Теплее не становится. «Где этот?» — Начинает возмущаться Рид, но вовремя видит Хэнка, выползающего из кустов рядом со зданием. Детектив достает телефон и замерзшими пальцами набирает короткое смс. «Мы готовы». Мужчина прячет аппарат в карман и подходит к напарнику. — Я, конечно, постараюсь обратить все внимание на себя, но ты все равно не светись. Форма-то уже не та. — Гэвин усмехается и толкает лейтенанта плечом. — Я помню то время, когда ты весил меньше девяноста килограмм. — Я помню то время, когда ты не был таким говнюком, — шепотом его передразнивает Хэнк и достает пистолет. Рид улыбается и на секунду ему кажется, что все как прежде: ему снова 27, и они с Андерсоном по-дружески подкалывают друг друга; вот сейчас они пойдут не ловить преступников, а сидеть на крыльце дома и обсуждать разные мелочи. Но так кажется только на секунду, пока в горле опять не начинает противно скрести. Детектив расстегивает куртку, взлохмачивает волосы и делает испуганное выражение лица. — П-Помогите! Пожалуйста! — Гэвин подходит к дверям церкви и начинает играть роль. — Пожалуйста. Кха! Кха! Хэнк прячется за углом и чуть приседает, чтобы его не увидели. — Эй-эй, что случилось? — Дверь открывается и оттуда высовывается мужчина. — Пожалуйста, помогите! Мне сказали, что вы можете помочь! Я не хочу умирать! — Гэвин посвистывающим шепотом умоляет его впустить, хватается за одежду открывшего ему дверь человека. Рид начинает кашлять и уже не скрывает кровь — оно и лучше, так ему точно поверят. — Черт, — Мужчина шикает и затаскивает детектива внутрь, напоследок высовывая голову на улицу и осматривая местность на присутствие других людей. — Ты один? — Д-да! — Гэвин не стирает кровь с уголка губ и даже не сдерживает кашель. — Мне сказали, вы можете помочь. Что у вас есть лекарства. Лекарства от… Рид заходится в очередном приступе и выплевывает на ладонь измусоленный грязно-желтый цветок. — От этого. Хэнк пододвигается ближе к окну и садится под ним. Он не видит, что происходит внутри, но думает, что его напарнику следовало пойти в театральное. — Черт, черт, — мужчина шипит и берет Рида за плечи. — Ладно, идем. Гэвин не сопротивляется и послушно идет вперед. Его проводят вглубь помещения, и Хэнк передвигается вместе с ними по улице. — Мы тебе поможем… как тебя? — Гэвин. — Да, наверное стоило сказать другое имя, но… — Гэ-э-эвин, — протягивает мужчина, завершая предыдущее предложение. — Это пара секунд делов. Детектива заводят в большую комнату. Над головой — высокий свод, под ногами — куски разбитой каменной плитки. Все вокруг заставлено коробками, столами, стульями. В углу стоит пара одиноких кушеток со следами крови. Из различных ящичков выглядывают блистеры с таблетками, шприцы, ампулы. В помещении находится еще несколько человек — трое мужчин и женщина. Четвертый — тот, который привел сюда Рида идет к остальным, приказывая последнему оставаться там, где он его оставил. Гэвин встал на середине комнаты и затих. Детектив смотрит в окно и видит торчащую макушку Хэнка:       «Старый дурак. Совсем разучился прятаться?» Андерсон заглядывает в окно и кивает напарнику, который едва заметно махает ему рукой. Пистолет наготове. Группа захвата следит за ними из противоположного здания и готова бежать по первому зову. Пока что все идет довольно неплохо. Гэвина потряхивает. Все горло и легкие опять щекочет. Хочется засунуть туда руку и почесать чертовы внутренности, но увы, опять лишь кашель, от которого не становится легче. — Гэвин, милый, подойди сюда, — шепот прекращается, и к детективу подходит женщина. — Не бойся, у нас есть лекарство. Мужчина нервно сглатывает, но подходит. Вроде даже и не страшно, ведь лейтенант стоит за стенкой с пистолетом в руке, но… — Ужасная болезнь…такая романтичная…и такая печальная. Но решение есть, тебя не обманули. — Она говорит приторно-сладким голосом, который мягко обволакивает всего тебя и не дает шанса воспротивиться ее словам. — Разве от этого есть лекарство? — Рид распахивает глаза и наигранно удивляется. Он знает только два лекарства. Одно — ответные чувства, а другое… — Джон, будь добр, помоги этому милому человеку. — Женщина махает рукой и один из мужчин резким движением достает из-за спины пистолет. «Черт», — только и успевает подумать Гэвин. — Молимся о упокоении души усопшего раба Божия, Дабы Господь Бог водворил душу его там, где праведные обретают покой*. — По церкви эхом проносится высокий голос, который быстро-быстро читает слова молитвы; следом слышится выстрел.