Long six years

Хэнк часто приходил к Гэвину — каждый месяц по несколько раз. Коннор всегда стоял поодаль, наблюдая за осунувшимся лейтенантом. Тот что-то постоянно бормотал себе под нос, присаживался на край ограды и ладонью проводил сквозь вечно сбоящую голограмму. На десятый раз Коннор взял с собой девятисотого и они вместе стояли по несколько часов, незаметно разговаривая о чем-то своем. Андерсону с каждым месяцем становилось тяжелее приходить к Гэвину. Смотреть на скромную могилу с дешевыми искусственными цветами ядовитого цвета было невыносимо. Но Хэнк ходил. Пусть он заметно похудел и ослаб, но он ходил. Потому что не мог избавиться от чувства вины. Он прекрасно знал, что при жизни ничего не мог дать взамен своему старому напарнику, и сейчас отдавал долг. Хэнк не брал в руки алкоголь или револьвер. Он ушел на пенсию и сидел дома, а единственной связью с внешним миром были андроиды, которые каждый день заходили к нему проверить состояние бывшего полицейского. Хэнк грустил. Ему было плохо. Еще хуже, чем когда он потерял Коула. Здесь он точно не мог отрицать свою вину. Одно дело просто не дать то, чего от него хотели, а другое — вести себя так, как вел Андерсон. Несомненно, Хэнк любил Гэвина. Но не так, как хотелось покойному детективу. Андерсон любил теплой дружеской или даже отцовской любовью, которая затерялась где-то в глубинах его уставшего разума. Он не мог дать большего при любом раскладе, как бы себя не мучил, не заставлял. Он всегда думал о Риде как о каком-нибудь младшем родственнике, а иногда, когда Гэвин вел себя будто маленький ребёнок, как о собственном сыне. Хэнк знал, что он не может пустить себе пулю в лоб. Просто потому что это было бы несправедливо. Только этой мыслью он жил. Андерсон не знал, как долго Гэвин болел — не было ни единого намека или записей, в которых бы он упоминал свое состояние. Он терпел, пока Хэнк отталкивал его. И сейчас время Хэнка терпеть. Бывший полицейский надевает свою старую толстовку, из которой никак не удается вывести грязные пятна, наматывает поводок Сумо на кулак и медленным шагом направляется в сторону детройтского кладбища, где его встретит Коннор. Снова. И снова.