Я давно влюблен в тебя

      Ну вот как его угораздило так вляпаться? Тсуна не знал, а Реборн не спешил его просвещать.       Началось все с того, что вернувшись из будущего, Тсуна понял, что ему перестала нравиться Киоко-тян. Нет, она конечно все такая же милая, но он воспринимает ее как сестру.       “Ладно,” подумал тогда Тсуна, и обратил внимание на Хару. Не зря же девушка в десятилетнем будущем выглядела более женственной? Но увы, восхищение Хару, так похожее на его преклонение перед Киоко, вызывало те же чувства, что и преданность Гокудеры: вроде бы приятно, но жутко смущает, а порой и раздражает.       Третьей в списке предполагаемых девушек была Хроме. Он до сих пор помнил, как смутился, когда девушка поцеловала его в щеку во время конфликта колец. Собрав всю решимость в кулак, Тсуна пригласил девушку погулять. Никаких поцелуев не было и в мыслях. Да он даже за руку ее не держал! Но Мукуро, тайком присматривающий за Наги, решил иначе. Туманник, воспринимающий своего медиума не то как свою девушку, не то как младшую сестренку, недвусмысленно дал понять, что дальше этой прогулки отношения у них не зайдут. Тсуна почти не расстроился: Хроме привлекала его в роли девушки даже меньше чем Хару.       Может Тсуна и дальше продолжал бы поиски своего идеала женской красоты, но возвращаясь домой после прогулки с Хроме случайно увидел двух целующихся парней. Обычно, видя парочки Тсуна смущался, но тогда, вместе со смущением пришло и возбуждение. Позже, когда он оказался один в комнате, Тсуна (не без помощи компьютера) смог лично убедиться в своей ориентации. Тогда он подумал, что это не конец света и в общем-то был прав. Конец наступил немного позже, когда Тсуна заметил насколько красив его хранитель Облака. Вот тогда-то он понял, что точно пропал.       С такими невеселыми мыслями парень и пришел в школу. Благо, сегодня ему посчастливилось идти туда одному и поэтому никто не мешал думать. Тсуна боялся того, что будет дальше. Как ему теперь реагировать на Хибари Кёю? Может стоит сделать вид, что ничего не произошло? Или лучше подойти и извиниться? К счастью, в этот раз ГДК не стал лично проверять форму учеников и Тсуна даже смог вежливо улыбнулся Кусакабе-сану. Помощник ГДК улыбнулся в ответ и почему-то пожелал удачи. Интуиция подсказывала, что никакого внепланового теста не будет. - Савада! Экстремально вступай в мой боксерский клуб! - Рёхей был как всегда в своем репертуаре. - Нет, но спасибо, старший брат…- ему сейчас явно не до боксерского клуба. - Никчемный Тсуна, твое место в комитете садоводов, - ни с того ни с сего сказала Курокава Ханна. Нет, она конечно и раньше его недолюбливала, но чтобы так… Ведь если Тсуна присоединится к комитету садоводов, он автоматически останется неудачником до конца жизни. Даже будь он хоть сто тысяч раз десятым боссом это ничто не изменит. А вообще странно, что Курокава это ему предложила: с тех пор, как он понял, что не любит Киоко, она даже здоровалась с ним через раз.       Рёхей и Курокава были не единственными, кто агитировал его и остальных вступить в какой-нибудь клуб или комитет. Лишь когда пришел учитель, Тсуна наконец понял что со всеми произошло. - Доброе утро, класс. Как вы уже знаете, в школе появилось новое правило. Теперь все ученики, начиная со вторых классов, обязаны состоять в каком-нибудь кружке или комитете. У вас есть время до конца обеда, чтобы записаться туда, куда вам хотелось бы. Тех, кто к тому времени не определится, распределят туда, где будут свободные места. А сейчас записывайте тему урока…       Дальше Тсуна не слушал. Все его мысли занимало объявление учителя. С одной стороны, ему надо побыстрее вступить в какой-нибудь клуб, чтобы его не распределили в комитет садоводства. Но вот с другой, шансы понравиться Хибари-сану стремительно приближались к нулю. Всем было прекрасно известно, что Кёя ненавидел тех, кто собирается в группы. И если Вонголу он еще мог как-нибудь простить, то вот какой-нибудь кружок…       Если так подумать, у Тсуны и до этого почти не было шансов. Ну разве может такое травоядное, как он, понравиться хищнику всея Намимори? Конечно, оставался призрачный шанс на то, что в будущем Тсуна станет достаточно сильным, чтобы заинтересовать Кёю. Но после его вступления в клуб пропадет и он. Ну почему Тсуна всегда влюбляется не в того, кого надо? Хотя нет, сравнивать его чувства к Киоко и Хибари нельзя, ведь то, что он чувствует к хранителю Облака отличаются от того, что он чувствовал к Сасагаве.       Сестра Рёхея была для него кем-то вроде луча солнца. Доброта Киоко к остальным делала ее в глазах Тсуны ангелом. Не удивительно, что в итоге он понял, что любит ее только как младшую сестренку. Хибари же на первый взгляд был полной противоположностью девушке. Замкнутый, неразговорчивый, похожий на огромное грозовое облако. Лишь со временем Тсуне удалось разглядеть в суровом хранителе человека.       Ему редко удавалось различить эмоции в серых глазах. Никто и никогда не видел, как радуется Хибари. Можно было бы подумать, что грозный глава ДК вообще не способен чувствовать что-либо. Наверное, большинство школьников так и думали, и еще недавно Тсуна был с ними согласен. Он бы и дальше так думал, если бы не изменился сам. Лишь приняв тот факт, что ему нравятся парни, Тсуна стал внимательнее присматриваться к окружающим.       Тогда-то он и заметил, что взгляд серых глаз становится теплее, когда Кёя смотрит на своего питомца или другого милого зверька. Затем пришло осознание того, что грозный хищник может быть заботливым. По крайней мере с животными точно. Когда Тсуна это понял, было уже поздно что-либо менять: он влюбился. Ему хотелось, чтобы стальные глаза смотрели на него с такой же теплотой, как и на тех животных. Тсуна раз за разом ловил себя на мысли, что хочет хотя бы раз прикоснуться к волосам своего Облака. От чего-то ему казалось, что они обязательно окажутся мягкими как шелк.       Вполне возможно, что его влюбленность так и осталась бы такой же легкой, как и восхищение Киоко, но увы… Мимолетно брошенное “зверек” вместо привычного остальным “травоядное”, легкая полуулыбка, случись им сойтись в битве, блеск стальных глаз: как мало нужно человеку, чтобы начать себя обманывать.       Тсуна знал, что надежда в его случае бесполезна, если не сказать губительна. Хибари никогда не ответит на его чувства взаимностью, в лучшем случае рассмеется в лицо или изобьет до полусмерти. В худшем же Тсуну ждало безразличие. Точнее, он думал так, до того как попал в свое нынешнее положение. Кёя ненавидит травоядных, которые собираются в группы. Уже только этого достаточно, чтобы понять, что Тсуна обречен. Но если это еще можно пережить, то от осознания ситуации, в которую он угодил по собственной глупости хотелось расплакаться от жалости к себе и сигануть с ближайшей крыши.       Признаться в любви и получить безразличие в ответ это одно, но когда ты вынужден повторять свое признание раз за разом, это другое. И самое паршивое даже не то, что Хибари не воспринимает его слова всерьез, а то, что Тсуна сам загнал себя в эту ловушку. Будь он немного смелее, он бы молча выслушал, что думает о его чувствах Кёя. Конечно, Тсуна был почти уверен в том, что получил бы Камикорос, но сейчас это казалось лучшим исходом, чем ситуация, в которой он оказался. - Джудайме! - надо же, за своими мыслями Тсуна не заметил, как закончился первый урок и к его парте подошли Ямамото и Гокудера. - Да, Гокудера-кун? - оставалось надеяться, что он не прослушал что-нибудь важное. Будет неприятно, если друзья подумают, что ему нет до них никакого дела. В конце концов, пожалеть себя можно и дома. Тсуна приготовился внимательно слушать. - Вы уже выбрали клуб, к которому хотите присоединиться? - Еще нет, - осторожно ответил Тсуна. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего ему не предложат. - Тогда, может быть мы вместе вступим в математический клуб? - Наверное, Хаято считал это хорошей идеей, потому что никто из Хранителей не вступит в этот клуб. Не то, чтобы Тсуна не ценил стремление своей самопровозглашенной правой руки проводить с ним больше времени, но это уже перебор. - Спасибо, Гокудера-кун, но ты ведь знаешь, что я и математика вещи несовместимые. - Тсуна виновато улыбнулся, надеясь, что Гокудера не очень сильно расстроится. - Ха-ха, Тсуна, математика явно не для нас с тобой, - улыбнулся Ямамото. Тсуна знал, к чему идет разговор и потому уже подбирал формулировку для вежливого отказа. - Может быть вступишь в бейсбольный клуб? Я уверен, что у тебя получится. - Спасибо, Ямамото, - Тсуна вдруг вспомнил, как расстроился его друг, когда сломал руку и не смог играть. Интуиция молчала, но парень на всякий случай решил перестраховаться: - я подумаю.       От дальнейших предложений Тсуну спас звонок на следующий урок. Так как после этого урока был перерыв на обед, парень снова не смог сосредоточится на словах учителя и погрузился в свои мысли. Надо было что-то решать, причем быстро. Если он до конца перерыва не решит, к какому клубу присоединиться, его ждет комитет садоводства и вечный позор в придачу. С другой стороны, терять ему уже нечего, так как единственный человек, чье мнение действительно интересовало Тсуну, одинаково презирал все кружки. Кому вообще пришла в голову идея обязать всех учеников вступить куда-нибудь? Хибари же добрую половину школьников прикончит.       Обычно время на уроке английского тянулось бесконечно долго, но сегодня пролетело совершенно незаметно. Тсуна с удивлением обнаружил, что до звонка осталось всего пятнадцать минут, хотя готов был поклясться, что занятие только началось. Впрочем, додумать эту мысль он не успел: дверь в класс распахнулась и вошел глава Дисциплинарного комитета. - Вообще-то, урок еще не закончен, - учитель перевелся к ним недавно и потому не знал, что с Хибари лучше не спорить. - Мне нужен Савада Тсунаеши, - безразлично ответил Кёя, проигнорировав слова учителя. - Я ведь вам уже говорил, у нас урок английского. - не сдавался преподаватель. Ему, конечно же намекнули, что с Хибари лучше не спорить, но возможности на практике проверить слова более опытных коллег у него еще не было. - Мне без разницы, что у вас сейчас. У нас собрание Дисциплинарного комитета и не хватает на нем только Тсуны. - похоже, терпение у Хибари было на исходе, так как в его руках появились тонфа. - А что, Савада состоит в Дисциплинарном комитете? - поинтересовался преподаватель. К его чести, ему удалось сохранить безразличное выражение лица, но голос его немного подвел. Тсуна и сам хотел задать этот вопрос, но встретившись взглядом со своим хранителем Облака, понял, что тот не шутит. - С сегодняшнего дня, - слегка улыбнулся Кёя. Тсуна чувствовал, что еще немного и его Хранитель забьет учителя до смерти. Не то, чтобы ему так уж сильно было жаль преподавателя, но неприятностей не хотелось. Быстро кинув учебник в сумку, Тсуна вскочил со своего места и громко сказал: - Я готов, Хибари-сан. - Джудайме! - Гокудера моментально достал динамит. - Не надо, Гокудера-кун. - интуиция буквально вопила о том, что нужно срочно покинуть класс вместе с Хибари. Похоже, терпение у хранителя Облака было на исходе. - Тогда я пойду с вами! - не сдавался хранитель Урагана. - Не думаю, - Кёя покрепче сжал тонфа и сделал шаг к Урагану. - Хибари-сан! Нам пора! У нас же собрание, - Тсуна старался не думать о том, что он на глазах у всего класса повис на главе ДК.       Как ни странно, Кёя немного успокоился и позволил вытащить себя за дверь. Тсуна буквально физически ощущал облегчение всех, кто остался в классе. Наверное, его уже мысленно похоронили, ведь тех, кто привлекал внимание Дисциплинарного комитета, больше никто никогда не видел. - Хибари-сан, а у нас правда сейчас собрание? - не то, чтобы Тсуна не верил своему хранителю, но интуиции он привык доверять больше. - Ну конечно же нет, зверек. Я терпеть не могу сборища. Кусакабе сам обо всем им расскажет. А у нас с тобой сейчас обед. - Обед? - Наверное, Тсуна сейчас выглядит так, словно подумал, что Кёя собирается есть на обед его, что, впрочем, не далеко от правды. - На крыше, - невозмутимо продолжил Хибари, открывая дверь, ведущую на лестницу и пропуская Тсуну идти вперед.       Интуиция молчала, а значит с крыши его никто сбрасывать пока не собирался. Это придало Тсуне немного уверенности, и он смог добраться до места назначения, ни разу не перецепившись.       Когда Кёя снял с себя пиджак, ему пришлось приложить все усилия, чтобы отвести взгляд от своего Облака. Тсуна прекрасно понимал, что Хибари не оценит подобный интерес к своей персоне. Особенно сейчас, когда его “босс” на нем “тренируется” в признаниях в любви.       Словно почувствовав, что его хозяин собирается есть, из ниоткуда появился Хиберд, тихонько напевая гимн школы Намимори. В серых глазах появилось несвойственное им тепло, и Тсуне пришлось снова отводить взгляд. Оставалось надеяться, что подобные обеды не войдут в привычку. Не то, чтобы он был против, но это было похоже на пытку.       Ну почему Кёя такой красивый? Впрочем, ёкай и должен таким быть. От чего-то Тсуне было сложно поверить в то, что обычный человек может быть таким… Хибари. Кёя был настоящим хищником: сильным, страшным и безумно притягательным. Его сторонились люди, но к нему тянулись животные. Не будь у него демонического характера, за ним бы бегала вся школа. Впрочем, Тсуна начал подозревать, что именно из-за характера Хибари он и влюбился. Его привлекала противоречивая натура хранителя Облака. Парню хотелось заглянуть под непроницаемую маску. Кёя редко показывал эмоции, но Тсуна мечтал, что однажды сможет с уверенностью сказать, о чем думает его возлюбленный. А пока что, оставалось лишь задавать вопросы и надеяться на ответ. - Хибари-сан, зачем мы здесь? - Тсуна решил, что стоять, когда твой собеседник сидит, невежливо и потому присел рядом. - Я уже говорил, зверек. Мы здесь обедаем, - Хибари открыл свою коробочку с бенто. Не то, чтобы Тсуна специально туда смотрел, но… Там были зерна! Рис, пшено и еще несколько видов зерна, которых Тсуна не знал. - Хибари-сан, - нет, конечно, Кёя не сошел с ума, а всему этому есть разумное объяснение. - Вы ведь не собираетесь это есть? - Это? - на лице хранителя Облака появилась легкая улыбка: - Это бенто для Хиберда. Он привык обедать со мной. - А, понятно, - Тсуна и подумать не мог, что Хибари настолько привязан к питомцу. Он осмотрелся, ища взглядом еще одну коробочку. Странно, но бенто Хибари нигде не было видно. - А где ваше бенто? - Ну, ты ведь поделишься. - не вопрос, утверждение. Нет, конечно Тсуна вовсе не был против того, чтобы разделить бенто. Просто сейчас, этот момент на крыше очень сильно напоминал свидание и от этого шатену было неловко. Он совершенно не знал, как нужно себя вести и что говорить. Тсуна молча поставил свою коробочку между ними и едва слышно произнес: - Итадакимас.       Они ели в молчании. Тсуна был слишком напряжен, чтобы говорить о чем-либо: все его силы уходили на то, чтобы медленно поглощать пищу и при этом не подавиться. Ему нравилось присутствие Хибари, но он боялся сделать что-нибудь не так. Кёя был вполне доволен тишиной и тоже не торопился нарушать молчание. Он изредка посматривал на Тсуну из-за чего парню приходилось прилагать все усилия, чтобы не выдать свое волнение. Единственный, кто не обращал внимания на напряженную атмосферу, Хиберд. Он просто выбирал самые вкусные зернышки и поедал их, периодически что-то насвистывая.       Наконец, когда с обедом было покончено, довольный глава ДК отложил в сторону палочки и серьезно спросил: - Ты ничего не хочешь мне сказать? - от его тона Тсуна внезапно захотел признаться во всех смертных грехах. Впрочем, окажись на его месте кто-то другой, его бы посетило то же желание. Осторожно заглянув в глаза цвета расплавленного серебра, парень понял, какого признания от него ожидают. - Я… - неуверенно начал Тсуна. Как оказалось, признаваться во второй раз было ничуть не проще, чем в первый. Конечно, за время обеда он немного привык к присутствию Хибари, но ему все равно было страшно. А что, если на этот раз ему окончательно откажут? Конечно, сама ситуация с репетицией приносит боль, но это все же дает призрачную надежду. - Громче, зверек. - судя по тому, что его руки все так же лежали на коленях, Кёя не собирался доставать тонфа. И хотя одна его фраза может ранить куда сильнее, это немного подбодрило Тсуну. - Я люблю вас, Хибари-сан, - на этот раз его слова прозвучали немного громче. Тсуна с опаской посмотрел на хранителя Облака. Выражение его лица не изменилось. С одной стороны, это было хорошо, но вот с другой… Да, Тсуна все же надеялся на какую-нибудь реакцию. - Надо еще потренироваться, - равнодушно сказал Хибари, а затем добавил: - завтра обедаем здесь же. - И я должен приготовить для вас бенто? - осторожно поинтересовался Тсуна. Не то, чтобы он хотел проявить инициативу, просто решил уточнить. Хваленая интуиция говорила, что ответ будет положительным. - Ну, я же не могу прийти в школу с двумя коробочками бенто, - В том, что Хибари снова возьмет бенто для своей канарейки, Тсуна не сомневался. Он согласно кивнул. И лишь потом, когда Тсуна снова оказался в классе, до него дошло, что завтра с двумя коробочками бенто придется идти ему.