Не делай мне больно

      Игорь на удивление Ри и назло Миронy оказался самым обычным парнем, готовым краснеть и прятать свои очаровательные глаза цвета хорошего шотландского виски каждый раз, когда кто-то говорит о нём что-то хорошее. И, черт возьми, как же ему это шло! Антиповой всегда сразу же начинали нравиться те друзья Саши, которые не зазнавались, тонув в своей популярности, а вот так вот спокойно могли сидеть в компании студентов и шутить про рыбок в аквариуме. Девушка не хотела произносить это в своей голове, но было в этом парне что-то такое, что очаровывало, от чего ноги моментально подкашивались и хотелось бесконечно долго улыбаться ему и любоваться его улыбкой. Однозначно, дело здесь было не только в довольно скромном поведении Игоря. Мирон готов был поклясться чем угодно, что буквально почувствовал насколько сильно его подругу потянуло к голкиперу. Весь вечер девушка мило беседовала с Сашей и Игорем, а Фёдорову каждую минуту казалось, что он долбанный лишний в этой весёлой компании. Каждой своей улыбкой, подаренной футболистам, Ри причиняла Мирону почти ощутимую физическую боль, в то время как Саша пытался запомнить каждую секунду такой Арианы. Конечно, Кержаков не мог не заметить то, как Мирон убивает взглядом Акинфеева, и это в какой-то степени его очень даже забавляло. Мирон-то не знал, что Игоря привлекают только футбольные мячи, а до девушек ему вообще нет дела, а вот Саша знал, и даже хотел подбодрить этим Фёдорова, только тот огрызнулся, не дав Кержакову договорить. Нападающий просто пожал плечами и обратился к девушке с замечательной новостью о том, что заберёт её домой через две недели, и эти четырнадцать дней она будет жить с ним и Игорем в специально арендованной им сегодня квартире недалеко от места, в котором они сейчас отдыхали. Ариана была очень этому рада. Мирону же как-то резко захотелось придушить этих долбанных футболистов, желательно их именными футболками. Интересно, они возят их с собой?       Поначалу Мирон хотел психануть, но потом осознал, что завтра он улетает, и Ри в любом случае пришлось бы куда-нибудь съезжать. А тут она ещё и в России окажется намного раньше, чем планировала. Значит, они легко смогут увидеться, когда у Мирона и Димы закончатся дела в Украине. Фёдоров, кстати, смог привлечь внимание девушки новостью о том, что они с Димой едут в небольшой тур. Правда, он уже был на грани отключки, и мало кто что понял в его пафосно-пьяной речи. Не потому, что у него язык заплетался, он просто говорил как-то непонятно, будто на выдуманном языке. Парни, кстати, даже не поняли, что свою черту дозволенного алкоголя Мирон сегодня уже трижды перешёл. Им об этом через несколько часов сообщила Ариана. Сейчас же все искренне порадовались за молодых музыкантов. Игорь даже предложил выпить за то, что у парней всё получилось. Под конец вечера, употребив еще столько же алкоголя, Мирон решил, что ведёт себя как маленький ребёнок, которому родители не купили ту игрушку, которую он просил, но понять, стыдно ему или же это всё алкоголь, он так и не смог. Зато смог снова подняться и повторно привлечь к себе внимание присутствующих. Игорь с Сашей хотели паниковать и были готовы к успокоению буйного, но Ри быстро убедила их в том, что это всё ещё нормально. Пиздец, мол, начнётся, когда на стол полезет или в караоке начнёт проситься. Пока нужно просто дать ему высказаться.       – Малая, ты уже совсем взрослая, теперь тебе все будут этим тыкать, но, знаешь, не ведись. Помнишь, я как-то сказал тебе, что главное то, что ты чувствуешь и переживаешь? Всё твоё вот здесь, – Мирон постучал себя пальцем по виску, – И здесь, – он положил руку на сердце, – Так вот, помни об этом. Каждое мгновение в твоей жизни равно какие-то эмоции, чувства, мысли, тебе необязательно их показывать, тебе стоит их запоминать и фильтровать, чтобы понимать, как ты работаешь. Ты можешь творить любую хуйню, это вообще неважно, если ты от этого получаешь удовольствие и если чувствуешь, что это правильно... – Фёдоров посмотрел в глаза девушке, словно пытаясь что-то передать ей через этот взгляд. Он выдержал ещё некоторую паузу, потом оживился, что-то вспомнив, и продолжил: – Недавно ты сказала, что тебе всегда было на кого положиться, и ты боишься это потерять. Саня, – он повернулся к Кержакову, – представляешь, она думает, что от нас можно избавиться. – Саша улыбнулся и отрицательно помотал головой, – Ну вот, видишь, малая, можешь делать с этим миром (только без агрессии и насилия), что хочешь, мы всегда будет рядом. С Днём Рождения. И не пей на Родине без меня много.       Ри тихонько смахнула рукой слезинку с ресниц, делая вид, что убирает прядь волос за ухо и, улыбаясь, встала и подошла к Мирону, чтобы заключить того в объятья. Рядом сидящий Игорь заметил это и, как только она вернулась на место, легонько похлопал её по предплечью, шепнув ей на ухо: "Повезло тебе с защитой". Арина только кивнула, пряча улыбку в бокале и с нежностью наблюдая за тем, как Саша, улыбаясь, жмёт руку Фёдорову и что-то тихо с ним обсуждает. Ри всегда удивлялась умению Мирона включать режим "забыли обо всём, просто кайфуем" и тому, как он, казалось бы совершено не интересуясь происходящим, позже умел подбирать и говорить нужные слова, оказываясь в курсе всего. Как сейчас. Возможно, он просто хорошо разбирался в людях, знал, что им нужно и давал им это. Может, просто делал всё от сердца. Это было неважно. "Всегда будем рядом" – вот что важно. Только сейчас Ариана по-настоящему поняла, что расстояние всего лишь маленькое испытание, которое люди должны уметь преодолевать. Тем более в дружбе. Да, завтра Мирон улетит в тур, прямиком за своей мечтой. А через пару недель Саша отвезет её в Питер, а сам уедет в Москву. Их не будет рядом в физическом понимании. Но они будут с ней: в душе, в сердце, ведь оттуда им никуда не деться...       "МЫ – ЭТО ПИТЕР!" – громко кричал Мирон, стоя на столе под громкий свист и аплодисменты футболистов. "Мы – это Питер!" шептала себе под нос Ариана, не понимая, при чём тут громко поддакивающий Акинфеев, который с Питером никак не связан. Позже она поймёт, а пока он и сам мало что понимал...       Вечеринки до утра не получилось: Мирон напился до состояния, когда в мыслях только куда-нибудь упасть; у Саши проснулись рыцарские качества и он любезно согласился отвезти Фёдорова домой, они, видимо, очень хорошо поладили. Поэтому Кержаков, убедившись в том, что Игорь сможет объяснить таксисту путь до квартиры, нырнул в пойманную машину, где уже мило похрапывал Мирон.       Игоря подобное поведение друга слегка смутило, но ему было приятно осознавать, что Саша не побоялся доверить ему "самое-дорогое-что-у-меня-есть-после-дочери". Ариана же, мягко говоря, искренне негодовала из-за того, что друг вот так просто оставил её совершенно чужому, хоть и симпатичному, но чужому мужчине. Заметил, зараза, что вратарь понравился девушке. Подстроил всё. Антипова мысленно успокаивала себя тем, что убьёт Сашу, как только снова увидит его. Неужели правда можно вот так просто оставить ребёнка с чужим дядей? А если этот очаровашка окажется маньяком? Вдруг днём он ловит мячи, а вечером маленьких доверчивых девочек? Хотя... Ри всё больше убеждалась в том, что он больше похож на плюшевого зверька. У девушки в детстве был барашек, которого папа привёз ей из командировки в качестве подарка на новый год. Игорь был похож на это маленькое плюшевое создание. Такой же мягкий с добрыми глазами. Его хочется обнять и не отпускать. Нет, он точно не маньяк. Маньяки не похожи на барашков.       Ариана перевела взгляд на Игоря и по его выражению лица сразу же поняла, что нянчиться он ни с кем не собирается. Видно было, что он очень устал и медленно начинал раздражаться всякими мелочами типа отсутствия свободных такси. Или же его беспокоило что-то ещё? А чёрт его знает... Девушка просто глубоко вдохнула и направилась к нему.       – До дома можно прогуляться, тут недалеко, – неожиданно сказал Игорь, провожая взглядом очередную проехавшую мимо машину, и Ри застыла.       – Нет, если ты не хочешь... – ступор девушки, видимо, напугал Акинфеева, и он решил как-то выкрутится.        Ариана помотала головой, протягивая Игорю руку. Парень улыбнулся и принял протянутую ладонь в свою. Они молча двинулись вниз по улице, думая каждый о своём. Как же удивительно складывается этот день. Неужели за Арианой наконец пришло счастье? Она не хотела знать ответа на этот вопрос, потому что знала – заслужила. Заслужила смеясь передвигаться по поребрику, опираясь на капитана одного из лучших футбольных клубов России. Заслужила бегать за голубями в компании человека, который, кажется, начинал становится для неё кем-то большим нежели просто парнем, который позвал её прогуляться. А Игорь просто был готов лично выровнять все бордюры в Лондоне, чтобы одна юная особа могла передвигаться по ним без хныканья, был готов сгонять все голубиные стайки прямо под ноги этой маленькой неугомонной девушки, чтобы она могла с громким "вахаха" разгонять этих несчастных птиц. А почему ему хотелось всё это делать, он не знал, да и особо не пытался сам себе это объяснить. Зачем усложнять? Наслаждаться надо. Так же, вроде бы, Мирон говорил...       Прыгая на очередную стайку птичек, Антипова застыла по приземлению, пораженная одной странной, возможно даже безумной, идеей.       – Игорь, – позвала она парня, присаживаясь на изгородь велопарковки – ты вообще бывал в Лондоне?       Акинфеев задумался и присел рядом с ней.       – Бывал, но вот так вот, чтобы в отпуск, первый раз, даже как-то страшно, – посмеиваясь. ответил он, разглядывая виднеющийся вдалеке Тауэрский мост.       – Хочешь, покажу, – Ри кивнула головой в сторону моста.       Игорь успел только кивнуть и открыть рот, чтобы что-то сказать, как Антипова уже двумя руками потащила его за собой, что-то увлеченно рассказывая о том, как впервые гуляла по Лондону. В этот момент, наверное, именно в этот момент что-то наверху случилось такое, что заставило этих двоих смотреть на ночной Лондон, бросая порой слишком долгие взгляды друг на друга... Именно в этот момент каждый из них решил, что должно быть как-то так... Именно в этот момент...       Но вот дальше как-то не срослись... Поначалу даже разговор у этих двоих, мягко говоря, не шёл. Они не совсем понимали о чём стоит говорить в таких ситуациях, поэтому Ри просто рассказывала какие-то факты из истории Лондона, а Игорь слушал, чему-то удивляясь, над чем-то смеясь.       Они стояли на Тауэрском мосту. Часы показывали три ночи. Девушка успела немного замерзнуть, но старалась не подавать никаких признаков, на это указывающих. Правда, Игорь всё равно заметил, что что-то не так, и после нескольких минут спора всё же накинул на неё свою олимпийку с символикой своего клуба. Ариана не могла не посмеяться над тем, что он таскает эту "штуку" с собой, но Акинфеев быстро заверил её в том, что она старая, но первая, которую он стал носить будучи капитаном, потому так дорога ему, а ещё он просто забыл вытащить её из рюкзака. Ри немного поразила эта история. Как-то это было по-детски мило, что ли...       Разговор тем временем каким-то волшебным образом уже перешёл на личную жизнь девушки. Причём как это вышло не заметили оба. От того обоим стало неловко. Но только Игорю очень важны были несколько пунктов. Он чувствовал, что обязан кое-что прояснить в своей голове.       – Слушай, а твой Мирон нормально отнесётся к тому, чем ты сейчас занимаешься? – немного смутившись, спросил Игорь.       Ариана, которая всё это время рассматривала шрамы на пальцах Игоря, резко бросила его руку и обиженно посмотрела на парня. Опять этот вопрос. Он всерьёз преследовал девушку весь этот год. И вот снова. Перед ней симпатичный парень, к которому она очень хочет что-то чувствовать. И тут появляется Мирон. Не физически, конечно, хвала богам. Но всё равно хочется его за это треснуть.       – Вообще-то, Мирон не мой. Нет, то есть мой. Хотя нет, подожди, он же не вещь какая-то. Он мне просто друг. Не парень. Не муж. Просто друг. Сколько раз и на скольких языках надо это сказать, чтобы мир, наконец, это понял?       – Мне достаточно одного раза, – уверенно заверил её Игорь.       – Ах, ну прекрасно! Ну так слушай, Игорь: Мирон не мой парень. Miron is not my boyfriend. Myron ist nicht...       – Тихо-тихо, я понял, – Игорь улыбнулся, вновь протягивая девушке свою руку, но она не обратила на неё никакого внимания.       Девушка, задумавшись, разглядывала гладь ночной Темзы, маячащие по обеим берегам машины и что-то тихонько шептала себе под нос.       – Ариаш? Ты чего? – Игорь положил руки на плечи девушки и попытался заглянуть ей в глаза. Из-за огромной разницы в росте получалось не очень хорошо... – Я тебя обидел? Прости, я...       – Нет-нет, что ты. – Ри улыбнулась и подняла на него слегка влажные глаза. "Ариаш". Чёрт, как же давно это не звучало так прекрасно. Антиповой очень захотелось крепко-крепко обнять Акинфеева и рассказать всё, что в последнее время её тревожило. Ей казалось, что ему можно верить просто без всяких проверок временем. – Просто вспомнила кое-кого и слова, сказанные им об этом месте. Зря мы начали все эти разговоры об отношениях... – она прикусила губу, – Он не забыл, понимаешь? Не приехал, но и не забыл.       По щекам девушки одна за другой медленно стекали тёплые солённые капли. Игорь не знал, что делают с девочками в таких ситуациях. То есть прям серьёзно. Он вообще впервые с этим сталкивается. Ей не идут слёзы. Она не должна плакать. Вот это он почему-то точно знал.       – Не плачь, маленькая, ну, чего ты? – ласково приговаривал он, смахивая слезинки с её лица большими пальцами.       Антипова мягко улыбнулась сквозь слёзы и, отстранившись от Игоря, потянулась к своей сумочке. Акинфеев не стал ей мешать. Она аккуратно достала маленькую голубую коробочку, перевязанную белой атласной ленточкой, сверху которой была прикреплена записка. Игорь вспомнил, что Саша передал девушке эту коробочку со словами: "От Миши". Ариана без всяких слов показала записку Игорю. "Открой там". Два слова. Видимо, значащих очень многое. Однако, Акинфеев с недоумением разглядывал бумажку, пока Ри не объяснила:       – Когда мне было четырнадцать мне очень сильно нравился младший брат Саши. Однажды я не вытерпела и пошла к Мише на важный разговор, он меня выслушал и сказал: "Давай так, ты поступишь в свою Англию, тебе исполнится восемнадцать, я приеду, и мы поговорим ещё раз". Через пару лет мы уже во всю смеялись над этой историей. До сих пор удивляюсь тому, как он выдержал всё это и не заржал мне в лицо. Тогда мы сошлись на том, что всё же встретимся на Тауэрском мосту, чтобы посмотреть, какая из всего этого получится история. Но когда я улетала в Англию, он не то что не прилетел, он мне даже не позвонил... Он вообще перестал хоть какие-то признаки жизни для меня подавать. И вот сейчас... Я даже не знаю, как на это реагировать...       Ариана просто смотрела вдаль. На Лондон. На город, в котором когда-то мечтала любить. Смотрела, рассказывала свою самую странную историю из жизни и плакала. Сейчас она совсем другая. Да и Лондон оказался не сильно романтичным городом. Ну, или, по крайней мере, ей, знающей всю подкорку этого места на карте, он таким не казался. А Игорь молчал. Девушка в этот момент казалась ему такой маленькой, узнавшей, что сказки всего лишь сказки, а рыцарей не существует и очень разочарованной во всем этом. Принц оказался красиво сливающимся умником. Не захотел спасать от дракона. И она вся такая маленькая принцесса теперь просто твердила всем и вся, что любовь придумали дураки, которым делать нечего. А её принц тем временем понял, что натворил и прислал гонца с извинениями. Вот только нужны ли они сейчас принцессе? Это очень хороший вопрос. Ему вновь захотелось обнять её, сказать, что всё хорошо, что у неё просто хорошие друзья, и никто её ни к чему не обязывает, что Миша всё это время был очень занят, но что-то остановило его. Хотела ли она услышать эти слова? Он не знал. Но решил узнать.       – Ты до сих пор его любишь, Ариаш? – как можно более отстранёно спросил он.       – Что? Нет! – громко воскликнула Ри, – Я и тогда не любила его. Сам подумай. Какая любовь в четырнадцать лет? Он просто был большой, красивый, а я маленькая и глупая. Он скучал по Сашке, когда тот был на тренировках или сборах, поэтому проводил очень много времени со мной. Я пенальти ему била, делала вид, что мне правда это интересно, да и... Боже... Надо позвонить ему, наверное... – Антипова вновь полезла рукой в сумочку, но Игорь остановил её, перехватив её запястье.       – Открой для начала его подарок. Может, всё не так плохо. И ты паникуешь без особой на то причины. Он же не дурак. И прекрасно понимает, что ты была ребёнком.       Ри буквально ожила. Ей почему-то в голову пришло сразу самое плохое. Она даже не подумала о том, что там может быть обычный подарок на день рождения. Без колец и рук с сердцами. Возможно, если бы Игоря рядом сейчас не было, она бы уже сидела на асфальте с телефонной трубкой в руках и несла бы какую-нибудь чушь Мише. В конце концов, орала бы "ЧТО Я НАДЕЛАЛА?!" на всю Англию.       Она дрожащими пальцами открыла коробочку и лёгким движением руки вынула оттуда браслет с гравировкой на серебряной вставке, к которому была осторожно прицеплена ещё одна записка. Ариана и её показала Игорю. Только на этот раз искренне улыбаясь. "Прости, что не смог приехать. Рад, что у тебя всё получилось так, как ты задумала. Люблю тебя, мелкая. Не забывай меня. Надеюсь, ты не подумала, что я забыл тебя." А надпись на браслете гласила – "only you make your history"**.       Девушка выдохнула всё напряжение и вдохнула, чтобы не разрыдаться вновь. Она протянула Игорю руку, указывая взглядом на браслет, и он послушно застегнул тот на её запястье. А она плакала. Плакала и смеялась. Игорь сразу это заметил. Он смотрел на неё и не мог понять, что с ним происходит. Что делает с ним эта маленькая девочка, которая плачет оттого, что нужна кому-то в этом мире. В ней было что-то особенное. Он это точно знал. Правда, что конкретно, сказать не мог, да и не важно все это. Он где-то слышал, что если человек кажется тебе особенным, но ты не можешь понять почему, значит, скорее всего, особенным его сделал ты. Все сомнения, что были раньше, рядом с этой девочкой отошли куда-то вдаль. Всё, чего он боялся, казалось таким глупым. А она такая красивая. Вытирает слёзы, смотрит на свой любимый город, держит его руку в своей маленькой ладошке и так аккуратно обнимает его плечо. Его рука медленно поглаживает её спину. Так осторожно, почти невесомо. И кажется, что всё так и должно быть. Он боялся, что коснись он её чуть весомее, и она тут же исчезнет, как мираж. Она такая маленькая и хрупкая, а он большой и сильный, и он, сам не зная почему, хочет взять и спрятать её от всего мира. Мира, который она, вообще-то, любит. Мира, который идёт ей навстречу.       "Ну, это только пока," – ехидно усмехается жизнь.       "Это навсегда. Пожалуйста. Пусть для неё это будет навсегда," – совсем не слышно шепчет Игорь куда-то ей в макушку и решается вновь заключить её в свои объятья. Знает ведь, что холодно...       А над Лондоном тем временем уже начался рассвет. Тот самый, при котором всё красиво и так важно. Тот самый, который становится началом многих красивых историй. Дорогой рассвет, что же ты натворил в этот раз? ** "только ты творец своей истории"