Заново мир

Поэтесса-тогрута Акика Сано больше всего прославилась следующим пятистишиием: Сказали мне, что эта дорога Меня приведёт к океану смерти, И я с полпути повернула вспять. С тех пор все тянутся предо мною Кривые, глухие окольные тропы… Тогрута-недоджедай Асока Тано подозревала, что ее имя не зря созвучно с именем поэтессы. На ее жизнь стихотворение ложилось так хорошо, что аж зубы сводило. Как ушла из ордена, так и шныряет по обочинам и подворотням галактической истории почти тридцать лет. Но теперь у нее появился шанс – зачеркнуть настоящее, вернуть прошлое, изменить будущее. Как и в прошлый раз, Храм Времен оказался полон голосов. «А теперь – убей его». «Вот так и умирает свобода – под гром аплодисментов». «Все успехи цивилизации - ни что иное, как упражнения в ограничении свободы.» «Сила – это энергия, пронизывающая все пространство. Она присутствует в любых живых и неживых объектах». «Столько слов – и каждое ложь!» «- Врунианин Папанойда сказал, что все вруниане всегда врут. В чем здесь подвох? - В том, что Папанойда – панторанец.» Если ты хочешь вернуться в прошлое и начать сначала, стоит выбрать такой момент, когда это будет наименее заметно. Иначе друзья и знакомые будут удивлены тем, что ты не помнишь вчерашние события, тем, как изменились вдруг твои внешность, поведение и образ мыслей. Для Асоки Тано лучшим моментом очевидно был ее уход из ордена джедаев. Тогда она разорвала все старые знакомства, а новых обрести еще не успела. Освоившись с Храмом Времен, тогрута нашла точку, из которой можно было попасть на Корусант девятьсот восьмидесятого года Руусанской эры. Джедаи еще живы, Война Клонов в самом разгаре, Палпатин – не император, а простой канцлер. Она – наивная шестнадцатилетка, которая недавно была членом привилегированного военного ордена, а теперь стала никем, но еще этого не осознала. Заперлась в номере дешевой гостиницы, предается размышлениям о будущем. Самое время заявиться к ней в гости. «- Как представитель Галактического Банка, я хотел бы первым засвидетельствовать свое почтение новому ученику владыки Сидиуса. - Отлично. Значит, ты будешь первым.» Возможно, стоило выбрать момент пораньше. Тогда она могла бы спасти больше жизней. Ади Галлию, Мину Бонтери, Сатин Криз, тех юнлингов на планете, название которой она успела забыть. «Моя смерть не имеет значения. Среди людей ни одна индивидуальная смерть не имеет значения. Умирая, человек оставляет после себя свои дела и не умирает полностью, пока существует человечество.» Могла спасти, а могла и не спасти. Сатин, Галлия и Мина погибли на войне. Война – это всегда мясорубка и глупо надеяться, что на ней никто не погибнет. Предотвратить войну Асока не сможет. Ее цель – предотвратить всегалактическое предательство, которым война закончилась. Асока была не уверена, что у нее это получится, если она переместится слишком глубоко в прошлое. Поэтому она выбрала день своего ухода из ордена. «Мой дед правил Галактикой, хотя лишился рук и ног!» «- Ты убил моего отца! - Нет. Это Обиван убил твоего отца.» «Друг мой, там, где я теперь, нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего» Среди звезд открылся проход в нужное место: она увидела номер дешевой гостиницы, огни шахты за окном и шестнадцатилетнюю девчонку-тогруту, сидящую на кровати. Асока так и не смогла до конца разобраться, что же произойдет, когда она переместится в прошлое. Скорее всего, она просто возникнет ниоткуда и плюхнется на кровать рядом с молодой собой. В тот момент, когда юная Асока увидит взрослую Асоку, история Галактики начнет меняться. В тот момент, когда изменения станут необратимыми, предначертанное грядущее будет отменено. Произойдет ли это – зависит от тех слов, которые Асока Тано скажет самой себе. «Все мысли стоят того, чтобы быть выслушанными, их ценность определится позднее». «Любая система, которая позволяет людям выбирать своё будущее, обязательно кончает умеренностью и убожеством». «Общество творит собственную историю и склонно отбрасывать начало, либо забывая о нем, либо придумывая героев-освободителей. Имперское правительство делало попытки подавить знание о доимперском прошлом, чтобы усилить мистическую веру в вечного правителя». Дух триллионов разумных существ во всей галактике отойдет в начальную точку и забудет произошедшее. Те, кто погиб, возродятся из великой силы в том виде, в котором они находились в момент изменения истории. Те, кто на тот момент еще не родился, вернутся в великую силу и будут ждать нового рождения. Если же история изменилась так, что им уже не суждено родиться –значит, они так и останутся частью великой силы. Иногда Асока задумывалась, не обрекает ли на эту участь Эзру Бриджера или детей Энакина. Что ж, это не самое худшее, что может случится с духом. «Ты клялся в верности демократии!» «Мы воззвали к богам о защите, и они вняли нашим мольбам, наградив нас знанием, необходимым для преобразования наших жизненных ресурсов в оружие». «Никогда не позволяйте морали удерживать вас от правильных поступков». «Сказали мне, что эта дорога меня приведёт к океану смерти, и я с полпути повернула вспять. С тех пор все тянутся предо мною кривые, глухие окольные тропы.» Асока не знала, что произойдет в итоге с ней – сорокапятилетней тогрутой, известной как коммандер Тано и агент Фалкрум, пережившей великое истребление джедаев, двадцать три года правления императора Палпатина, поединок с Дартом Вейдером и множество других событий, которые она собиралась отменить. Возможно, она просто перестанет существовать – это ее не страшило. Возможно, она останется единственным осколком неслучившегося минувшего, и проживет остаток жизни, отмеренный силой, наблюдая за взрослением младшей копии самой себя. Такая перспектива ее радовала и пугала одновременно. Все эти мысли Асока успела обдумать и передумать десятки раз, пока искала путь к Храму. Теперь для рефлексии не осталось места. Отринув последние сомнения, тогрута бросилась в проход между временами. Асоку тряхнуло, но она удержалась на ногах. Воздух здесь пах по-другому, а голоса времен сменились завываниями ветра в шахте. Тано стояла посреди гостиничного номера, но ее молодая версия куда-то исчезла. Асока несколько мгновений озиралась, не понимая, что произошло. Потом начала догадываться. Она бросилась в ванную, на бегу отметив, что стала ниже ростом, а сломанная в битве за Корусант лодыжка совсем не ноет. Из зеркала на нее посмотрела пристальным взрослым взглядом большеглазая тогрута-подросток. Ну конечно! При изменении истории исчезает все материальное, накопившееся за отмененные годы. А тело взрослой Асоки было очень даже материально. Но дух-то нельзя ни уничтожить, ни скопировать и потому он просто влетел в уютное вместилище, в котором должен был пребывать на тот момент. Странно, что Асока ничего не забыла, но с другой стороны, если бы она все забыла, то и история бы не изменилась, ведь правильно? Верным оказался самый удачный для нее вариант! Она снова молода! Джедаи живы! Она всех спасет! Асока запрыгала от радости, чего с ней не случалось… да как раз после ухода из Ордена и не случалось. Взгляд девушки в зеркале потерял взрослую серьезность. Вдруг она замерла. Тогруту кольнуло неожиданное и очень неприятное чувство вины. Это что же получается, она отняла тело у той себя, которая сидела на этой кровати еще две минуты назад? Да нет, почему же? Это ведь она сама только что была здесь. И сейчас здесь сидит тоже она, а не кто-то иной. Просто она прожила эти тридцать лет, а теперь вернулась в исходную точку, чтобы начать все сначала. Асока встряхнула головой, выгоняя из нее дурацкую мысль. Так, надо убедиться, что это действительно девятьсот восьмидесятый год Руусанской Эры. Асока выскользнула из комнаты в вестибюль. Над стойкой портье висело табло, показывавшее дату. На Корусанте действительно шел пятнадцатый год ресинхронизации. Опустив взгляд, она увидела твиловека за стойкой и невольно вспомнила Спектра-семь – сына Джаруса и Синдуллы. А ведь она почти наверняка стерла его из реальности. Если история изменится, то каков будет шанс, что Каинан и Гера встретят друг друга среди триллионов разумных гуманоидов галактики? Да и не будет никакого Каинана – будет Калеб Дьюм, рыцарь-джедай, не нуждающийся в семье. Одно дело – предполагать, что ты, по-видимому, уничтожила какое-то количество жизней, и совсем другое – знать вполне конкретную жертву. Асока не могла оторвать взгляда от сына твилекки и человеческого мужчины. Тот вопросительно повел головой. - Да нет, это я так, - глупо улыбнулась Асока, - с одним знакомым вас перепутала. - и скрылась в комнате. Ну как можно было забыть про Спектра-семь? А ведь это только начало. Наверняка всю оставшуюся жизнь – даже если ее планы сбудутся, и она изменит будущее к лучшему – ей будут являться призраки неслучившегося и обвинять ее в своей гибели. Зачем-то она вернулась в ванную и еще раз посмотрелась в зеркало. В нем по-прежнему отражалась тогрута-шестнадцатилетка, только теперь ее мордашка стала совсем кислой. - Ну что ж, девочка, - сказала она себе, - на тебе большая ответственность. Ты пожертвовала тем, что было… - она хотела как-то облечь свои чувства в слова, но не получалось, - в общем, пусть оно будет не напрасно. Если у нее получится – она спасет миллиарды жизней, включая тех, кто ей дорог. Но надо еще, чтоб получилось. Нельзя сказать, что от этого стало намного легче. Сперва она хотела тут же уйти из дурацкой гостиницы и начать действовать, но потом отказалась от этой затеи. Кто знает, когда в следующий раз выпадет возможность отоспаться? Конечно, некоторые форсюзеры умели с помощью силы рекреировать клетки мозга, чтобы не нуждаться в сне, но недоучка-Асока к их числу не относилась. Да и вообще, считалось, что это - злоупотребление силой в личных целях, недостойное представителей светлой стороны. В общем, сейчас у нее была возможность выспаться в нормальной постели, а вот когда она появится в следующий раз – большой вопрос. Асока немного помедитировала. Основной целью медитации было заставить себя не думать о не родившемся твиловеке. Это ей почти удалось, а после медитации пришла в голову утешительная идея: когда она спасет галактику, можно будет просто устроить встречу Дьюма и Синдуллы, и тогда у Спектра-семь будет вполне весомый шанс родиться. Настроение у Асоки мигом поднялось и она решила, что все складывается очень даже хорошо. «Нервное это дело – в прошлое гулять. Станешь тут за мгновение от депрессии к эйфории прыгать». Асока решила, что о насущных проблемах она обязательно подумает завтра, а пока надо как-то отпраздновать первую удачу. Но вот как? Не напиваться же. В своей жизни Асока успела перепробовать много интересных веществ, но это все осталось в будущем. Ее теперешний молодой организм к такому не готов. Вдруг, Асока вспомнила кое-что забавное – то, что ухитрилось как-то пролежать на задворках памяти почти тридцать лет и не выветриться без следа. Она ухмыльнулась и потянулась к пульту голопроектора. «Крошка-тогрута», оказалась так себе. Клоны действительно были настоящие – брутальные и мускулистые, - но вели они себя довольно бестолково, а тот, что держал камеру, операторского чутья не имел совершенно. Сама актриса издавала звуки, на редкость фальшивые и ненатуральные. Видимо, решила, будто другая тогрута этот фильм никогда не посмотрит. Тем не менее, расслабиться и получить удовольствие Асоке удалось. Вскоре, ее молодой организм заснул глубоким здоровым сном. Квайгон сказал: - Сознание – загадочная вещь, друзья мои. Я, очевидно, - первый из джедаев, кто научился сохранять его целостность после смерти. А вы – одни из первых, кому удалось унести в силу не только волю, но и образы своих физических тел. Тебе, Энакин, и вовсе удалось восстановить образ спустя целых двадцать лет после его разрушения. К тому же – находясь в том состоянии, которое у джедаев принято называть темной стороной. И все же – никто не знает, где грань между телом, которое управляет духом с помощью гормонов, и духом, который управляет телом с помощью разума. Обиван сказал: - И тем не менее, учитель. Я не верю, что у вас нет никаких соображений о том, что должно случиться с сознанием Асоки Тано. Квайгон сказал: - Разумеется, у меня есть соображения. Я считаю, что в момент перехода разум Асоки был напряжен до предела и поэтому полностью подавил порывы физического тела. Но теперь – после того как она легла спать – разум отключился, в то время как тело набирается сил. Йода сказал: - Ты хочешь сказать, Квайгон, что к моменту пробуждения Асоки ее тело одержит верх и она забудет последние тридцать лет своей жизни? В Вечности порядок слов был не важен и речь Йоды оказалась в ней такой же структурированной, как у его собеседников. Квайгон сказал: - Я не думаю, что она все забудет. Какие-то воспоминания останутся, но будут казаться менее реальными, чем вчерашний день. И это хорошо. Не думаю, что даже у относительно талантливого форсюзера вроде нее был бы шанс не оказаться сломленным от диссонанса между прожитым будущим и проживаемым настоящим. Квайгон сказал: В тот момент, когда Асока Тано изменит историю, Храм Времен будет разрушен. Когда ее вытянул Бриджер, этого не произошло, потому что прошлое при этом не изменилось. Но тридцать лет – это не два года, и даже незначительные изменения повлияют на историю всей галактики. Чтобы отмотать историю галактики вспять на тридцать лет, нужна чудовищная энергия и взята она будет из устройства Храма. Если бы она больше знала об устройстве Храма, она могла бы потом построить новый, но он тоже был бы одноразовым и через него нельзя было бы уйти в прошлое дальше момента его постройки. Энакин сказал: - Мне непонятно текущее положение дел, магистры. Почему храм не разрушился и почему мы все еще здесь? Возможно, это означает, что Асоке не удастся изменить будущее? А главное – если дух всех жителей Галактики откатился на тридцать лет назад и забыл их – почему того же самого не произошло с нами? Почему мы все еще здесь, в Вечности. И почему Вечность все еще существует? Квайгон сказал: - Энакин, мальчик мой, попробуй увидеть будущее Асоки дальше ее пробуждения. И все остальные тоже. Энакин сказал: - Я не вижу ничего. Обиван сказал: - Я не вижу ничего. Йода сказал: - Я не вижу ничего. Квайгон сказал: - Это, по-видимому, означает, что Вечность не властна над тем, что произойдет после пробуждения Асоки Тано. Если я прав, значит, место, где мы находимся, доживает последние минуты. Скоро все вы вернетесь в свои тела и все забудете. Поглядите на себя, на то, что вы делаете в данный момент – это не столько то, что случилось с вами тридцать лет назад, сколько то, что случится с вами очень скоро. Энакин сказал: - Я вижу, что я делаю сейчас, и вижу, что буду делать завтра и послезавтра. Значит, завтрашний и послезавтрашний день для меня не зависят от того, что сделает Асока. Знаете, это очень интересно. Если бы могли сейчас спокойно исследовать то, насколько далеко мы можем видеть будущее тех или иных существ, мы могли бы попробовать логически восстановить картину ее дальнейших действий и их влияние на дальнейшую историю Галактики. Даже немного жаль, что у нас нет на это времени. Квайгон сказал: - Не всему в силе суждено быть раскрытым. Прощайте, друзья мои. Вы сейчас вернете свои тела, но я – один из нас четверых – умер до настоящего момента. Мне очень любопытно, что со мной произойдет. К счастью, я смогу удовлетворить свое любопытство уже очень скоро. Асоке приснился орден. Они шли по коридорам храма вместе с учителем, тот говорил ей что-то, они смеялись. Потом учитель сказал, что у него есть сюрприз для Асоки. Сердце той замерло в сладостном предвкушении. Скайуокер открыл ворота храма, и за ними обнаружился Лакс Бонтери, державший обеими руками черный меч Мандалора. - У Лакса обнаружили мидихлорианы. Теперь он тоже будет джедаем, - Скайуокер улыбнулся. Лакс тоже улыбнулся. Зубы у него теперь стали черными, как клинок мандалорского меча. Смотрелись они не очень-то приятно. Впрочем, если это плата за то, чтобы Лакс стал джедаем, Асока готова была потерпеть. Тогрута проснулась и вспомнила, что ее прежняя жизнь рухнула. Она лежала на кровати гостиничного номера. Часы показывали, что наступило утро. Асока резко села на кровати. Что за нелепица приключилась с ней вчера! Ей вдруг показалось, будто она прожила целую жизнь, а потом вновь вернулась во вчерашний день. Бред какой-то. Кажется, в том видении канцлер Палпатин оказался старшим Лордом Ситхом, а младшим – Энакин. Это ее-то учитель-джедай! Что за глупость? А может ничего этого не было? Просто приснился дурацкий сон? Асока попыталась припомнить, было ли вчера вечером что-то такое, что позволило бы ей убедиться, что это реальность а не сон. Лицо тогруты стало пунцовым. Вчера она, решив, будто ей сорок пять лет, весь вечер смотрела какой-то извращенский голофильм. Теперь надо просто найти его в фильмотеке и посмотреть, совпадает ли его содержимое с тем, что она запомнила. С некоторой опаской Асока взяла пульт голопроектора и нашла в голотеке злополучный фильм. Воровато оглянулась и плотно прикрыла шторки на окне в шахту (а вечером она и не подумала это сделать, ужас-то какой!). Включила фильм на случайном месте. Фильм определенно оказался тот самый. Асока выключила его и глубоко задумалась. Это что – форсьюзерское предвидение так проявляется? Среди всего того, что им вбивали в головы последние двенадцать лет, прозрению будущего отводилось совсем немного. И рассказывали им только теорию. Предвидение было делом очень личным для каждого джедая. С Асокой его еще никогда не случалось. Однажды она спросила Скайрокера, каким образом проявляется предвидение у него. Тот сперва жутко обиделся и заявил, что она задала крайне бестактный вопрос. Тогда Асока напомнила ему, что он все-таки ее учитель, а то, чему не учили юнлингов на общих занятиях, должен объяснять падавану его мастер. Тогда Энакин замолчал и ушел в дебри своих мыслей. Там он блуждал довольно долго, при этом становясь мрачнее и мрачнее, так что падаван начала жалеть о заданном вопросе. Наконец выдавил из себя «я вижу сны» и вышел из комнаты. Асока не стала переспрашивать. Асока не помнила ни одного случая, чтобы у кого-то из магистров прошлого предвидение имело вид «как бы прожитого будущего». Но и что это невозможно, она тоже не могла сказать.. А вдруг, произошедшее – морок, наведенный ситхами, чтобы направить ее по неверному пути. Да нет же! Тогда ей бы не пришла в голову эта мысль. Да и зачем ситхам такая мелкая сошка как она? Асока встряхнулась. Время завтрака почти прошло и надо было спешить, чтобы не остаться голодной. Еду для хищников вечно разбирают быстрее всего. Она поспешила в столовую и таки смогла урвать хищный завтрак. Уплетая его, бывшая падаван решила, что есть две возможности дальнейших действий. Во-первых, Лакс теперь сенатор, он, скорее всего, предложит помочь. Во-вторых, если она хочет попасть на Шили и вообще выбраться с Корусанта, то проще всего будет завербоваться в пилоты. С космической техникой она управляется, конечно, не так хорошо, как Скайрокер, но во всяком случае, на положенном джедаю уровне. Необходимые летные лицензии есть в ее личном деле. До расчетного часа гостиницы оставалось совсем немного времени. Надо было воспользоваться им, чтобы найти в голонете нужную информацию. Лакс был не самым известным сенатором, но кое-что найти удалось. Асока отыскала адрес общественной приемной сенатора Бонтери на Корусанте. Там можно было подать прошение, а также записаться на прием по личным вопросам. Сейчас Бонтери решал какие-то важные вопросы на Ондероне, но со дня на день должен был вернуться на Корусант. Видимо, из-за своего отсутствия он и не вошел в коллегию судей и вообще никак не проявил себя, когда ее чуть не казнили. А ведь тогда она даже не подумала, что можно попросить его о помощи. Зациклилась на своей обиде и вычеркнула его из жизни. Вряд ли, конечно, он мог бы существенно ей помочь (Амидала не смогла, а ведь она куда опытнее) но два сенатора на ее стороне были бы лучше, чем один. Асока сохранила адрес приемной сенатора Бонтери. Времени на полноценный поиск вакансий почти не осталось. Она припомнила свое видение. Кажется, ей удалось устроиться пилотом на шаттл, курсировавший между разными секторами на нижних уровнях Корусанта. Офис фирмы-перевозчика находился прямо под гостиницей: он прижимался к этой же шахте пятнадцатью уровнями ниже. Она проверила информацию в голонете – все было именно так. Асока сдала номер, вышла из гостиницы и присела на скамью неподалеку от общественного лифта. Она крепко задумалась. Работодатель из ее видения оказался вполне реален. Теперь уж точно можно сказать – это не затмение и не галлюцинация, а правда. Получается, действительно Палпатин – владыка-ситх, а клоны запрограммированы убивать своих генералов. Асоку затрясло. Миру, который она знала, грозила гибель. Джедаи будут истреблены, а Республика сменится Империей. Могла ли она как-то это изменить? Асока попробовала вспомнить, что она делала после ухода из ордена в том видении. Воспоминания были неприятные. Работа пилотом оказалась тяжелой и выматывающей, после нее не оставалось сил думать о будущем. Жить на нижних уровнях было совсем не то, что бывать там по джедайским делам. Через полгода она попыталась уволиться, в результате пришлось отбиваться от пайков, крышевавших транспортную компанию. Асока не помнила конкретных деталей, но общее ощущение от той истории было мерзостное. Кажется, ей тогда пришлось творить такое, о чем, будучи падаваном, она и подумать не решалась. Потом приключилась какая-то жуть под храмом джедаев. Тогда она получила возможность вернуться в орден, но кажется так ею и не воспользовалась. Потом она вновь вступила в армию Республики, но уже не как джедай, а как вольнонаемный офицер. В итоге она оказалась на Мандалоре в тот момент, когда началась резня и пришлось прятаться от собственных солдат. Асока не знала, можно ли этого избежать. Но что-то ей подсказывало: не стоит делать того, что она делала в видении. А что делать? Идти к Лаксу в приемную? Асока попыталась вспомнить, говорило ли ее вчерашнее видение хоть что-нибудь о дальнейшей судьбе Бонтери-младшего. Но странное дело – там была сплошная пустота, как будто такого человека после ее ухода из ордена просто не существовало. Пришел лифт. Нужно было решаться.Не стоило сидеть здесь слишком долго. Она зашла внутрь и нажала на кнопку. Лифт понес ее на поверхность Корусанта.