You are the reason why I smile

Игорь спешно натягивал трусы и брюки, когда Артем уже скрылся за дверью. Все-таки неудобно с членом наголо по коридору ходить. Он вошел в комнату и окинул ее взглядом. Кроме здоровенной кровати с парой подушек, а также маленькой тумбы, мебели не было, вероятно, еще не закупили. Артем стоял спиной к двери и беспокойно шарил по ящикам прикроватной тумбочки. - Ищешь что-то? - спросил Игорь, обнимая его сзади за талию и целуя в лопатку. - Ищу, и ты даже знаешь, что, - быстро проговорил Дзюба, поворачиваясь для поцелуя. - Может, это и необязательно? - неуверенно спросил Акинфеев. - Ты ебнулся? - Артем развернулся и уставился на него широко раскрытыми глазами. - Хочешь приехать на концерт и характерно хромать весь вечер, улыбаясь во все 32, чтобы и без того счастливые фанаты и вовсе одурели от радости за нас с тобой? - Он обнял Игоря и поцеловал в висок. - Я не буду тобой рисковать. - После этого он продолжил обследовать ящики и наконец нашел упаковку презервативов и знакомый флакончик с лубрикантом. - Ну вот, все есть, все есть. Игорь сел на кровать и облокотился на руки, расставив их по бокам. - Ждали здесь одного тебя, - протянул Игорь, - а ты приехал со мной. Как-то не по сценарию, не находишь? - нахально улыбаясь, спросил Акинфеев. - Ты сейчас сидишь здесь с расстегнутой ширинкой и задаешь странные вопросы, - медленно сказал Артем. - Вот оттрахать бы тебя, чтоб на ногах стоять не мог. - Он облизнулся и шумно выдохнул. - И меня останавливает только то, что нам еще на концерт ехать. Артем нагнулся к Игорю и поцеловал. Акинфеев, не прерывая поцелуя, положил руку ему на шею и потянул на себя. Дзюба охотно подался вперед и, забравшись с коленями на кровать, навис над Игорем. Они пристально смотрели друг другу в глаза и улыбались. Чем дальше заходили эти отношения, тем тверже становилось убеждение, что это не может быть неправильным, даже если так кричал в голове здравый смысл: пути назад не было. Да и искать его уже не очень хотелось. Было только желание растянуть каждую возможную встречу до предела, запомнить каждую улыбку, брошенную вскользь, каждое слово, прошептанное на ухо; каждое касание руки и каждый поцелуй, которые становились все более трепетными, но при этом страстными и наполненными огромной любовью и невероятным теплом. - Я тебя люблю, - едва слышно произнес Акинфеев. Сердце никогда не билось так быстро, даже как-то зашумело в голове. Он еще не говорил этого первым, только отвечал, и поэтому сейчас он вкладывал в эти слова максимум важности, избавляясь от последних сомнений и неуверенности. Артем лучезарно улыбнулся и коротко поцеловал голкипера. - И я тебя люблю. Акинфеев рывком подтянулся на кровати, Артем почти синхронно двинулся за ним. Игорь быстро стягивал с него рубашку, скользя пальцами по сильным накаченным рукам, а потом крепко обнял, вынуждая Дзюбу наваливаться сверху. Они целовались урывками, торопливо. Артем покрывал поцелуями подбородок Игоря, шею и переходил на ключицу, сначала с одной стороны, потом с другой, и с трудом сдерживался, чтобы не обозначить свое присутствие дорожкой из засосов на шее. Он толкнулся пахом вперед и почувствовал напряженный член Игоря. Артем остановился, чтобы встать с кровати и снять брюки. Акинфеев нетерпеливо поднялся и последовал его примеру, а когда форвард стянул с себя и трусы тоже, в который раз удивленно выдохнул. - Знаешь, я к нему никогда, блять, не привыкну, - с долей волнения в голосе прошептал Игорь. - А зачем привыкать? - усмехнулся Дзюба. - Привычка - это верный путь к скуке, а я, - начал он, коротко целуя Игоря, - не хочу, - снова поцелуй, - чтобы тебе было скучно, - он углубил поцелуй, запуская руку в трусы Акинфеева и медленно стягивая их. Снова увидев полностью обнаженного Игоря, Артем почувствовал, как у него перехватило дыхание. В эту самую секунду ему очень захотелось сделать что-то особенное, чего Акинфеев от него совсем не ждет. Дзюба подхватил его на руки, крепко держа ладонями за ягодицы, и с жадностью впился в губы голкипера. Игорь обвил ногами его талию и перебирал короткие волосы на его затылке. Артем прижимал Игоря к себе и едва покусывал мочку уха, бормоча непонятную смесь ругательств и нежностей. Потом немного подбросил его на руках и сказал: - Прямо как после Испании, версия 2.0, восемнадцать плюс, - он рассмеялся и лизнул Акинфеева в кадык, в очередной раз сбивая тому дыхание. Игорь смотрел на него сверху вниз и говорил, качая головой: - Ты сумасшедший, ты просто, блять, сумасшедший. Артем опустил Игоря на кровать и повернулся за смазкой и презервативом. Акинфеев уже поворачивался спиной, когда его остановила сильная рука форварда. Игорь с недоумением взглянул на Дзюбу, не задавая вопроса вслух. Тот положил руку ему на шею и решительно, но с огромной нежностью в голосе, произнес: - Я хочу видеть твои глаза. Игорь нервно передернул плечами, но тон голоса Артема убедил его, что тот знает, что делает и чего хочет. Акинфеев доверял, что для него было большой редкостью. Он мало кого подпускал достаточно близко, не показывал свои слабости, всегда старался выглядеть уверенным, жестким и сосредоточенным. Но с Артемом это не сработало. Снова и снова Дзюба пробивал эту неприступную крепость вокруг него своими искрометными шутками и безграничным обаянием. А еще рядом с ним всегда было спокойно, несмотря на ту бурю эмоций, которую он всегда вызывал в душе Игоря. Вот и сейчас, Акинфеев не спорил, но не потому что боялся или не хотел обидеть, а потому что верил. Игорь поправил одну из подушек и лег на спину. Артем наваливался на него сверху, проводя рукой по внутренней стороне бедра и раздвигая полусогнутые в коленях ноги. Когда он наклонился, чтобы поцеловать Акинфеева, они соприкоснулись членами, и поцелуй смешался со стонами двух мужчин. Дзюба выдавил на пальцы немного смазки и, блуждая языком во рту Игоря, осторожно вставил указательный. Акинфеев непроизвольно дернулся и толкнулся навстречу. После пары движений Дзюба вставил уже два пальца. У Игоря на секунду потемнело в глазах, и он накрыл ладонью руку Артема. - Артем, блять, хватит, - стиснув зубы, пробормотал голкипер. - Что? - только и сумел сказать Дзюба, двигаясь пальцами внутри. - Давай, - шумно выдохнув, потребовал Игорь. И от этого простого "давай" Артему окончательно сорвало крышу. Он прикусил губу Игоря в очередном поцелуе и потянулся за презервативом. На автомате Дзюба раскатал его по члену, а потом обильно смазал лубрикантом. Игорь смотрел на него с диким желанием и обожанием, в голове шумело, и среди этого шума была только одна конкретная мысль: "Трахни меня уже, блять". - Ноги мне на плечи положи. Выполнено. Артем потянул его на себя, крепко сжимая ягодицы и тяжело дыша. Подавить желание прорваться через центр и пробить издали, вставив на всю длину, было трудно, потому что мысли шумели в голове одним беспорядочным роем, а кровь приливала к паху, казалось, отовсюду. Игорь был перед ним, такой простой, без купюр, без прикрас, полностью в его распоряжении, но при этом ни на секунду не терял невероятной сексуальной мужественности и истинной силы, которая всегда исходила от него. Артем дорожил Акинфеевым по-настоящему, а потому не мог безоглядно поддаваться животному ощущению, а главное - не хотел. Все, чего действительно хотелось, - это стать одним целым с этим удивительным человеком, который в эту самую секунду так настойчиво цеплялся за его плечи и оставлял мелкие царапины на ребрах. Артем потерся членом между ягодиц, вызывая протяжный призывный стон у Игоря и сотни электрических разрядов между ними обоими. Акинфеев попытался толкнуться навстречу, но не подумал, что в таком положении сделать этого не выйдет - Дзюба максимально взял ситуацию под свой контроль. Артем едва заметно усмехнулся и нагнулся за поцелуем, чтобы заглушить боль от проникновения. Когда он вставил член до середины, Игорь сдавленно вскрикнул и впился ногтями в его поясницу. Потом эти следы могут доставить много проблем, но в тот момент это заводило до сумасшествия. Второй толчок был сильнее и глубже, но все еще не на весь размер. Игорь не мог произнести ничего внятного, дышал прерывисто и тяжело, и одними губами, едва заметно, выдал: "Сильнее". И Артем больше не стал откладывать. Вытащив почти полностью, он одним движением вставил член на всю длину. Когда Игорь, переходя на крик, выдохнул "Блять", Артем вспомнил, как тяжело было им обоим в самый первый раз. Его размер баб многих пугал, а тут - суровый такой мужик Акинфеев, до мозга костей натурал, что с ним делать вообще - непонятно. Точнее, что делать - разобрались, а вот как - тут же навык нужен, сноровка. Дзюба с трудом представлял, в какой панике был Игорь в тот самый день, когда они впервые переспали, как больно ему было в тот момент, когда все границы были стерты. И хотя Артему самому было страшно до ужаса, но ведь Игорь - это Игорь, и даже никаких объяснений не надо. Вот и сейчас он смотрел в глаза Акинфеева и видел, как в этом взгляде безграничное доверие и обожание смешивалось с болью, перекрывало ее и придавало совсем иной вкус; ее хотелось чувствовать, потому что она так сладко и естественно переливалась в абсолютное удовольствие, что не хватало эмоций, чтобы выразить все это. Артем старался толкаться ритмичнее, но, чем ближе концовка матча, тем больше сил бросается в атаку, чтобы реализовать больше голевых моментов - движения становились рваными, сердце решительно не понимало, в каком ритме ему работать. Безумный взгляд Игоря, которого уже начинало потрясывать, открыл Артему проход в штрафную прямо к точке для пенальти: он совершил еще несколько нечастых толчков, вынимая и засаживая на всю длину, и, содрогаясь всем телом, кончил, продолжая рефлекторно двигаться внутри. Акинфеев финишировал через пару секунд, оставляя сперму на животе Артем и на своем тоже. - Бааамоос, - счастливым голосом протянул свое коронное Дзюба, и шепотом добавил: - Дважды... - И ты все равно придурок, - прыснул Игорь, делая паузы между словами, потому что дышать еще было трудно. Когда Артем вытащил, снял презерватив и упал рядом почти без сил, Игорь снова посмотрел на него другими глазами. Как будто всего этого раньше не было, и он видит Дзюбу таким впервые: то, как тяжело он дышит, пытаясь восстановить ритм легких; как крупные капли пота скатываются с его лба на брови, тормозя в глубоких морщинах (у него вообще этих морщинок много, он же всегда улыбается и смеется только так, каждая мелкая мышца задействована); как он расплывается в полной счастья улыбке, и несомкнутые пухлые губы так манят к себе, будто на них сейчас самый вкусный мед Вселенной. Акинфеев не мог насмотреться на это двухметровое недоразумение и сам не понимал, почему каждый раз для них - как первый, и почему это так отчаянно сносит крышу. Артем раскинул руки, чтобы Игорь мог устроиться на его груди. Тот виновато потупил взгляд и тихо произнес, указывая на живот: - Тём, мы же... -Похуй, в душ потом, иди сюда, - решительно и отрывисто, все еще поверхностно и часто дыша, ответил Дзюба. Он сгреб Акинфеева руками и прижимал к себе, как самое большое сокровище в жизни. Артем осыпал поцелуями его мокрые волосы,то и дело повторяя "мой", а потом потянул его за подбородок и поцеловал. - Игорь, я люблю тебя. И катись оно все к черту, я не смогу с этим ничего сделать. И я не хочу, блять, не хочу. Будем ныкаться по углам, как школьники, поебать, - но я тебя не отпущу, - с этими словами он прижал Игоря к себе еще крепче. - А разве у нас иначе получится? - Тихо спросил Акинфеев. - Я не знаю, что ты, блять, такое, Дзюба, за какие грехи ты мне - но без тебя я уже не я. - Он поцеловал Артема, нежно и глубоко, вкладывая в поцелуй каждое сказанное слово. - Время выходит, в душ и на концерт. Пойдем.