You are the reason why I smile

Вся сложность появления на концерте состояла в том, что команда должна была приехать на Манежную площадь на автобусе, в полном составе - из тех, кто не уехал на игры и тренировки. Чтобы незаметно юркнуть в общую толпу, потребовались все шпионские способности. В команде никто не поднимал вопросов личного времени, а потому, когда Игорь с Артемом появились у автобуса с разницей в пару минут, с разных сторон, молча переглянулись только Марио с Денисом: испанская проницательность Черышева редко давала сбой. - Ну что, парни, пошли купаться в овациях! - с долей иронии в голосе выдал Дзюба. - Нам выходить не скоро, наверняка еще на интервью потащат, - пробормотал Денис, - а уж вас двоих, - он указал на Артема и Игоря, - совершенно точно. - Ты же знаешь, не люблю я все эти разговоры с журналистами, - отмахнулся Акинфеев. - А вот Дзюбу пусть расспрашивают, за всех нас нашутит. Ребята обменялись короткими смешками и одобрительными возгласами. А Игорь украдкой взглянул на Артема, стараясь не выдать довольной улыбки. Черышев был прав: без интервью главному информационному каналу "Россия 24" не обошлось. Артема поймали первым. Вопросов было много, разных, про Чемпионат мира, про прием у Президента и вручение государственных наград - разумеется, не обошлось и без той самой фразы про предложение сменить хоккейные коньки на футбольные бутсы. Артем похвалил хоккеиста Евгения Малкина за "самый лучший вкус", потому что тот пришел на матч в футболке под номером 22. А в конце интервью у Дзюбы спросили, как же он успеет прилететь на матч, ведь играть с "Енисеем" в Тюмени. - Успею, - заверил Артем, - у меня вылет, - на секунду он задумался, - в 22:00, поэтому должен все успеть, должен прилететь, правда, поздно ночью, но ничего страшного, такие вещи тоже очень важны, нужны. Так что, думаю, что смогу, успею подготовиться к игре. И одному Дзюбе было известно, почему он с таким трудом вспоминал, когда же у него самолет. Говоря о том, что не любит общение с журналистами, Игорь не лукавил. Но сейчас у него было то самое настроение, когда хотелось делиться своей радостью с людьми, безусловно, в абстрактном формате, не указывая настоящих причин. Так что сегодня представители СМИ раздражали чуть меньше, чем обычно. Когда к нему подошли журналистка с оператором, остальные ребята из команды постепенно собирались идти на сцену. Проходящий за камерой Дзюба окликнул Игоря вполголоса и сказал, что подождет, на что голкипер, тоже негромко, ответил: - Я тебя догоню, - и расплылся в улыбке. Почему он сказал "тебя", когда "вас" было бы уместнее? Не смог удержаться, сымпровизировал, забыл, что кроме Артема здесь есть еще люди? Или попросту говоря - спалился, уже который раз за день. Но сейчас его это мало волновало. Игорь светился изнутри и, наверное, никогда не улыбался на камеру так много.Отвечая на вопросы, он говорил много и складно, хотя и совсем не готовился к этому интервью. Спрашивали, как и Артема, про Чемпионат, про настрой, награждение в Кремле, а еще немного про детей. - Игорь, спасибо огромное! Можно, я пожму руку? Вот, та самая рука, которая вытащила столько мячей... Игорь, вполголоса, перебивая: - Хорошо, что не ногу, - рассмеялся сам, и журналистка вместе с ним тоже. Поблагодарив за съемку, Игорь присоединился к остальным ребятам. Стоя за сценой и тихо переговариваясь, футболисты сборной России ждали своего выхода. Тысячи людей собрались посмотреть на спортсменов, несмотря на дождь, и хотя в концерте участвовали и хоккеисты, и биатлонисты, и гимнастки, и еще многие другие, гвоздем программы, конечно, была сборная по футболу. Артем немного нервничал, потому что успел словить недовольство главного тренера "Зенита" перед первым же официальным матчем после своего возвращения в клуб: Семаку не слишком понравилось, что Дзюба остался на концерт, хотя игра в Тюмени, предстоял долгий перелет и смена двух часовых поясов, он боялся, что нападающий не успеет восстановиться. Игорь тихо подошел к Артему и спросил: - Что-то случилось, ты чего хмурый такой? - Да Богданыч звонил, сказал, если я не встану после перелета на тренировку, это мои проблемы, и не видать мне места в основе. - Тём, ну ты что, - он похлопал Дзюбу по плечу, - Семака не знаешь? Он жесткий и дисциплинированный, но отходчивый. Тем более, ты ему покажешь, на что способен, и все будет отлично. - Ты его лучше знаешь, чем я, ладно, - грустно улыбнулся Артем. - Наш выход скоро. Их вызывали по очереди, так же они и выстроились на сцене. Игорь стоял между Дзюбой и Черчесовым и сиял. Уже второй раз тысячи людей встречали их, как национальных героев. И вся важность момента для Акинфеева была даже не в том, что сейчас их ж любит вся страна: эти прекрасные непередаваемые ощущения он может разделить с тем самым человеком, который перевернул его мир с ног на голову - с Артемом. Когда Станислава Саламовича попросили сказать речь перед собравшимися, он кивком головы спросил у Игоря, пойдет ли он тоже, Акинфеев на автомате пожал плечами и махнул рукой в сторону Дзюбы. "Я с ним пойду, мне так спокойнее" Пока говорил Черчесов, они то и дело переглядывались, улыбались, и здесь можно было не скрываться: всё списали бы на хорошее настроение, соответствующее мероприятию. Ведущие концерта Ольга Шелест и Дмитрий Губерниев объявили следующим оратором Акинфеева. Игорь вполоборота повернулся к Артему и так, чтобы услышал только он, широко улыбаясь, произнес: "Пойдем", и сделав такой же жест рукой, направился к центру сцены. Пройдя пару шагов, он обернулся, словно ища поддержки, почти не веря в происходящее, - и увидел смущенного Дзюбу, который своими детскими глазами смотрел из-под надвинутых бровей и поджимал губы; он едва заметно кивнул, что означало "я с тобой". Игорь давно не был таким счастливым. И поскольку сил и желания скрывать это уже не осталось, он улыбался так, как никогда раньше, весь светился до такой степени, что можно было смело выключать освещение на Манежке - света от Акинфеева хватило бы с лихвой на всех. Держаться на сцене Игоря никто не учил (караоке не в счет - там только близкие и друзья), поэтому он подготовил слова заранее, чтобы звучало красиво, и голос не дрожал. - Дорогие друзья! Спасибо огромное, что вы болели за нас, - Акинфеев говорил уверенно, но то и дело подергивал плечами, потому что перебороть волнение оказалось совсем не просто, - всем сердцем, всей душой! Этот чемпионат был действительно незабываемый. Мы вместе с вами сделали немножечко счастья, немножечко любви друг другу, и самое главное - открыли души. Вы лучшие болельщики! Мы все вместе! Артем напротив, будто уже сотню раз выступал перед многотысячной толпой, вел себя раскованно и вообще был, как рыба в воде. Одним своим видом Дзюба вселял в Игоря спокойствие. Смотря на него, Акинфеев снова и снова восхищался тем, какой открытый и какой сумасшедший этот Артем Дзюба. - Всем здрасьте, всем здрасьте! - начал форвард, и, улыбаясь, устало выдохнул. - Мы очень вам благодарны, то, что, несмотря на погоду, вы все здесь. Игорь ловил каждое его слово и смотрел с таким же обожанием, как и на награждении у Президента, а может, и еще большим; это шло прямо из сердца, переполняло душу и не могло остаться незамеченным. - Мы играли, честно, от всей души, от всего сердца именно для вас, ради вас, и ваша любовь - это самая главная победа для нас. Спасибо вам огромное! Россия вперед! Футбол жив! - Спасибо! - сказали они уже вместе. Они развернулись, чтобы возвратиться на свои места. Дзюба, не задумываясь, вытянул руку, чтобы приобнять Игоря за талию, но вовремя спохватился, поэтому просто похлопал по спине. Их провожали такими же овациями, что и встретили. Артем чуть замешкался, аплодируя в знак благодарности за теплый прием, и едва не пропустил момент, когда Игорь вышел со сцены. А он просто решил скрыться чуть раньше, потому что оставаться на сцене рядом с Артемом, бороться с желанием притянуть его к себе и понимать, что это невозможно, было почти невыносимо, и это ощущение болезненно отзывалось в солнечном сплетении. - Игорь! Подожди! - Дзюба нагнал его на полпути к автобусу. - Ты куда рванул так? Акинфеев остановился и с грустью посмотрел на форварда. Выдержав паузу, будто подбирая слова, негромко сказал: - Тёма, там же столько людей, они там из-за нас всех, ты понимаешь! - Еще не совсем, - пожал плечами Артем, - но наслаждаюсь. А у тебя что, какие-то плохие мысли по этому поводу? - Да нет, - отмахнулся Игорь, - просто я... я так хочу... - Он широко раскрыл глаза и беспокойно оглянулся вокруг. - Я так хочу, а нам нельзя... - Я тоже много чего хочу, но не убегаю же от тебя, он похлопал Акинфеева по плечу. - У меня самолет скоро, - с неподдельной грустью тихо произнес Артем. - Я тебя провожу, - твердо сказал Игорь. - Ну, не только меня, - протянул Дзюба, но глаза его все равно загорелись. - Остальных ребят тоже. - Это не важно. Главное - ты. Сборники пробирались к автобусу с большим трудом, а Артем - особенно. Дзюбомания всё набирала обороты, а потому казалось, что его растащат на сувениры при первой возможности. Команда загрузилась в автобус и выехала в аэропорт. Московских футболистов высаживали по дороге, кому где удобнее, и когда из всех москвичей остался только Игорь, Саша Ерохин все-таки решил задать ему один интересующий вопрос: - А ты домой не собираешься, капитан? - Хочу вас проводить, - спокойно сказал Акинфеев. - Нас, ага, - протянул Ерохин. Его тут же перебил Дзюба: - Кончай пиздеть не по делу. Саша махнул рукой и больше ничего не спрашивал. Когда они прибыли в аэропорт, Ерохин подходил на досмотр, Дзюба неторопливо шел сзади, Игорь вместе с ним. В какой-то момент форвард остановился и рукой тормознул Акинфеева. - Подожди. Я должен тебе что-то сказать. - Тём, уже посадка, - вздохнул Игорь. - Дзю, ты идешь или нет? - крикнул Ерохин уже почти от выхода на взлетную полосу. - Да, сейчас, - бросил Артем. - Я в самолет, не опоздай, - с едва заметным неодобрением ответил Саша. Дзюба недовольно выдохнул, а потом внимательно посмотрел на Игоря. - Я поменял билет. Улечу через полтора часа, - шепотом говорил Артем, дыша через раз. Игорь не мог подобрать слов. Он пристально смотрел на Артема и понимал, что тот остался только ради него, несмотря на проблемы, которые неизбежно повлечет за собой такой поступок. - Ты серьезно? - только и смог выдать Акинфеев. - Да, серьезно, еще в такси, когда на концерт ехали, - негромко говорил Дзюба, касаясь плеча Игоря. - Сборы еще не скоро. Я так не хочу тебя отпускать. - Да я и сам не знал, как уехать домой, и до самых сборов видеть тебя только в обзорах матчей, это же наказание, Артем! - И вот я здесь, еще на полтора часа, - устало улыбнулся форвард. До отлета оставалось 5 минут, посадку уже завершили. На телефоне Артема пиликнула смска. Ерохин. "Богданыч тебе по первое число вставит". Он повернул экран к Игорю и вполголоса рассмеялся. Игорь настороженно посмотрел на Дзюбу и тихо спросил: - Ты уверен? - Назад пути уже нет. Они поднялись на третий этаж, где располагался кафетерий. На удивление народу там было совсем немного, и было довольно тихо. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, решено было не брать даже кофе, а просто тихонько посидеть в самом дальнем углу зала. Первые несколько минут они сидели молча, смотря друг на друга и изучая лица, будто не виделись уже пару лет. И хотя Игорь и так знал каждую морщинку на этом дорогом лице, а Артем помнил расположение каждой родинки, им всегда не хватало этих минут рядом. Этого оглушительного молчания, которое было удивительно красноречивым. Глаза всегда говорят больше, да и не любой взгляд можно обличить в слова. То и дело ловя ладонь Игоря под столом, едва касаясь на доли секунды, Артем думал, как же Акинфеев перевернул его жизнь. Ему почти всегда было все равно, что о нем подумают, он не боялся говорить правду, не считал необходимым юлить и уходить от ответа. А тут появляется Игорь, и с ним - какая-то доселе небывалая ответственность. Он испытывал что-то подобное к детям, но нечто совсем иное, потому что скрывать их не надо. А вот Акинфеев.. Артема переполняли эмоции, но он максимально четко отдавал себе отчет, что Игоря нужно беречь. От всего, от всех, а иногда и от себя, от повышенного внимания к своей персоне. Будто это главный приз, самое бесценное и невероятное. Огромная любовь. Истинное тепло. - Никите ты очень нравишься, он даже сказал пару раз, что хотел бы встать в ворота, но потом решил все-таки вернуться в нападение, - воодушевленно рассказывал Дзюба. - Достойный сын своего отца, - улыбаясь, ответил Игорь. Он знал, насколько дети важны для Артема, а потому был очень рад, когда эти слова вызвали улыбку гордости на его лице. - Ты-то старшего уже определил, нет? - Данька младше твоего, ему рано пока. Ты не думал, я тебя старше, а дети у нас - наоборот? Игорь замолчал и тяжело вздохнул. - Вот сидим мы в аэропорту и говорим о детях. А у тебя игра на другом конце страны, тебя здесь вообще быть не должно. Как и меня, - он говорил нарочито спокойно, сдвинув брови и устало смотря куда-то за спину Дзюбе. - Ты поменял билет, чтобы провести со мной еще полтора часа, а я, вместо того, чтобы обнимать жену, хвалить дочку и журить сына - сижу за этим столиком в кафе, с мужиком.. - Но с каким мужиком! - Артем горделиво выпрямился и все-таки вытянул у Игоря улыбку. - Мы оба знаем, почему мы здесь. Глубже разобраться не получится, не объяснить это, ты сам в курсе. - Он протянул руку под столом и, накрыв ладонь Игоря на колене своей, некрепко сжал ее. - Сопротивление бесполезно, уже пытались. - Артем набрал в легкие побольше воздуха и продолжил: - Ни ты, ни я, никогда не поступимся детьми. Но и потерять тебя я себе не позволю. Игорь смахнул с его щеки ресницу, задержав руку у лица чуть дольше. - Это то, что у нас есть, внутри. - Знаешь, а концерт хорошо назвали, - внезапно перевел тему Дзюба. Игорь взглянул на него с непониманием, но, кивнув, согласился: - Да, красивое название, "Россия в моем сердце". - А в моем сердце - ты, - шепотом произнес Артем. Акинфеев покраснел и заулыбался. Он никак не переставал удивляться, как Дзюбе удается любой серьезный разговор перевести в шутку, а в случае с ним - еще и вставить свою романтичную натуру, независимо от того, к месту она там или нет. "Тебе почти тридцать, но глаза твои всегда будут детскими. Всегда будут навылет пробивать мне сердце, оставлять там целое море следов, на все лады и оттенки. Любое пустое место в душе, где еще не было тебя, ты заполнишь уже скоро, я знаю. И пусть я не смогу сказать все так же красиво, как ты, пара слов у меня все-таки есть": - Поцелуй меня. Есть такие слова, которые переворачивают все с ног на голову. Которые сносят крышу моментально, о чем бы не велся разговор и в каком бы контексте они не были сказаны. И эти слова были произнесены. Артем картинно потянулся к нему через стол, но остановился на середине и рассмеялся: - Ну не здесь же. Пошли, я найду, где нас не увидят. Они вышли из кафетерия так же тихо, как и вошли; сонные официанты, казалось, ничего вокруг себя не замечали. Туалет был вариантом простейшим и самым исполняемым, а хотя Артему хотелось "поиграть в шпионов", рисковать еще больше он не стал. Дзюба зашел первым, осмотреться и убедиться, что никого нет у раковин. Когда через минуту за ним вошел Игорь, Артем сразу рванул его на себя, затаскивая в кабинку и сразу после закрывая щеколду. Акинфеев шумно выдохнул от всей этой неожиданности и, с жадностью впиваясь в горячие губы форварда, нетерпеливо дернул пряжку ремня. Артем чуть отстранился, переплетая пальцы с Игорем и отводя его руку. - Почему? - одними губами спросил Акинфеев. - Не сейчас.. Ты слишком... - подбирая слова и сдавленно выдыхая, говорил Дзюба. - Я не смогу... Сдержаться.. - Так и не надо, - прошептал Игорь, толкаясь в пах бедром. - Не успеем, - произнес Артем, вздрагивая от прикосновений к дорожке ниже пупка: Акинфеев уже успел приподнять заправленную рубашку. - Одно успеем, - выдохнул Игорь, настойчиво проникая языком к нему в рот. Голкипер взял контроль на себя. У Артема было ощущение, что его и не спрашивали, но по какой-то непонятной причине ему это нравилось. Или дело просто было в Игоре, которому можно всё. Акинфеев расстегнул ему ширинку и потянул ремень, а потом сразу дернул вниз брюки вместе с трусами. Кабинки были слишком малы, чтобы надеяться на что-то большее, даже спуститься и поработать на нижнем этаже было неудобно, а потому открылась перспектива похвастаться навыками ручного труда. Член у Артема стоял уже с того времени, как закрылась щеколда. Когда Игорь обхватил его у основания, форвард непроизвольно выпрямился и ткнулся носом ему в шею. Акинфеев заскользил рукой по всей длине, проводя пальцем по каждой вене, как картографы по рекам, прокладывая путь. Он несколько раз обвел вокруг головки, раскатывая выступившую смазку. Дзюба дышал реже и глубже, шумно выдыхая с каждым движением руки Игоря на своем члене. Одновременно Акинфеев целовал его шею, спускаясь к ключице, а возвращался - одним языком, поднимаясь до мочки уха и прикусывая ее. В какой-то момент Артем сильнее толкнулся в ладонь Игоря и едва слышно прохрипел: "Не тяни". Акинфеев жадно поцеловал его и быстрее заскользил по члену. Увидев в глазах форварда уже знакомые сумасшедшие искорки, Игорь понял, что счет идет на секунды и дополнительное время не потребуется. Не сбавляя темпа, второй рукой он дотянулся до салфеток и поднес их к головке. Еще несколько движений - и Дзюба едва не сполз по стене, облегченно выдыхая: - Игорь, блять. Акинфеев немного навис над ним и, обжигая горячим дыханием шею, прошептал на ухо: - Ну что, Тём, бамос.. - Это.. моя.. фраза.. блять.. - Прерывисто дыша и улыбаясь, выдал Артем. - Да хоть бы и твоя, но мне ее говорить можно, - усмехнулся Игорь. - Сейчас уж точно. Артем рывком притянул его к себе и поцеловал. Сколько всего было в этом поцелуе, сколько нежности, безграничной и окутывающей, как запах горячего утреннего кофе; сколько всепоглощающей страсти, обжигающей, бесконтрольной; и самое главное - сколько бесконечной любви вкладывал он в этот, казалось бы, простой жест в сторону любимого человека. Игорь вышел в коридор, оставляя Дзюбу приводить себя в порядок и собираться с мыслями. Если бы кто-то пару лет назад сказал ему, что дорога его жизни приведет его в туалет аэропорта, в кабинку с другим мужчиной, этот кто-то незамедлительно получил бы по ебалу. Но сейчас - как бы неправильно и странно это ни было, Акинфеев не считал это ошибкой. Всё, что связано с Артемом, не может быть ошибкой. Они вышли на досмотр перед посадкой за 20 минут до вылета. Артему проверили билет и багаж, после чего он побрел на посадку. У турникета он остановился, пожал Игорю руку и обнял. Все-таки как ни старайся изобразить дружеские объятия, свет в глазах никто не отменял. Акинфеев жадно вдохнул запах его волос и прошептал: - Я буду скучать. - Потом отстранился и одними губами добавил: - Я тебя люблю. - И я люблю тебя, - так же беззвучно ответил Артем. - Напишу после посадки, - уже шепотом. - Обязательно. Дзюба ушел на самолет. Игорю пришлось заставить себя не оборачиваться. День был слишком хорош, будто целая жизнь всего за 12 часов. Он вышел из аэропорта, сел в такси и всю дорогу до дома прокручивал в голове каждое касание, улыбку и слова. Много слов, важных, настоящих, правильных. С этим нужно учиться жить. Но сдаваться - уже никогда. Артем летел в полудреме, периодически вздрагивая от почти физического ощущения рук Игоря на плечах. А разве может быть иначе, как все - вот так, все именно такое, как у них? Переключиться на игру будет сложно, но он профессионал, у него все получится. Когда ночью пиликнула смска, Игорь проснулся сразу. "Я прилетел. Помни, что ты лучший. Л." Акинфеев провел пальцами по экрану и улыбнулся. "Попробуй выспаться. Л."