Пёс в отражении

      Двое стояли рядом в темноте на расстоянии вытянутой руки, но ни один из них не пытался прикоснуться к другому. Хоть мгла была непроглядной, эти двое выделялись четко на ее фоне. Настолько, что каждый ловил взглядом малейшее движение другого, надеясь надолго запомнить выражение лица и едва различимый жест, чтобы потом в часы одиночества вспоминать того, кто находился глубоко внутри, в самом дальнем уголке сердца. Они знали: если переступить эту черту «некасания», будет больно обоим, двое будут вечно страдать, но каждый отдельно, и никогда больше не увидеться им; каждый будет знать, что второй страдает сильнее.

***

      Перед глазами появился туман, постепенно собираясь в лёгкое облако. Оба взгляда были устремлены в прозрачную дымку, где мелькали образы жизненного пути одного-единственного человека.       — Послушай, Элигос. Я позвал тебя, чтобы просить забрать этого воина под свое черное крыло. Когда-то он был лучшим солдатом, защитником своей страны, но со временем слава, деньги и безнаказанность ослепили его. Верховный не может принять его в Свет, он рекомендует отдать этого воина тебе, — прозвучал мелодичный голос существа, облаченного в белую тунику с золотым тонким поясом, скрывающую тело от ступней до ключиц.       — Мисонта! Если этот грешник не нужен Свету, то почему вы решили, что он нужен Тьме? — Элигос с отвращением передёрнул черными крыльями и пристально посмотрел в глаза собеседнику.       Черные волосы демона в контрасте с пепельными локонами ангела Мисонта отливали синевой, глаза были желто-золотыми, словно у хищного зверя. Они горели властным огнем и возмущением, но ангел знал: ему не стоит бояться, этот гнев был направлен не на него.       Элигосу не очень-то хотелось брать на перевоспитание под свое крыло очередного непослушного воина, который стал бы перечить ему, командующему десятками легионов армии демонов, тем самым подвергая сомнениям репутацию Элигоса.       Мисонта отвернулся, задумавшись над словами демона. Да уж, воин настолько погряз в своих грехах, что даже Тьме не нужен был, но и оставлять все как есть нельзя было. Верховный наседал на Мисонту, чтобы ангел проучил этого воина или отправил в преисподнюю. Демон Элигос, единственный к кому мог обратиться Мисонта, отказывался забрать воина. В мире людском тоже оставлять того невозможно было: мало ли каких ещё дел натворит, а Мисонте после отчитываться за него перед Верховным.       Элигос с нескрываемым восхищением наблюдал за белокрылым собеседником. Мисонта всегда привлекал его своей утонченностью. С тех самых пор во время войны Света и Тьмы, окончившейся тысячи лет назад перемирием или, как говорят, равновесием, Элигос ни на минуту не забывал об этом ангеле, закрывшем его своим телом от удара предателя. Почему он это сделал? Даже сам ангел не мог ответить, какие силы в тот момент толкнули его на это: то ли любовь ко всему сущему, то ли личные убеждения? Но факт оставался неизменным. И не то, чтобы Элигос чувствовал себя обязанным, но с тех пор все его мысли сводились к бледной коже, белокурым волосам и бездонным бирюзовым глазам.       Увидеться им удавалось редко: приблизительно раз в пятьдесят-сто лет, когда в мире людском появлялись вот такие сложные случаи человеческого порока. Каждый раз во время очередной такой встречи он неотрывно наблюдал за этим ангелом. Элигосу было как-то все равно, какого проблемного грешника в очередной раз пытались подсунуть в его легион, лишь бы пришел Мисонта.       Демона завораживали плавные движения тела Мисонта, всегда скрытого под туникой. Под этой чертовой белой туникой, которую Элигос ненавидел больше всего на свете и во тьме. Все, что позволено демону увидеть было, это тонкую шею и выступающие ключицы под белоснежной кожей. Влечение, которое чувствовал Элигос к этому ангелу, было сильнее похоти, но и не меньше ее.       — Может, подумаешь ещё раз? — с надеждой в глазах обратился Мисонта. — Мне не к кому обратиться, кроме тебя. Элигос, ты же знаешь, сам я мало что могу сделать, без твоего вмешательства мне не обойтись.       — Я могу забрать этого воина, но у меня тоже есть желание, — Элигос подступил ближе и прищурился.       — Что же это? — ангел посмотрел в жёлтые глаза демона.       Светлые волосы Мисонты прямыми линиями струились по спине, а глаза цвета океана отражали доброту и любовь. Любовь ко всему, что существовало во всех мирах и временах. Элигоса всегда мучали вопросы: мог ли этот ангел чувствовать к нему, Элигосу, такую же боль в груди, какую чувствовал демон; могли ли они вообще чувствовать что-то иное, кроме божественной любви ко всему и ничему одновременно; и кто смог бы объяснить демону, что означала эта боль. Так болит сердце, переполненное любовью? Но ведь у демонов, как известно, нет сердца, а значит и любить они не могут.       — Это ты! Я хочу тебя, Мисонта, — в эту фразу Элигос вложил все свои чувства к светлому существу.       — Элигос, ты ведь знаешь, что это невозможно, — Мисонта даже не дрогнул, внешне оставаясь спокоен и беспристрастен, но вот во взгляде затаилась необъяснимая печаль. Эта проклятая печаль, которая сжимала внутренности Элигоса до физической боли, до невозможности вдохнуть. — Мы с тобой столько раз возвращались к этой теме, но ты продолжаешь настаивать, заранее зная ответ.       — Да, знаю, — отвернувшись от лица ангела, тихо ответил демон.       — И знаешь, что мы оба будем наказаны и будем вечно страдать.       — Да, знаю. Но я и так страдаю! — в порыве собственного эгоизма Элигос схватил Мисонта за плечи и развернул к себе, заставляя ангела неотрывно всматриваться в золотой блеск своих глаз. — Каждый темный день страдаю, не имея возможности увидеться с тобой! Каждый день думая о том, чтобы ты спустился с неба, так как я не могу подняться к тебе. Знаешь, какие мысли меня посещают? Самому, как низшему демону, пойти на землю и лично соблазнять людей золотом, похотью, властью и ещё чем угодно, лишь бы вновь увидеть тебя. А ты, Мисонта? Что ты думаешь?       Элигос всматривался в синеву, но не видел отражения своему порыву: взгляд Мисонты утопал в печали. Демон призывал все темные силы, чтобы те помогли ему не сорваться и не переступить тонкую грань, разделяющую их, низвергнув Мисонта в пучину боли и отчаяния.       — Мне не позволено об этом думать, — опустив голову, прошептал Мисонта.       Элигос злился на весь Светлый мир, который он ненавидел за жестокость в отношении своих же ангелов; на себя за то, что в его груди так гулко и быстро колотится тот орган, который по определению не мог существовать; на Мисонту, что в компании демона был спокоен и равнодушен. Злился, что тот не мог ради него, Элигоса, переступить через законы Света и уйти с ним в мир людей. Да и на всех Светлых за их дурацкие правила, что запрещали ангелам испытывать личные чувства и следовать собственной воле.       Элигос отскочил от ангела, чтобы унять дрожь своего тела. И после этого они утверждали, что свободны? Им даже думать о своих желаниях было запрещено! Элигос не мог понять ангела: зачем такая свобода, если Мисонта не мог и шагу ступить без ведома своего Светлого Верховного.       Элигос метался в пустоте то в одну сторону, то в другую. Мисонта, скрывая свой нежный взгляд, из-под опущенных ресниц наблюдал за движениями демона. Когда темп шагов Элигоса спал, ангел вновь с ним заговорил: — Так ты всё же не возьмёшь этого воина?       Элигос на мгновение замер: он уже и забыл, зачем они с Мисонта были здесь. Демон кинул взгляд на туманное облако, отражающее картину сегодняшних грешных мыслей воина, думавшего об убийстве, как о мытье рук.       — Так ты говоришь, что этого воина не мешало бы проучить? — наблюдая за реакцией ангела, поинтересовался Элигос.       — Лучше бы проучить, чтобы понял, как низко он пал. Не хочу сразу его в преисподнюю, молод еще. Пусть задумается над своей жизнью, — пояснял свою задумку Мисонта.       — Есть у меня одна идейка, — демон взмахнул рукой, разделяя туманное облако на две части. — Но только ради тебя, Мисонта. Смотри внимательно. Я сначала покажу тебе, а уж после объясню.       Во второй части появилось изображение девочки: вот она с родными гуляет в парке, а вот с друзьями идёт на занятия, на лице светлая, счастливая улыбка. Родители души не чаяли в своей крохе: умная, послушная, веселая — отрада, да и только. Следующее изображение показывало ее более взрослую, с мужчиной в темной комнате. Парень предлагал ей плотские утехи, в какой-то момент девушка отказалась и ушла. Парень злился, кричал, но она его не услышала. Изображение сменилось, и девушка, счастливо улыбаясь, направилась куда-то быстрым шагом…       — Что это? Девушка... Она ведь такая молодая. Сколько ей? Лет девятнадцать? — ангел смотрел удивлённо и напугано.       — Да, почти двадцать. Эта девушка живёт в будущем, которое наступит через сотни лет, — пояснил демон.       — Но что ты хочешь с ней сделать? — недоверие проскользнуло во взгляде Мисонта.       — Я пока ничего с ней не делаю, — грустно улыбнулся Элигос: сомнение во взгляде ангела кольнуло болью в груди. — Я всего лишь показал тебе свои видения о будущем.       — Фух, хорошо, — выдохнул ангел. — Я уж испугался. Она такая чистая, чище всех ее ровесников. Не так и много на ее плечах грехов. Рано ей ещё к нам.       — Эта девушка умрет через несколько минут. Она пойдет на праздник к человеку, которого очень сильно любит. Хочет сказать ему о своих чувствах. Но не дойдет до парня двадцати метров.       — Что? — из глаз ангела брызнули слезы-жемчужинки, которые демон захотел собрать собственными губами.       — Мисонта. Я могу помочь тебе спасти ее, она пострадает, но ее тело выживет только при одном условии… — демон замолчал, ожидая реакцию ангела.       — Каком условии? Элигос, не томи, — взволнованно говорил ангел. Он очень хотел помочь невинной девушке прожить чуть дольше.       — Если в ее тело поселить сильную душу.       — А как же ее душа? Какой тогда смысл в спасении тела?       — Ну ты же хочешь преподать урок тому воину? Кстати, его уже отравили соратники. Хоть он ещё этого не почувствовал, но уже скоро ему станет очень плохо. Не поверишь, за что убить хотят — за то, что он сильнее их всех и умнее. А девчонке опыт воина тоже пригодится: она станет смелее, отважнее, и когда придет время, многое сможет изменить в мире воина. Одним выстрелом, как говорится, — Элигос продолжал внимательно наблюдать за ангелом. Наконец-то слова демона дошли до Мисонта и смогли вызвать другие эмоции, кроме печали, на лице ангела.       — Почему ты выбрал именно ее? — не унимался Мисонта.       — А почему нет? К тому же, я не выбирал. Это первое видение, посетившее меня сегодня, да и я увидел взаимосвязь между этими душами.       — Что от меня требуется? — уверенно поинтересовался ангел. — Я никогда в подобном не участвовал.       — От тебя требуется самая малость — пойти со мной и забрать в нужный момент душу девушки. Я не хочу к ней прикасаться, а то ещё ненароком станет темной, и весь план рухнет. А потом и поместить ее в тело воина.       — А ее тело не умрет, пока ты будешь перемещать души? — забеспокоился ангел.       —  В ее мире люди достигли таких познаний в медицине, что могут сохранять жизнь телу без души. Слава Свету и Тьме, они так и не научатся правильно использовать эти знания. Не волнуйся, ее тело не умрет так быстро.