Не вышло.

Час ночи. Тихое тиканье часов, звуки ударов пальцев о клавиатуру и редкие зевки. Феликс сидел в своей лаборатории и вглядывался в экран компьютера, заканчивая записывать на сегодня результаты исследования. Можно было всё закончить раньше, оставить на завтра и лечь спать, но парню казалось, что сзади него – сплошная стена из огня, которая с каждой минутой становится всё ближе и когда-нибудь настигнет его, не дав окончить все труды. Будет жаль, если такое произойдёт. Порой эту стену можно было назвать Шарлоттой Вильтшир. Она точно когда-нибудь убьёт одного из жителей дома со своей нестабильной психикой. Хотя даже нормальный человек сделал бы это давно – каждый из них больше одного раза убивал беловолосую, Хониккер в том числе. В один момент милую, добрую Шарлотту словно подменили. Она стала называть окружающих НПЦ и относиться к ним, как к мусору. Она уже была не той, кто заботилась обо всех, и никто не мог понять причину такой смены поведения. Закончив с работой, он выключил в лаборатории свет и лег в кровать. Беспокойные мысли начали заполнять голову, и от них не спрячешься. Но в последнее время все эти мысли связаны только с его происхождением. Феликса всегда интересовал тот факт, что он совершенно не помнит своих родителей, однако в голове гуляют мысли о том, что они далеко-далеко отсюда и заняты исследованием чего-то важного, и из-за нехватки времени повесили своего ребёнка на ближайшего родственника. Но воспоминания о прошлом расплывчаты и доверия не вызывают. Хониккер просто не может поверить в то, что всё так и было. А иначе он бы не сидел целыми днями в лаборатории и не пытался узнать, кто его родители и кем он сам является. Надо же – не знать, как выглядят те, кто тебя растил добрых 6 лет. Давно появилась мысль о том, что родных у него, как таковых, нет. На нынешнем этапе развития науки было бы не удивительно, если бы он появился неестественным путем. А учитывая, что его дядя учёный… Это было бы забавно, если бы не было так грустно. Ведь все догадки именно к этому и вели. Плохое знание прошлого, Хаксли, который при вопросах о родителях всячески уходил от вопроса, Беннет, который в последнее время каждое утро как по таймеру заходит к нему под тупыми как и он предлогами, плохое самочувствие и кровавый кашель. Феликс не дурак. Он прекрасно понимает, что это не совпадение. Необъяснимые приступы стали появляться как минимум один раз в два дня. Начинают слабеть конечности, кружится голова, температура тела сильно снижается, кожа бледнеет. Парень чувствовал себя ходячим мертвецом в такие моменты, хотя уже мог на полном основании называть себя так. И что бы Феликс ни делал, это не остановить, а говорить остальным не хотелось. За помощью он редко к кому обращался, и тут дело даже не в характере. Просто никто не сможет ему помочь. Беннет просто взорвёт его, Вильтшир напичкает таблетками до потери пульса, Айден предложит сделать чучело из его мёртвого тела, Хаксли вообще нельзя было в его положении доверять. Спустя добрых полчаса размышлений, Хониккер всё-таки смог окунуться в царство Морфея, на некоторое время оставив позади тревожные мысли.

***

-- Беннет, скажи… Мне ведь недолго осталось? – оранжевые глаза были совершенно спокойны, хотя внутри Феликс надеется, что он сильно ошибается. Что у него появилась паранойя из-за проживания с Шарлоттой, и все его догадки – лишь её последствия. Через пару мгновений уголки губ блондина опустились, а в глазах отразилась нечитаемая эмоция, граничащая с взглядом безумца. Они все знали об этом. По спине Феликса прошёлся табун мурашек, хоть на лице оставалась серьёзная гримаса. Да, ему было страшно. Он боялся своей кончины, которую уже нельзя было отменить, он боялся дяди, который оказался лишь безумным учёным, так легко играющим его короткой жизнью. Но что тут поделаешь, если исход был ясен с самого начала? -- О чём это ты? -- Я не тупой, Беннет. Я - не ты. -- …Так ты знал… - В давящей тишине повисла недолгая пауза. - Ну да, ты ведь у нас умный. – На лице снова заиграла до невозможности лживая улыбка, каждый раз появляющаяся от воздействия мыла. -- Тогда пообещай мне кое-что…

***

-- Дядя? – Феликс резко оборачивается на появившегося в дверном проёме «родственника». – Редко тебя здесь увидишь. Что-то случилось? В ответ лишь молчание. В один момент руки начинают дрожать, кончики пальцев холодеют, ноги становятся «ватными». Поздно. Хотя…поздно уже было в тот момент, когда Беннет подтвердил догадку Хониккера. Сейчас остаётся лишь ждать смерти. Всё-таки он - лишь неудачный эксперимент. -- Как чувствуешь себя, мой дорогой племянник? – Словно бы не замечая появившийся паники, поинтересовался Хаксли. Феликс хотел ответить, но из горла вырвался лишь непонятный хрип, за которым последовала рвота с примесью крови. Парень не удержался и упал на пол, локтями погрязнув в кишечном соке и крови. Почему именно сейчас? Прокашлявшись, он поднял взгляд на «дядю», который был слишком спокоен для данной ситуации. «Он знал, когда это случится.», - пронеслось у него в голове. Конечно. Ведь он являлся не первым и последним Феликсом. Одержимость Хаксли будет требовать больше и больше опытов. Конечности начинают неметь, сознание постепенно уходит. Вот и всё. Он проводил эксперименты над крысами, когда в этой же время сам был крысой для Хаксли. Всё его существование было бессмысленным, как и привыкли говорить люди в тяжелые времена. Когда изображение в глазах начинает темнеть, его подхватывают и усаживают на стул, стоящий неподалёку. -- Ты продержался довольно долго, нежели остальные. Использовал что-то или просто удача? – Хаксли ухмыляется, когда в ответ до него доносятся неразборчивые хрипы. – В любом случае, поздравляю, ты всё-таки разгадал свою сущность и умудрился выжить.… Ну, почти. Я мог бы сейчас принести сюда очередную твою копию, да вот только человеческая личинка постаралась и разбила их всех, так что ещё долгое время эта лаборатория будет пустовать. Мне даже грустно становится, ты для меня и правда был как племянник. Идеальный наследник. Узнав об этом, Феликс ментально поблагодарил Шарлотту. Хоть на какое-то время не будет экспериментов. Но недолго радость длилась. Парень кое-как проглотил очередной приступ рвоты. Мерзко. Не только от своего состояния ему было отвратительно, но и от стоящего перед ним человека, рассматривающего сейчас его отчёты. В голове проносится воспоминание. -- Хочешь сказать, что я умер и ты просто «переключила канал»? – Паренёк десяти лет на вид складывает руки на груди и забавно хмурится. -- Да. Старшая сестрёнка никогда не оставила бы тебя умирать. Я сумею о тебе позаботиться, и не смей во мне сомневаться! – Шарлотта наклонилась и потрепала мальчика по голове. -- Я и сам о себе неплохо позабочусь. – Ладно, пошли дальше. – Девочка игриво улыбнулась и подошла к шипящему экрану телевизора, протянув руку вперёд. «Не вышло» - мысленно усмехается Хониккер перед тем, как жизнь окончательно покидает его тело.