Ледяной цветок

День с самого начала был очень странным. Он и не задался, но и при этом был всё же в определённом смысле хорош. Отрицателен день тем, что я толком-то выспаться и не смогла из-за странного волнения, которое меня временно отпустило ночью. Но как только меня разбудили, оно сразу же вернулось. А также пришлось на завтраке терпеть бушующую ману брата и матери. Спасибо, что отец отсутствовал, а то на новую стрижку Яна он бы тоже отрицательно отреагировал. Хотя, кто его знает. А хорошее (хотя, так ли это?) сегодня то, что нам с Яном по пятнадцать лет. И этот придурок разбудил меня прыжком в мою постель. Не смог удержаться. Господи, я так испугалась, что у брата ещё с коленки тонкий слой льда не сошёл. Что очень странно. Раньше положил руку или тёплую тряпку и всё проходит, а сейчас он сидит у семейного доктора. Нужно теперь с этим поаккуратнее. — Знаешь, я больше не буду к тебе утром приходить, — прям так обиженно говорит, будто я специально попросила его меня так разбудить, чтоб ему коленку заморозить. Вот придурок же. — Джошуа сказал, что, если бы я ещё немного так просидел — можно было бы ногу отрезать. — Он явно преувеличивает, — улыбаюсь Яну, хотя его скептичный взгляд разбивает все мои надежды на дружеский разговор. — Я бы не сделала тебя калекой. Честно. — хотя, кто знает. Я от такого пробуждения и от другого подобного действия могу и не только излюбленную коленку заморозить. Сегодня учителя нам дали выходной, потому что праздник и всё такое. Но я лучше бы сотни цветов покрыла тонким слоем льда, нежели уворачиваться от прислуги, которая носится по всему дому. Матушка к вечеру их может и до смерти загнать… Ох, как гробовщики обогатятся. Что-то меня не туда потянуло. Пубертатный возраст и пессимистические мысли. Как там говорили: «В душе pain, на улице rain». А ещё хотелось спать… И я рада, что со мной сейчас Ян, а не кто-то. Можно спокойно зевнуть, прикрыв рот. И может брат перестал делать вид, что дуется, или просто так хочет поболтать, но он начал опять (поправочка, снова) радоваться нашей дате рождения. Ну, а мне остаётся угукать и кивать головой. Стоп. Останавливаюсь и смотрю прямо на высокого человека, идущего рядом с отцом. Чем ближе незнакомец, тем ярче горят глаза брата. Так и хочу дернуть Яна и спросить, кто это, но что-то я сегодня медленная. Да и вообще странная мана у этого блондина. Это звезда на лбу? Хотя сейчас мне должно быть всё равно, ибо, господи боже, как много маны. Дышать немного трудно. — Так вот как выглядят твои дети! — нет, не трогай меня. Отпусти. Но то ли он настолько сильный, то ли я слабая. Хотя в этой ситуации всё сразу. Висок болит. — Оригинальная причёска… Ян? — теперь серые глаза смотрели на моё лицо. И, ладно смотрите сколько хотите, но его задумчивое выражение лица напрягает. Хорошо, не хочешь по-нормальному отпускать, то… — Так ты уже можешь ману направлять на других людей? Какая прелесть. И хоть бы хны, но спасибо всё же отпустил. Даже отвечать не буду. Ох, мой висок, как же ты болишь. Нет, я точно пойду спать сейчас. Конечно, потом получу за своё поведение и за поступки от матушки, но это потом. — Извините, ей плохо становится от такого большого количества маны…

***

Почему я не могу выдержать магов с сильной маной? Издеваешься, судьба? Я теперь хочу только спать и ещё раз спать, но, конечно, кому-то нужно меня разбудить. Хотя, этот «кто-то» — мой брат и Риддик. Да и вообще в одеяле хорошо, так что нет. Придурок концентрирует ману в руке. Пора отступать. На вторую часть кровати. — А ты говоришь, что она не похожа на червяка, — ой, молчи. Надо проверить на сухость вторую половину. Мда, теперь только на пол отступать. — Лови её руку. — Но хрен им. Я быстро убрала руку под одеяло. Что-то мне не нравится тёмная аура брата. И огромная концентрация маны в руке. — Ян, это не лучшая твоя идея, — бубню в подушку и он, наверное, не услышал, ибо сейчас на меня вылилась холодная вода. Вскакиваю с кровати и кидаю одеяло на ржущего брата. — Придурок! Ты завтра в собственных кишках проснёшься. — фу, мокрая одежда. Так, нужно переодеться. Или лучше сразу ванну принять. Чёрт, они ещё тут. — Свалили в закат! Оба! Ян, не сдерживаясь, орал в голос из-за моего вида. Я в этом уверена. Риддик вообще впервые увидел меня с мокрыми волосами. А дело в том, что моя шевелюра кудрявая, когда очень влажно. Да и, если усну с мокрой головой. А это писец. Недо-скелетик с темно-каштановыми кудряшками. Но сейчас не об этом, а о том, что со мной будет делать матушка. Какой же «ложечкой» она выест мне мозг? И пока на моей голове было полотенце, мне пришлось искать платье для праздника. Можно я останусь в комнате? Мне от людей лишь нужны подарки и всё. Можно вручить вещь и свалить. Но нет: «Это важное событие в твоей жизни, Мина!», так говорит матушка, причитая о вообще левых вещах. В последнее время мать всё становится мрачнее и мрачнее. А многие говорят, что уже завтра «в танце кружатся семена одуванчиков»… Или как там, но самое важное — мы сможем получить свои гримуары. А вот и нужное платье! Хорошо, что их легко надевать, а то совсем было бы туго, если меня бы одевали служанки или Вероника. Хотя последняя могла бы это делать, ибо не люблю, когда незнакомые люди меня трогают без особой нужды. А, она легка на помине. Да и волосы почти высохли. Пока все хорошо, но все равно сердечко сильнее забилось от волнения. Ну ты ещё сдохни здесь, Вильгельмина! Вот весело будет, особенно, если смогу наблюдать за семьей. — Что-то ты долго, — Вероника подошла ко мне и взяла по пути расческу. — Если будешь так медленно жить, то добрую половину планов не успеешь реализовать, — она спокойно расчесывала мои волосы, немного массируя кожу головы. Это так приятно… Я могу так хоть день просидеть. А вот планы на жизнь… — У меня нет никаких грандиозных планов, — что меня всегда удивляло, так это спокойствие гувернантки на такие мои слова. Было однажды, что меня спросили про планы на будущее. И я просто не могла сразу ответить, поэтому неопределенно пожала плечами и выслушивала о том, что невозможно не иметь никаких планов. Они, конечно, не учли, что я думала про какие-то грандиозные, то есть дело всей жизни. — Может быть соберу коллекцию фарфоровых кукол и сделаю музей. А может и нет. Но это всё равно не дело жизни. — А насчет брака не передумала? У тебя же есть твой соулмейт, — так, стоп. Откуда? Только Ян и Джошуа, но и то меня заставили проходить обследование. Долгая история после чего, может быть, когда-нибудь, да расскажу. Может заметила, когда я переодевалась? Это насколько она глазастая, что увидела? Господи, мне нужно будет перевязать это место бинтами. Или вообще полностью руки. — А как узнала, я тебе не скажу. — Когда-нибудь, да узнаю, — Вероника отдала мне расчёску, а сама ловко начала отделять пряди и творить с моими волосами чудо. Может воспользоваться сегодняшним праздником и попросить научить меня плести такие косы? А то совсем не хочется с распущенными волосами бегать и с кем-то воевать. — Брак? В данный момент я твёрдо настроена на его отсутствие до двадцати лет, а встречу с родственной душой я бы вообще отложила куда-нибудь надолго, — а в ответ мне был лишь тяжелый выдох и всё. Вероника просто отошла, поправила то, что заплела и повернула меня к себе лицом. Почему из гостиной настолько странная мана исходит? Если это матушка с Яном ругаются, то я точно не спущусь, а гости ещё не должны были появиться… Или я слишком долго собиралась? Вероника вон тоже нахмурилась, только будто вспоминает что-то. Ох, сердце сильнее забилось, вот только… Это было уже не то волнение, а предвкушение с долькой волнения. Не нравится мне эта перемена. — Гости же не должны были так рано появиться, ведь так? — девушка лишь пожала плечами и удрученно улыбнулась. Да, ну, нет, не пойду туда, хотя мана успокоилась, но всё же люди непостоянны. А грохнуться в обморок или залить всё кровью вообще не круто, да и не хочется. — Знаешь, Вероника, я тут останусь. Можешь сказать матушке, что мне стало плохо? — она лишь улыбнулась, аля: «Мечтай, деточка, мечтай», и поправила передние пряди моей прически. Ну, что, Вильгельмина, постарайся не потерять сознание.

***

Я до последнего надеялась, что у меня глюки или воображение разыгралось, но нет. Столица Королевства, к сожалению, не такая большая, как многие мегаполисы, в которых не так сложно затеряться. Хотя тут сложнее из-за статуса «дворянка» и отца с матерью с хорошей родословной и связями. Отвлеклась, извините. Просто сейчас напротив меня стоял тот самый незнакомец. Кто не понял — Фабрика термометров. По мане (она стала прям ощутимой), как я поняла, он тоже меня признал. И я бы развернулась, извинившись, и дело с концом, но мать… Не буду ничего говорить. — Нозель Сильвер, — ты хочешь помериться у кого голос холодней? Хотя кого я обманываю — холодней будет у него, так как он старше. А я просто хочу свалить к своим подаркам. Оу, руку защипало. Мамочка, как же начало сжечь место, где метка. Так, держи лицо и глубоко дыши. — Вильгельмина Кэйте, — мы кивнули друг другу, и я уже хотела развернуться и отойти в какую-нибудь из комнат, чтобы посмотреть, что с рукой, но она будто ещё сильней начала гореть. Хотя куда больше. Да и Нозель тоже немного нахмурился, но сразу же вернул свое прежнее лицо «кирпич». К счастью, к нам подошёл мой брат. — Здравствуйте, я заберу у вас мою сестру, — спокойно сказал. Но ни мне, ни Нозелю, ни матушке, которая сейчас разговаривала с какими-то людьми, сейчас не до приличий. Надо брата потом поблагодарить за это. Взяв меня за запястье, он направился к двери из зала. — Спасибо за это, — мы стояли около библиотеки, тут совсем не было людей. Всё же почти все находятся рядом с едой, алкоголем. Ну, там ещё девушки красивые, но еда точно на первом месте. Руку немного отпустило, но всё же слезка скатилась. Черт. — Да, что случилось? — Ян поднял мое лицо и вытер слезу, и обнял. Вот бывает он хорошим братом. Да, редко, но бывает. — Если тебя Сильва обидел, то… Ладно, врать про то, что я ему отомщу глупо, но напакостить смогу. А может и не только… — и вообще тут ничего смешного нет, но я искренне засмеялась. Я даже про агонию забыла. — Отрежем ночью ему косичку? Или сразу всю волосню? — Ян улыбнулся и потрепал мои волосы. Вот придурок. Испортил мне прическу, но спасибо, временно отвлек от жгучей боли. Которая, кстати, сейчас намного слабее, чем была. — Ладно, агония почти на нет сошла. Можно смотреть, что с рукой. Нет. Нет. Нееееет. Пожалуйста, скажите, что это ошибка. Не смей пропадать, шестерка! Нет, пожалуйста, не говорите, что это Фабрика термометров. Ну, за что фортуна? Где я в прошлой жизни так накосячила, что всё идет вечно не так, как мне хотелось бы. День испорчен. И, чёрт с этим Нозелем, но, блин, я так не хотела встретиться со своей родственной душой лет хотя бы до двадцати пяти. Но, нет! Пятнадцать лет отличная возможность узнать своего соулмейта. Хотя, есть и хорошая сторона, наверное. Не нужно носить непонятные браслеты. И пока я осела на пол, смотря отчаянно на мою уже чистую руку, Ян тоже как-то странно смотрел на меня. Он прекрасно знает о моём желании не встречать родственную душу, прекрасно знает об отсутствии желания выходить замуж и вообще того, что у меня нет таких желаний, связанных с противоположным, да и со своим, полом. И сейчас я ожидала чего угодно: от снова «хороший брат» до появления здесь матушки с Нозелем. Чёрт, теперь идея отрезать ему косичку мне кажется слишком детской. — Теперь понятно, почему ты сказала про всю волосню, — шутка не зашла. И вообще кое-кто огребет по своей макушке сейчас. — Не расстраивайся, — Ян неожиданно обнял меня. И, господи, как же сейчас мне захотелось поплакать от души, но надо ещё выходить к людям. Просто так тепло стало, что сложно сдерживаться. — Я не думаю, что Нозелю нужны в данный момент отношения с пятнадцатилетней, даже если она его родственная душа, девушкой. Ещё педофилом прослывет…

***

— Проснись и пой, Мина! — что-то Вероника слишком уж весела. А мне вот как-то не весело, а грустно. Хочу дождь. Но нет, солнце светит так ярко, что под землю провалиться хочется. Надо себе купить солнечные очки. — Давай вставай, — девушка, вы совсем офигели. Тыкают тут меня значит в щёку, пока я переживаю стресс. Да, я переживаю стресс, даже во время сна. И это не круто тыкать пальцем, будто я труп. Весь праздник прошел через одно место. — Отстань, я морально раздавлена, — и я уж было натянула одеяло на голову, но Вероника быстро перехватила край и дернула на себя. — Да что такое? — смотрю на неё, хмурясь. А та в свою очередь ой как задорно улыбается. — Апокалипсис случился? — Нет, и не мечтай о нём сегодня, хотя людей будет тьма, — так, инфу получили, теперь точно можно кидать подушку. Вон рядом лежит мягкая, чистая… — Эй, — щёлкает пальцами, — не витай в облаках. Сегодня получение гримуаров. Приводи себя в порядок и спускайся завтракать. — Не хочу, — сейчас нужно будет отсидеть хотя бы минут тридцать за столом. А вместе со мной будет брат и любимая матушка с отцом. И, если первый никак не будет напоминать про день рождение, то матушка не упустит возможности. — Никто не умрёт от того, что я опоздаю на пару минут. — Вильгельмина, — нужно вставать. Тут уже не попрёшь против. Вон, как улыбается. Только сделай что-нибудь не так и всё. Прощайте, куколки. — Ты сейчас одеваешься и спускаешься к завтраку. Потом ты и Ян идете получать гримуар. Понятно? — я, конечно, знаю, что Веронику сложно довести до состояния «мафии в старшей школе Японии», но сегодня прямо рекорд. Помните, у них постоянно была вот эта темнота? Так вот, точно такая же появляется при таком состоянии у Вероники. — Хорошо, — скидываю одеяло и встаю с кровати. Как же хорошо в спинке, когда потянешься. — Ты можешь меня заплести? — А сама? — она скрестила руки на груди и улыбнулась. Мне бы так быстро отходить. — Потом. У меня будет время до испытания на рыцаря-чародея, так что… — она нахмурилась от моих слов, но ничего не сказала. И хотя я понимаю причину её недовольства, которая заключается в том, что мы с Яном хотим пройти испытание. Ибо сложилось мнение, что почти все дворяне проходят по приглашению. И я, может быть, воспользовалась бы этим, так как мне на ушко птичка напела, что кроме Нозеля были ещё и другие капитаны, кроме «Быка» и «Рассвета». Я даже не почувствовала их магии, возможно, матушка или отец сказали им скрыть ману. И некоторые заинтересовались нашими способностями. Но я за честное вступление в отряды. Оу, как-то углубилась в мысли, меня уже причесывают. Платье надеть секундное дело, ибо рука набита. Так что мы с Вероникой уже спускались вниз в полной тишине, и мне было приятно вот так идти с ней. Ибо в последние время я только и проводила с Риддиком, Яном и Микеланджело, но не с ней. Конечно, они хорошие люди, но всё же это не то… Та блин, ведь только утро, а у Яна и матери опять тёрки. Мана, дай терпения ещё на шесть месяцев. Когда Вероника успела свалить? Эх… Улыбайся, Вильгельмина. — Всем доброе утро, — брат и матушка поздоровались. Отец снова на службе. Хотя, чему тут удивляться. За пять лет жизни здесь можно было и привыкнуть к этому. — Через сколько выходим? — Как поешь, так и пойдем, — Ян пригладил выбившиеся пряди из прически, чем привлёк внимание матушки на свою стрижку снова. Она так и не смирилась с выбритыми висками и пучком. Эх, мне не хватает стаканов с собой или термокружек, чтобы взять кофе с собой и не задерживаться здесь. — Мне самое главное кофе выпить и можно идти, — брат на это лишь кивнул и улыбнулся матушке. Всё же из-за него я и стала пить кофе снова, как мне кажется. Просто, когда я впервые попробовала тут кофе, неожиданно вспомнился фрагмент о готовке напитка со мной. А сама наша родительница недовольно поджала губы, но решила ничего не говорить. Спасибо ей за это.

***

Помните я говорила, что ненавижу толпу? Так, вот я проклинаю тот день, когда появилась эта… Традиция? Обряд? Неважно. Почему я не могу в свое пятнадцатилетие получить гримуар, не дожидаясь, когда семечки одуванчика взлетят. Мы с Яном не так далеко стоим от выхода, чтобы сразу же свалить. Конечно, нужно терпеть толкучку из-за входящих, но это временно. Вообще у присутствующих не такая уж и большая мана, как можно было подумать. Просто это разные элементы, даже чёртов огонь и побочные от него. И пока я стояла, протирала виски от нарастающей боли, Ян просто был рядом и смотрел на присутствующих. — Тут и добрая половина не будет служить, — вынес шёпотом вердикт брат и размял шею. — Как ты будешь служить, если у тебя от большого количества маны болит голова, тем более от магов огня? А они почти во всех отрядах… — Замолчи, там мужчина идёт, — на самом деле он прав, что задал этот вопрос, но я слишком настроилась на это всё. А кидать дело на середине — не хочется. И все же моё чутье не подвело. Через минуту пришёл мужчина в возрасте и начал говорить. Не скажу, что меня вдохновила его речь, но это на один раз. И хорошо. — Пришло время гримуаров! — многие гримуары на стеллажах начали выпускать магию и взлетать над нами. Чёрт, это красиво, но получить книжкой по голове не хочется. И они как-то неравномерно прилетали к своему хозяину. К примеру, Ян получил гримуар одним из самых первых, а я ещё стою и жду это чудо. Фу, как некультурно. Я вот не могу понять брат разочаровался в своем гримуаре или ему пофиг, но то, что он не рад — это точно. У него он темно-синий со змеем, вокруг трехлистного клевера. Животное смутно знакомое. Надо дома посмотреть в книгах из библиотеки. Чувствую приятную прохладу. И прямо над моей головой висел гримуар с ярко-голубым свечением. Хотела я уже протянуть руки к нему, как он падает на моё лицо. Это не сильно больно, но тут и мало приятного. Спасибо, что он просто однотонный с трехлистным клевером в середине, а не с чем-то выпирающим или острым. — Он так пару минут провисел, — Ян не сдерживаясь засмеялся, но никто не обратил внимание на него, так как все сами были рады своим гримуарам. Ну, а мне не хотелось ему ничего говорить. Боль в висках закончилась и меня это радовало. Так ещё недалеко отсюда стоят Вероника и Микеланджело. — Ладно, пошли. Еще слушать наставления от всех, — я лишь махнула рукой и подошла к двери. Ян, как джентльмен, открыл мне дверь и поклонился. Мы молча вышли из этого здания. Пришлось прищуриться, ибо солнце светило вовсю. Вообще мне хотелось себе устроить праздник и сходить в один магазин, но на горизонте появились маны нашего учителя и моей гувернантки. А вот Ян, как в ничем не бывало, стоит с расслабленным лицом и смотрит прямо на учителей. И они ещё меня копушей называют. Вон, романтикой между ними так и веет, но Микеланджело что-то не спешит к более решительным действиям, кроме как побеседовать и прогуляться. — Ну что? Готовы к следующим месяцам? — когда они подошли к нам, учитель стал таким же, как и на уроках. — А что мы будем делать? — ведь только тренироваться? — Тренироваться, Вильгельмина, тренироваться. — м-да, эта улыбка мне будет теперь сниться в кошмарах у пауков.