Ледяной цветок

— Когда вы уже свалите с моего дома? — только вечер третьего дня в отцовском доме, а нас уже хотят выгнать. Мило. И как отец терпел нас все пятнадцать с половиной лет? И если Ян очень даже хочет ответить: «Сейчас!», то я с самой милой и нежной улыбкой говорю, что только в воскресенье, сжимая кисть брата. Пискнет он мне тут, ага.

***

— Вы пять дней уже мельтешите у меня перед глазами, что очень раздражает, — подперев подбородок руками, отец устало смотрел то на меня, то на Яна. Хотя больше всего он смотрел в глаза своей любимой и единственной дочери, конечно, он прекрасно понимает чья это идея. Только источник не смог пока понять. А это хорошо. — Это мило, что вы вспомнили о своём старике, но давайте вы поскорее покинете дом и отправитесь дальше служить на благо королевства. — Не замечал за тобой особого патриотизма… — ой, чёрт, теперь отец тяжело смотрел на Яна, но тот с лёгкой улыбкой ответно смотрел на родителя и повторил его позу. — Отслужить мы всегда успеем, так что тебе нас ещё видеть три дня, включая этот, — улыбка так и продолжала держаться на его лице, но вот глаза с лёгкой издёвкой смотрели на меня, — А где младший? Вы не думайте, что Ян проникся чувствами к Хейнеру. Не-ет, он просто решил передать разговор снова мне. Скажем, так: «Пост сдал — пост принял», только, к сожалению, это касается брата и немного отца. В иной раз, вечером они сидят вместе и о чём-то разговаривают. Что точно могу сказать — темы их разговоров почти всегда нейтральные, а как только у кого-то из них двоих начинает хотя бы проявляться какая-нибудь негативная эмоция, то сразу же она сменяется или разговор заканчивается. Первая неделя августа у нас, как вы уже поняли, проходит в отцовском доме и в его компании. Не буду приукрашивать или смягчать — сначала он был удивлён нашему появлению. Когда мы дружно (опять же, нет) сели в гостиной, где мы обычно собирались семьей, хотя с нами чаще всего была матушка, отец хмурился и недовольно смотрел на нас с братом. Нас он не выгнал, чем был расстроен Ян, но и сказал, что ближайшие два-три дня будет почти всё время вне дома. От этого стало грустно, всё же хотелось провести время всей семьёй побольше, но надо искать и положительные стороны. Нашла только одну — возможность Яна сблизить с младшим братом. Но, чёрт с два, он лишь раздраженно передергивал плечами, когда я с диким умилением (не понимаю откуда оно) говорила ему посмотреть на младшего. — Ян, смотри! — о Боже, этот немного увеличившийся комочек милоты перевернулся на животик и начал бить ручками по кроватке. Ян, закатив глаза, посмотрел на попытки младшего ползать. И пока я чуть ли в лужицу не превращалась, брат смотрел на его темную макушку и никак не реагировал. — Только не говори, что тебя это раздражает и вообще ты не любишь детей. — Хорошо, — он пожал плечами и сел на кресло. — Вот будет ходить на своих двоих или стихи сочинять, тогда и поговорим о моей возможной любви к нему. И так если не каждый раз, то через. Хотя, если верить няни Хейнера, он очень хорошо развивается для своего возраста. Как она говорит: «Совсем скоро будет ползать по всему дому». Эх, жаль, что увидеть, то как он будет вытирать собой полы и ковры не получится, но и хорошо, а то закрепится за Хейнером какая-нибудь кличка «Жук», и будет Ян до старческого, а может и после него, маразма называть его так. Но дорогой братец по непонятным причинам почти перестал появляться в детской, только когда ему становилось скучно, и он меня вытаскивал из комнаты прогуляться по столице. Так прошли первые три дня. Потом на четвертый день, что выпал на четверг, появился отец, и с этого момента я осталась с младшим братом одна, который стал весело смеяться после того, как пропала мана Яна. Не заладятся у них отношения, не заладятся. Подсовывая игрушки Хейнеру, я внимательно смотрела на то, чтобы он ничего себе не засунул в рот, особенно мелкого, но брат всё же умудрился заляпать игрушки своей слюной. М-да…

***

POV Ян

Первые три дня прошли крайне… Тоскливо. Отец сказал, что не будет дома в это время, но всё равно приходил очень поздно, к чему мы с Миной привыкли. А вот что насчёт неё… Этот червяк меня насильно удерживал в детской. И пока розовая лужица чуть ли от умиления кровь из носа не пускала из-за поворотов Хейнера, мне приходилось превращать кресло в свою тёплую обитель на целый день. Так, слава Мане, прошёл первый и половина второго дней. А оставшаяся часть второго дня пролетела в бесцельной прогулке по городу недалеко от столицы. А третьи сутки поделились на две части: спать до четырёх часов дня, а потом оттаскивать сестру от маленького слюнявого ребёнка и выталкивать её из дома. А потом наступил четвёртый день, и теперь из тоскливо дни стали просто скучными. Проснувшись до обеда, я смотрел на потолок. И всё-таки здесь нечего делать. Книги читать я не люблю, потренироваться уже не получиться… Хотя, кого я обманываю. Надо просто лужицу снова оттащить от колыбели и настойчиво выкачать из дома. И даже не устроила мне сюрприз утром. Скучно. От бессмысленного лежания мне удалось отказался благодаря прекрасному соло моего желудка. Похлопав себя по немного выделяющемуся прессу, я с неохотой встал и направился за одеждой, хотя желудок подаёт активные сигналы о том, чтобы его наполнили: «Тихо-тихо, совсем скоро ты будешь работать». Погладив живот, я осмотрел комнату на наличие рубашек, желательно без пуговиц. Если Мина не успела утащить одну из них. Накинув тёмного цвета рубашку, вроде, тёмно-фиолетовую и, похрустев позвонками и отдельно шеей, вышел из спальни и легкой походкой пошёл на кухню. Несложно догадаться, что пятый день я проведу сначала на кухне, потом у отца, потом где-то, а под конец дня потащу сестру на улицу. Будем тренироваться. И если Мине доставляет удовольствие тут быть, то мне уже хочется отправится обратно на границу.

***

— Отец, если ты отправишь Мину на чёртову практику в больницу, то её не будет дома, а следовательно исчезну и я на секунды три позже, чем она, — свесив ноги с подлокотника, я гипнотизировал потолок тёмного цвета. Сам же мужчина задумчиво смотрел в пустоту и не двигался, почти не дышал. Дело начато, осталось надавить и всё: покину отцовский дом и отправлюсь обратно на границу. — Ты же сам прекрасно понимаешь, что мы тут только из-за инициативы Мины. — Да, прекрасно я это понимаю, — недовольно махнув на меня рукой, отец откинулся на спинку стула и недовольно уставился сначала на меня, а потом на бумаги, сложенные в аккуратную стопку, с гербом «Серебряного Орла». Точно не он с этим заморачивался. — Ладно, потом над этим подумаю, — Отец, выпрямившись, размял в привычной для себя манере шею и подвинул к себе стопку. — А теперь вали отсюда, я буду работать. — Не-а, — покачав головой, продолжаю лежать на не особо мягком диване. — Сюда Мина не заходит, а следовательно не будет меня держать в детской комнате, — приподнявшись на локти, улыбаюсь уголками губ. Отец только лишь выгнул бровь и взял небольшую часть от всей стопки. — Да и смотреть на то, как наш младший брат ползает и старается засунуть себе в рот игрушки — не то, что я хотел бы видеть. — Не дождусь я от тебя внуков, — театрально выдохнув, отец махнул ещё раз на меня рукой и начал читать документы. Ха, конечно, их никто не дождётся. Теперь есть ещё один мужчина в семье, так что мне можно и не напрягаться. Вся ответственность за продолжение рода передаётся по умолчанию ему. И всё. Теперь единственный источник звука — это моё дыхание, шелест бумаг и звук пишущей ручки*. Так можно и уснуть, но, почему-то пропавшая мана Мины меня напрягла. Такое уже не в первый раз бывает, но каждый раз, как в первый раз… Кхм, прошу прощения, немного увлекся. И вообще она дома, это точно, ибо вон Хейнер вовсю ману пускает. А так он делает, когда играет либо с Миной, либо с отцом. Последний, кстати, уже успел проверить чуть больше четверти бумаг и подписать. Только вот, чем дальше он проверяет, тем больше негодующе закрывает глаза и качает головой. — Объясни мне, старику, — он поднял два листка, бросив ручку куда-то в сторону. Что ж там такого интересного? — Когда тебе говорят, чтобы ты вообще никак не использовал ману на определенный срок, что ты делаешь? — Ну, — конечно, отлежусь два-три дня, а потом буду ходить как ни в чем не бывало. Хотя смотря сколько нужно быть овощем. — Смотря сколько… — Неделя, — и всё мрачнее и мрачнее становится. Было бы жутко, если бы не капитан Ями. Интересно, почему он так спокойно дал отпуск? Если вспоминать и мангу, и аниме, то он не особо даёт такие большие отпуски… — Тебе красиво соврать или правду, из-за которой ты ещё больше закатишь глаза? — И кто наши границы защищает… — отложив эти две бумажки, отец размял шею и похрустел пальцами. Вот последний хруст звучит ужасно. Надеюсь, у Мины такой дурацкой привычки не будет. Хватает её привычки связанной с коленкой. Вспомнив об относительно недавнем случае, вздрагиваю и сажусь нормально на диван, передернув плечами, перекидываю длинный хвост на одно плечо. Хоть бы о другой привычке не вспомнила.

Конец POV Ян

***

— Дорогая моя сестрёнка, — около меня на корточки сел брат, полностью скрывший свою ману, и, подперев подбородок сложенными ладонями, предвкушающе улыбнулся. От такой лыбы ждать чего-то хорошего для себя не стоит. Совсем. А Хейнер лишь недовольно отвернулся от нас, перевернувшись два раза и немного отполз. — Пошли с тобой тряхнём стариной. — Нет, — замотав головой, я начала отодвигаться от Яна, который стал понемногу выпускать ману. Меня уже таким не запугать, а вот младшего — легко. — Успокойся, — дав подзатыльник брату, встаю с колен, отряхиваюсь и, хмурясь, внимательно смотрю на его лицо, ища хотя бы маленький намёк на совесть, но, видимо, у этого придурка она вышла надолго. — Не мальчик, чтобы так на меня влиять. Да и при младшем мог бы такое не делать. Напугаешь его ещё… — Ну раз я не мальчик, — Ян резко вскочил со своего места и неведомым образом закинул меня на плечо. Как же больно. Живот. Родной мой. — Я могу спокойно сделать так. Ты же ведь не против, червяк? — Отпусти меня только, придурок, — сжав кулак так, что ногти почти оставили маленькие ранки на коже, я от души ударила его по поясу. За что моментально получила знатный щипок по бедру. — И твои отростки от тела будут просто льдом. — Ути-пути, как боюсь…

***

Увернувшись от очередного удара «хлыста», я недовольно смотрела на стоящего брата, который даже не двинулся с места, не говоря уже об отсутствии одышки. Дышит, гад, спокойно. А мне тут приходится и дыхание выравнивать, и стараться не получить по личику. Если использовать доспехи, то Ян совсем щадить не будет, в чём моя уверенность может быть безгранична. И так, что делать? Просто атаковать напрямую братца смысла нет — вышибет за пределы, не разбирая. А постоянно уворачиваться — выдохнусь через минут пятнадцать-двадцать. Тц, и что мне предлагаете делать? За прошедшие двадцать минут никто никого не ударил и вообще не задел, из-за чего Ян стал более активно махать рукой, а вот сейчас он стоит и смотрит на меня. Непрерывно и с непривычно серьёзными глазами смотрел на меня брат. Жутко. Вдох-выдох. Мана стабильно находится на одном уровне, хотя «хлыст» должен относится к затратным заклинаниям, но судить сейчас об этом сложно, ибо совсем давно тренировалась с братом. Если под ноги ему «иглы» направить, потом красиво подкинуть ему «семечки», то получу я сразу же, как дёрнусь в его сторону. Провальный вариант. Либо пользоваться доспехами, что совсем не хочется, либо попытаться исполнить отработанную схему. — Магия вода: источник, — секунда и я нахожусь в центре сильного источника, который возник под моими ногами. И как ещё моё бренное тело не провалилось? Вода мощными потоками била по всему телу, особенно от этого страдала голова: глаза, нос и уши. Как же в эту секунду мне повезло, что она не горячая. Дышать с каждым мигом становилось сложнее. Но всё закончилось также неожиданно, как и началось. Приземлившись на твёрдую поверхность, я начала откашливаться, периодически вытирая глаза мокрыми рукавами и проводя пальцами по волосам, чтобы вода стекала не к лицу, а вниз, и стараться как-нибудь избавиться от воды в ушах. Моя временная глухота стала отходить, слепота сошла на нет, а дыхание более-менее выровнялось, хотя сердце билось в бешеном темпе. Ян только что хотел меня убить? — У меня всё было под контролем! — брат кричал в лицо отцу, а тот лишь сильнее нахмурился и отвесил сыну подзатыльник. Ян недовольно уставился на родителя, потёр место удара, а потом посмотрел на меня и виновато поджал губы, отведя глаза в сторону. Я настолько жалко сейчас выгляжу. Не смотря на отца, он сделал несколько шагов в мою сторону. — Не надо, — подняв руку, отползаю немного назад. Не сейчас. Ян постоял ещё несколько минут и потом, не оглядываясь, ушёл в сторону дома. Отец никак не отреагировал на действия брата, а просто медленно подошёл ко мне и погладил по голове. Вздрогнув, я уставилась на папу огромными глазами — настолько это было неожиданно. Тот лишь улыбнулся, что появились немногочисленные морщинки у глаз. А потом взял меня за плечи и поднял. — Сейчас иди и переодевайся, — отойдя от меня на несколько небольших шагов, отец внимательно осмотрел меня, а потом уже патио*. И… Только покачал головой. — Потом встретимся в вашей излюбленной гостиной.

***

Разговор с отцом уже совсем не волновало, но вот тема да. И скорее всего это будет о том, чтобы мы с Яном свалили уже из дома. Брат ускачет, не задумываясь, а я останусь тут и проведу до конца неделю отдыха. Избежать разговор точно не получится, ибо стою у двери в гостиную. Мана отца находилась на одном месте. Ну хотя бы кто-то не волнуется перед разговором. Ну, вперёд. Резко открыв дверь, я увидела отца, который сидел, сложив руки на груди и откинувшись на диван, с закрытыми глазами, но он открыл их с задержкой на целую минуту. Сначала как-то сонно папа посмотрел сквозь меня, а потом уже более осознано. Хорошо, отец почти спал, а хорошая дочь его разбудила. Неплохое начало. — Ты долго будешь стоять? — отец похрустел шеей и похлопал рядом с собой. Молча сев на предложенное место, я непроизвольно начала трогать юбку платья, что является первым признаком, что пора начинать разговор, а то совсем скоро не смогу связно ему отвечать. — Успокойся, — дёрнув меня за хвост, отец улыбнулся уголками губ. Если он так хотел меня успокоить, то стоит его разочаровать — это улыбка больше напрягает. — И почему ты меня так боишься? Я же твой отец, а не тот недо-паук, — откуда? Резко повернувшись к отцу, я уставилась на него и уже хотела спросить откуда, но меня перебили. — У меня есть знакомые в «Золотом Рассвете». — Об этом знает теперь весь штаб «Рассвета»? — и даже не знаю — это просто плохо или очень плохо. Столько месяцев прошло… — Мне то откуда знать? С ними я в лучшем случае один раз при Уильяме работал. Но это не то о чём я хочу с тобой поговорить, — чёрт, меня только немного отпустило, а теперь снова. Так, Вильгельмина, спокойно не в первый и не в последний раз с отцом разговариваешь. Можно было и немного привыкнуть. — Ты всё ещё хочешь вскрывать трупы? Как интересно… Сам отец не решил бы мне дать добро, даже после обещания поговорить об этом через год, а тут он сам спросил об этом. Точно Ян замешан. Не удивлюсь, если он как-то мотивировал папу на это. Хотя чёрт знает, что в голове у мужчин в моей семье. Вон, брат теперь слегка перегибает палку, отец не то от нас где-то там, не то приласкать может, хотя это спорно. — Допустим, — неуверенно кивнув головой, я посмотрела на его не особо-то довольное лицо. Он вправду надеялся, что я могу упустить такую возможность? Как говорится: «Дают — бери, бьют — беги». — Тогда завтра вечером зайди ко мне в кабинет, договорились? — кивнув, я посмотрела на отца, ожидая от него ещё чего-нибудь. Но он лишь встал с дивана, похрустел шеей и похлопал меня по макушке. Странный он сегодня, но сейчас заострять на этом внимание совсем не хочется, так что просто широко улыбаюсь. Отлично, осталось только с Яном разобраться и тогда всё будет, если и не хорошо, то немного лучше, чем обычно. И вот отец ушёл уже как несколько минут, а я всё ещё сидела и втыкала в никуда. Вскочив на ноги, я начала радостно прыгать и крутиться по комнате. Это самое лучшее, что слышала за последнее время. А-а-а-а, меня переполняет это чувство счастья. Покрутившись несколько раз на каблуке почти упав на диван, я радостно начала дёргать руками. Так, Вильгельмина, успокойся. Вдох-выдох. Чёрт, не получается, слишком уж рада. Мана брата. Вся эйфория на нет и теперь просто было хорошо от осознания того, что отец не против. Осталось разобраться с братом, который находится в своей комнате. Ну, что, девочки, будем разбираться с появившейся ситуацией. Он теперь просто обязан будет пойти со мной в магазин с куклами. Я так давно не пополняла свою коллекцию и, вообще, надо немного уделить им внимание, а то совсем давно не держала увесистые изделия из фарфора с настоящими волосами.

***

— Дорогой братец, — запрыгивая на кровать, я приземлилась на сонного брата, который вздрогнул и зашипел, когда попытался расслабить плечи. Упс, придется помассировать его плечики. Можно и косички заплести неожиданно. — Ты пойдёшь со мной по магазинам, — переползать через неактивного брата и толкать его немного вперёд, чтобы не сесть пятой точкой на его подушку — сложно. Он даже сначала никак не отреагировал, а теперь, когда я повалила лицом на кровать, начал недовольно начал бурчать что-то и извиваться подо мной. — Не дёргайся, твоя прекрасная и великолепная сестрёнка будет делать тебе массаж. — Лучше не надо. И так нормально, — Ян предпринял ещё одну попытку меня скинуть, но ничего у него не получится. Хорошо знать слабые места брата. — Я ненавижу тебя, — пробурчав это в матрас, брат повернул голову и закрыл глаза. Отлично, теперь мне никто не будет мешать с его волосами.

***

И всё-таки я смогла сделать несколько маленьких косичек брату, на что меня чуть ли снова не утопили. Ну как, пригрозили тем, что когда-нибудь и я, и мои любимые куклы будем затоплены его магией, поэтому кое-кто тащил на себе около пяти новых девочек. А может не только девочек. Потом Ян помогал мне с ними в моей комнате, ибо мнение постороннего человека мне нужно было — надо было некоторых убирать в коробки и прятать их. И всё на этом наш четвёртый день окончился. Пятый прошёл по накатанной, только брат меня совсем никак не трогал и всё время был в кабинете отца. А сам родитель просто работал несколько часов за бумагами, хотя у него что-то, вроде, выходных. Хейнер довольный играл в куклы и старался схватить меня за кудри, ибо не убирала волосы, за что почти получил по рукам. И так почти весь день, только когда у мелкого был послеобеденный сон, я ушла в библиотеку, а то давно не читала ничего. И вот наш ужин закончился. Сейчас мне нужно идти к отцу и обговорить всё с ним. Но мне так лень. Я хорошо поела салатика, макарошек и мне совсем не хочется сейчас напрягаться ни физически, ни умственно. Брат угнал уже из дома — мана почти не чувствуется, а вот отец уже сидит за своим столом в кабинете. Он к нему прирос? И как ещё не ходит в очках, если столько сидит за работой с бумагами. Может это мой последний вечер сегодня дома? Что-то меня совсем разморило: медленнее стала ходить (хотя куда ещё), веки слегка потяжелели, да и просто чувствую себя слишком хорошо. Но нет, надо идти к папе сейчас и послушать его решение. Хорошо, что идти до его кабинете не так далеко, как до наших с Яном комнат. Наверное, я не дошла бы до спальни и уснула бы где-нибудь по пути, к примеру, в библиотеке. Вот было бы весело. Но это неважно, потому что я стою напротив заветных дверей. И уже не со страхом буду стучать, а с неконтролируемым возбуждением, которое появилось просто от взгляда на это изделие из дерева и полностью сняло своей могучей рукой сонливость. Тук-тук. — Заходи, — и пока я старалась от переизбытка чувств не накосячить, отец откинулся на спинку стула. — Я поговорил со своим… Другом, наверное, — папа наклонил голову и хмурился, обдумывая что-то, а я уже сидела на диване и, не отрываясь, смотрела на него. Не тяни резину. — Ах, — махнув на это рукой, отец похрустел шеей, — он согласился на то, что бы ты в иной раз приходила на вскрытие, но также тебе, возможно, придётся ему помогать. — Ладно, — пожав плечами, я продолжала сидеть. — А, кстати, с чего вдруг такое решение? — Ряд причин, начиная от того, что вы меня уже раздражает до того, что моя единственная дочь могла умереть, — эх, было бы это сказано не так безэмоционально, я бы даже от прилива нежности полезла бы отца обнимать, но боюсь он несильно оценит эту выходку. Хотя, чем чёрт не шутит? — И он будет тебя ждать уже завтра ближе к обеду. Поднявшись с дивана и поправив юбку, я лёгкой походкой, но с дико бьющимся сердцем, подошла к отцу. Никак не отреагировав, он собирался снова сесть за бумаги, но с ловкостью кошки я успела обнять его и негромко сказала: — Спасибо, папа.

***

И хотя утром меня предупреждал отец, чтобы я и не надеялась на что-то серьёзное в первые дни, мне было скучно. Хотя нет, скорее смертельно скучно. Оуэн, так зовут друга отца (так уже представился он сам), мужчина немного моложе родителя со светлыми волосами и зелёными глазами, которые было трудно разглядеть в первые несколько минут нашего разговора из-за очков. И он мне понравился. Такой дружелюбный и добрый, что несколько минут я ждала подвох, но его не было. По крайней мере, такого какой ожидала. Он мне рассказал, что первые дни мне максимум будут давать документы, но и то, чтобы скорее донести до кого-то. Потом по мере увеличения времени мне будут доверять уже и лечение людей. А я хотела, знаете ли, только трупы вскрывать. Мне и своих товарищей достаточно лечить. Но меня и слушать не стали. Просто всунули в руки белый халат из грубой ткани, которую было не особо приятно трогать, и сказали чтобы я пока сидела в кабинете. Было грустно и одиноко. Сидеть в халате очень душно — окно высоко расположены, по крайней мере, я не дотянусь. Никого поблизости нет, а задания или поручения мне не дали. Хотя бы бумажки могли бы поручить что ли… И сколько мне ещё так находиться? Может сходить к Оуэну? Он не так далеко от этого кабинета, да и не думаю, что сильно разозлиться, если вообще разозлиться, и попрошу у него какое-нибудь задание. Да, так и сделаю, а то заплыву чем-нибудь от жары и бездействия. К сожалению, в коридоре я была одна, хотя из разных дверей редко, но доносились звуки. Всё-таки пойду к Оуэну, вроде, у него сейчас ничего серьезного нет. Так три двери от кабинета, где я сидела, и вот она — нужная. Если судить по мане, то он сейчас один и никак не колдует. Отлично, можно спокойно войти. Тук-тук. — Входи, — ого, а у них с отцом это слово схожее. Если он ещё откинется на спинку стула и начнёт разминать шею — выносите меня из здания. Можно и вперед ногами, боюсь сердце не выдержит. — О, я думал, что ты не в здании, — мужчина улыбнулся. — С чего вы взяли, что я ушла? — на что получила неоднозначное телодвижение. И вот понимай как хочешь. — Я хотела у вас спросить, может у вас, случаем, есть для меня хотя бы что-то? — Хм, — потерев рукой подбородок, мужчина сначала смотрел на какие-то бумаги на столе, а потом уже на меня. И так, в чем проблема? — Отнесёшь некоторые бумаги капитану «Багровых Львов»? — а вот и ответ. Интересно, я там кровью оболью просто уже находясь рядом с их штабом или немного позже? «Кто не рискует, тот не пьёт шампанского» — дивиз будущих алкашей, как однажды сказал мне брат. — Легко.

***

Поход по штабу «Багровых Львов», где просто кишат рыцари с магией огня и побочными от неё, — вызывает у меня смешанные чувства. И интерес, хожу-то тут я впервые, и дискомфорт из-за подступающей боли в висках. Если бы не это, то уже бы ходила здесь прогулочным шагом и рассматривала обстановку коридоров, но понемногу подступающая боль не даёт и лишней секунды на то, чтобы остаться тут. Надо поскорей отдать бумаги командиру, не залить там всё кровью, не стать ковром на полу, свалить из штаба «Багровых Львов». Несложно, вроде. И хотя шла я быстрым шагом — это всё равно не работает. Теперь помимо висков и нос решил тоже присоединиться к команде «Испортим Мине всё: начиная от настроения, заканчивая одеждой». Пришлось закинуть голову, чтобы сюрприза в коридоре не было, а вот в кабинете будем выкручиваться. Ох и ах, жаль, что никто из отряда мне не встретился — быстро бы отдала бумажки, пролепетала что к чему и походкой модели пошла к выходу. Уверенна, что кровью бы заливала всё по пути. Тц, родные мои, виски, что же вы меня так не любите? Приложив руку ко лбу и направив ману в неё, я блаженно прикрыла глаза и выдохнула. Какое же удовольствие. — Ой, — молодец, ты умудрилась наткнуться на кого-то. Открывая глаза, я надеялась, что пострадавший из-за меня не сильно будет злиться. И это женщина с рыжими вьющимися волосами, очень высокая, как Фабрика термометров, но самое главное, что у неё было — это бешеная магия огня. Здравствуй, кровонос. Не скажу, что она в бешенстве, но слишком уж задумчива, — Простите, — кивнув ей головой, я аккуратно обошла женщину и, зажав нос пальцами, стала лечить сосуды. Но долго идти своими двумя мне было не суждено, хотя точнее так. Я даже не заметила, что не на полу. Просто двигала ногами, а потом, когда стала более осмысленно смотреть на коридор, поняла, что что-то тут не так. И стоило только оторвать от своего носа и положить ее на голову, я почувствовала что-то из маны. Оно тёплое, но, мать вашу, магия огня у моей головы! Ну да, первые капли крови уже приземлились на большой палец. — Подождите, пожалуйста! — начинаю дёргаться для того, чтобы развернуться к женщине. — Может вы меня убьёте после того, как я отдам вашему капитану бумаги из больницы? Ответа я так и не дождалась, хотя меня он уже мало интересовал. Чёрт, не заляпать бы кровью документы.

***

Мана, да где же я так накосячила, что меня решили убить в природной зоне? Сколько же маны огня… А этой женщине вообще хорошо, вон как довольно улыбается, показывая заостренный клык. Мне хана. Так, сейчас я спокойно приземлюсь на ноги, потом полечу нос и виски, а уже на последок использую магический покров и свалю от этого всего. Отлично, даже почти несложно, если не считать, что моя голова сейчас почти не варит. Хотя у меня там месиво, кажется, из сосудов, крови и мозгов. А эта… Рыжая бестия, довольно ухмыляюсь, поставила меня на ноги. Ну, начали. — Куда? — мать моя… Когда она успела свои «лапы» выпустить? Прошло же не дольше минуты, да и стояла она спиной ко мне. Так какого чёрта меня снова держат за голову?! — Тебе нужно забраться на вершину вулкана. — Отказываюсь, — оторвав руку с носа, прикладываю ее ко лбу. Блаженство. Та вскинула бровь, а потом её лицо изменилось с «Серьезно?» на самодовольное. — Я хотела бы вернуться в столицу, будьте добры вернуть меня обратно, — угу, конечно, Мина, ты до большего не додумалась? Рыжая просто заржала и поставила меня на землю. — Ты серьезно думаешь, что сейчас отправишься в столицу? — будем честны — нет, что она и получила в ответ. Удовлетворенно закивав головой, женщина скрестила руки на груди, — Здесь ты пробудешь три дня, тренируясь со мной. — У меня выбора отказать нет, да? — какая ухмылка, можно залюбоваться. — Может вы хотя бы скажете своё имя? — эти три дня будут сниться мне в кошмарах. Уверена на все сто процентов. — Мереолеона Вермилион. Я когда-нибудь смогу нормально знакомиться с первенцами королевских семей?