Кокаинетка
11 августа 2018 г., 01:49
Кирилл приходит утром к нему, под Кокаинетку Вертинского в исполнении Встречи Рыб, на коленях стоит перед дверью.
— Приполз?
— Приполз, Славик, приполз.
— Поднимайся тогда, раз приполз. Заходи.
Слава сонный, в мятом свитшоте антихайпа и трусах — не хватает бигуди, шелкового халата и сковородки.
Слава сонный и на тридцать третий раз уже не такой злой, как во второй — только потому что в первый перепугался дико.
Слава сонный и немножечко довольный, потому что действительно — Кирилл приполз.
Никуда бы больше не делся.
Овсянкин поднимается, шатаясь, заходит домой.
Ловит Славу за живот, притягивает к себе, целует в затылок, прижимается медведем-шатуном.
— Кирь, отъебись, спать хочу, утром поговорим.
Но Слава уже заранее сдался, растекся в привычных руках, размяк, как хлеб в молоке.
— И когда я умру на этой скамейке, кошмарный, мой сиреневый трупик окутает саваном тьма.
В голове у Овсянкина крутиться винил, скачет игла по дорожке, скачет игла по венке.
— Доведёшь же ты, и себя, и меня, доведёшь до могилы.
Но это Слава бурчит для себя. Чтобы как будто была ссора.
Потом в руках Кирилла изворачивается, поворачивается лицом к лицу, в грудь ему утыкается лбом, пытается улыбку спрятать.
А на столе в граненом стакане стоят завядшие ромашки — их две недели назад Кирилл с клумбы соседнего дома нарвал.
