Песочные часы

      Норт стояла возле зеркала и разглядывала себя словно в первый раз. В голове тлели остатки надежд на веселый вечер, хорошую компанию и незабываемые приключения. Девушка провела пальцем по расшитым плечам рубашки и улыбнулась собственному отражению. Все в ее жизни шло довольно гладко, перестало так щемить в сердце из-за Гэвина. Уже не было бабочек в животе, не было дрожи в коленках и голосе, не было глупых поступков. Сейчас внутри было спокойно, но предвкушение вечера все же давало о себе знать. Брук ловким движением руки выудила из косметички матовую помаду, начала подкрашивать в губы, как-то смешно надув их и рефлекторно встав на носочки.

Maybe it in the gutter where I left my lover. What an expensive fate

      Девушка заправила выбившуюся прядь за ухо, взяла кожаный рюкзак и пошла на кухню к отцу. Аллен сидел за тетрадями в очках и что-то усердно подчеркивал. — Милая, ты куда? — Мужчина немного удивленно посмотрел на дочь, снимая очки. — У Камски вечеринка. — Норт пожала плечами, запихнула энергетический батончик в рюкзак и пошла в коридор. — Ты надолго? — Не знаю. — Возьми мою машину, — слишком спокойно сказал Аллен, встал из-за стола и налил себе воды. Он подошел к Норт и отдал ключи, которые лежали рядом с ним. — Только будь осторожна и не пей там. — Серьезно, па? — Брук восторженно покрутила предмет в руках и глянула на отца. — Спасибо. — Она легонько чмокнула Аллена в щеку и накинула на себя красный пуховик, обула ботинки и выбежала, напоследок махнув рукой.       Норт знала, что могла взять машину буквально в любое время, но практически не пользовалась этой перспективой. Покрасоваться перед всеми хотелось сильно, но вот быть личным шофером некоторой элиты школы не хотелось. Она помнила, как в первый раз села за руль и рванула по пустой дороге. Аллен после этой недолгой поездки купил книжку по вождению и отдал дочери, чтобы та училась сама, ведь рассказывать уже надоело. Спустя два с половиной месяца водила Брук довольно хорошо, а спустя год отец разрешил ей ездить самой, только предупреждать его.       Девушка открыла машину, закинула рюкзак на заднее сиденье, села за руль и откинулась на спину. Думая над своим маршрутом, она завела машину, включила музыку, выехала с парковочного места и направилась к дому Саймона.

Everything I do, The way I wear my noose, Like a necklace.

      Норт задумчиво постукивала ноготком по рулю, иногда посматривая в окно на светофорах. Небо казалось черничным и манило к себе. На дороге никого не было, поэтому девушка не отказала себе в удовольствии проехаться на чуть более высокой скорости.       Дорога оказалась не такой уж и долгой. Брук подъехала к дому, припарковалась. Окна еще горели, иногда в них проскакивал силуэт, очень быстро и часто, видимо что-то искал. Девушка вышла из машины и постучалась. Буквально через несколько секунд дверь ей открыл Саймон — весь удивленный и немного растерянный. — Что ты тут делаешь? — Парень сглотнул, пропуская внезапного гостя внутрь. — За тобой заехала. — Норт улыбнулась, пряча руки в карманы пуховика. — Собирайся быстрее. Нам еще заехать надо за… — она начала считать по пальцам, загибая их, и улыбнулась, — троими. И все они очень медленно одеваются. Кстати, умеешь заплетать косички? — Увы, нет. Попроси Коннора или Джоша — они умеют. — Ламбертс поправил черную футболку и как-то грустно посмотрел в зеркало. Он казался сам себе очень хилым и неприметным. Желание ехать сразу же отпало, но стоящая рядом Норт заметила перемену в настроении и потащила Саймона к выходу. — Бери верхнюю одежду и выскакивай. Я всем уже написала. И только вздумай отказаться. — Она выбежала на улицу, попутно открывая машину.       Саймон тяжело вздохнул, прошелся по всему дому, выключая свет и накидывая на себя совсем уж легкую куртку, и, выйдя из дому, закрыл его на три щелчка. Так спокойнее, так лучше. Парень буквально запрыгнул на заднее сиденье машины и кое-как натянул легкую улыбку. — За кем дальше? — Коннор. Этот милашка обещал меня заплести. — Норт завела машину и поехала к дому Юманса. Когда они подъехали, парень ждал их у дома в одной лишь яркой желтой толстовке и ловил языком редкие снежинки. Коннор улыбался и выглядел довольно счастливым. Он подошел к машине, открыл двери и буквально вытащил девушку с сиденья. Норт удивленно смотрела на друга. — Что с тобой? — Ничего. Давай сюда свои волосы — будем заплетать. — Юманс сам развернул девушку и принялся заплетать ей косу. Через пару минут все было готово и они сели в машину: Коннор к Саймону, а Норт на свое почти законное место. Ламбертс все это время сидел в наушниках и тихонько вздыхал, глядя в окно на редко пролетающие снежинки. Водитель машины включила музыку и сделала еще погромче: так, что было не слышно слов друг друга.

My V is for Vendetta Thought that I'd feel better, But now I got a bellyache

      Друзья заехали за Джошем, а потом за Маркусом. В какой-то момент все молчали, а потом разговорились так, что Норт надо было сделать музыку тише, чтобы было слышно слова окружающих. Джош откровенно залипал на девушку, ибо та сняла пуховик. Парню так нравилась рубашка (а может быть и сама владелица этой рубашки), что он не отводил взгляда от ее плеч даже во время разговора с кем-то. Брук это заметила, но ничего не сказала. Сегодня можно все.

***

      Пьяные подростки, громкая музыка. Все это случается на вечеринках у Камски каждый раз. Практически все за его счет. Смех лился со всех сторон, в воздухе витал запах сладкий и немного пьянящий. А через сколько-то там часов дом опустеет. Так всегда, верно? Многие порой не замечали, что все вечеринки одинаковы. И как мог поступить Элайджа, парень, вокруг которого построили его же призрачный образ, как он мог разнообразить свою жизнь? Уготованное будущее уже ждало его, Камски ничего не стоило бросить все к чертям и просто развлекаться. Встречаться, дерзить, бросать. Но молодой ум жаждал иного. Он желал трудностей, препятствий, каких-то навороченных историй дружбы. Всего, что нельзя предсказать.       Толпа потихоньку стягивалась в большой дом. На столах давно приготовлено все, что нужно: выпивка, закуски и, самое главное, сладкое. Парень ведь обещал Коннору, так ведь? Ведь друг так поступает? В планах сегодня было много чего, в том числе и попытка узнать о чувствах Юманса. Элайджа понимал, что за пару-тройку дней довольно близкого и хорошего общения, чувства не появятся. А слепая любовь терзала еще юное сердце, заставляла его биться в бешеном темпе. Вся эта «ерунда», как любил говорить Камски, не познавший сего прекрасного чувства, буквально два месяца назад, затрудняет мыслительный процесс, склоняет к предвзятости и раннему суждению. Сложно. Все это так сложно, что приходится надеяться лишь на свою натуру и умение общаться.       Когда народу стало довольно много, а колонки разрывались от оглушительной музыки, было сложно найти Коннора. Камски и сам не знал, где искать, порой сам терялся в собственном доме. Вон Норт стоит возле стенки и что-то пьет, разговаривая с каким-то парнишей. Светлый такой и хрупкий.       Юманс находился на втором этаже, прямо в комнате хозяина дома, там, где меньше всего ожидал он найти свой предмет воздыханий. Коннор расположился в кресле, положив голову на подлокотник, а ноги закинув с другой стороны, и попивал что-то, просматривая ленту в телефоне. Парень оторвался от дела и посмотрел на Элайджу. Глаза, которые буквально только что были безразличны, заискрились неподдельной радостью и теплом, а на губах заиграла улыбка. Видимо много чего пил. Ибо такой бурной реакции, таких изменений в человеке, Коннор никогда не показывал в трезвом состоянии. По крайней мере при нем. — М? Ты уже освободился? Все пришли? — Юманс буквально зацвел невидимыми розами счастья. — Да… А что ты здесь делаешь? — Камски подошел, сел рядом на еще одно кресло, посмотрев на Коннора, который сел нормально, как всегда. От него пахло вишней и виски. — Я просто искал уединения. Внизу слишком шумно, знаешь ли. Хах! И зачем я вообще пришел, если не собирался тусоваться. Это же нелогично. — Мысли мало связывались между собой, скакали с темы на тему, хаотично связывались, даря взрывной коктейль из всего, начиная с восторга, заканчивая непонятным смущением и внезапным самоосуждением.  — Коннор, сколько ты выпил? — Камски посмотрел на стакан с золотистой жидкостью, которая блестела на самом донышке. — Не помню, не знаю и знать не хочу. — Парень глупо улыбнулся и вздохнул, наклоняясь к собеседнику. — А что? Элайджа лишь немного отпрянул назад, не разрывая зрительного контакта и сглатывая. Слишком близко. Чужие, чуть приоткрытые губы слишком притягивали, а тут еще и этот взгляд — чуть игривый, но полный сожаления. Казалось, можно утонуть в этой голубой невинно нежной чистоте глаз. Губы Юманса дернулись в усмешке, такой вызывающей и немного надменной. — Знаешь, я иногда думаю, почему я раньше, признаюсь честно, игнорировал тебя. И немного понимаю даже. Понимаю, что в любом случае наше общение станет таким… — Коннор замолчал, подбирая слова, — таким…таким, — он снова затихает, издавая смешок, отводя взгляд, а потом кладет руку на плечо, слегка притягивает к себе и целует. На языке привкус алкоголя, но это не мешает, а лишь добавляет остроты. Они неловко стукнулись зубами, отстранились. Юманс облизал губы, посмотрел на Камски так беспомощно, что в сердце защемило. Он тихо выдохнул, искал в чужих глазах ответы на неизвестные ему вопросы и снова поцеловал Элайджу. Немного нежнее и более бережно, робко и смущенно.       Камски одновременно получал удовольствие, но на душе было гадко и мерзко. Ведь Юманс не отвечает за свои действия, он не понимает, он не будет помнить. Коннор ведь и сейчас извиняется взглядом, и если он когда-нибудь вспомнит, то сразу откажется от общения. Если, конечно же, парни еще будут друзьями. Внутри было невероятно легко, но в то же время чертовски тяжело. Осознание неправильности происходящего сжирало изнутри, не оставляло после себя ничего. Элайжда все бы отдал, чтобы это просходило не сейчас, а в обычный выходной или будний, когда они так мило общаются. Парень даже не заметил, как Коннор перебрался к нему на колени.       Где-то внизу заиграла размеренная песня. — Ты ведь ничего не будешь помнить? — Элайджа вжался в спинку кресла, будто хотел слиться с ним. — Буду, — Коннор улыбнулся, прикусывая губу. — Дар это или наказание — помнить все после того, как напился?       Элайджа мгновенно напрягся, но скоро расслабился под нежными поглаживаниями по плечам, груди. И дрожь прошла по позвоночнику, даря легкое, липкое возбуждение.

Trust me, darlin', trust me, darlin'

      Коннор ластился словно домашняя кошка. Целовал несмело, обнимал, притирался, как-то слишком томно и тяжело вздыхал. Оголив перед Камски желания, стал душою полностью открытым. Юманс отстранился и облизал губы, как-то слишком внимательно глядя на парня. — Стоп, — прозвучало почти шепотом. — Стоп… Стоп! — Молящим голосом прокричал Камски, подрагивая всем телом, и оттолкнул Коннора так, что тот свалился на пол с ошарашеным видом. Парень с непослушными кудрями напрягся, когда Элайджа встал с кресла.       А где-то внизу все еще играла размеренная песня.

So look me in the eyes, tell me what you see, Perfect paradise, tearin' at the seems. I wish i could escape, i don't wanna fake it Wish i could erase it, make your heart believe

***

      Саймон Ламбертс был заядлым тихоней. Он мало куда ходил, мало с кем общался, мало беспокоился о чужом мнении о себе. Так продолжалось до начала средней школы. В то время как ребячество и несерьезные драмы, хрупкие дружбы и непостоянная симпатия бушевали в детских душах, хилый белокурый мальчик постоянно сидел в местной библиотеке и штудировал «Энн с зеленых крыш» и «Муми-троллей». Дома родителей днем не было, так что спешить туда стоило к 7 вечера.       И в один из теплых осенних вечеров ребенок встретил одноклассников. Они оккупировали детскую площадку около той самой библиотеки и весело о чем-то говорили. У их ног лежал самодельный флаг, а в речи то и дело проскакивало «наш Иерихон». И в момент, когда Саймон прошел мимо этой площадки, все замолчали и с удивлением уставились на него. Единственная девочка почему-то улыбнулась и махнула рукой, подзывая к себе. В тот вечер хилый белокурый мальчик не пришел домой к 7 часам вечера.       Так и началась его первая осень в средней школе.       В школе уже не было так скучно. Появились друзья, которые были полной противоположностью Ламбертса. Норт постоянно бесилась и иногда сбегала с уроков, Джош был просто общительным и веселым, хотя иногда и встревал в драки, Маркус кровоточил новыми идеями и что-то придумывал.       Все пошло не так после урока физкультуры на четвертой неделе средней школы. Именно тогда Саймон понял, что по уши втрескался в своего друга после вежливого предложения помочь ему, так как мяч попал прямо в лицо и кровь пошла из носа и пачкала беленькую футболку мальчика.       Ничего не изменилось с тех пор. Саймон все так же безнадежно влюблен, а Маркус все так же был безнадежно глуп, ибо не замечал или не хотел замечать. Когда ему рассказали про вечеринку у Камски, Ламбертс не хотел идти, но потом передумал. Шанс побыть с Манфредом наедине был довольно мал, но это вовсе не отбивало желание, к тому же еще одна часть его души хотела верить, что Саймон не какой-то там обычный школьник, а именно тот с кем случится чудо как в сериалах про пубертат, хотела верить, что Маркус заметит, что Маркус поверит, что Маркус ответит на эти чувства. Слишком соблазнительно все это звучало в голове. Но стоило подъехать Норт на машине к его дому, все эти мысли мгновенно испарились и оставили после себя простую растерянность глупо влюблённого в своего друга мальчишки.       Саймон сейчас стоял возможно в самом веселом и шумном доме Детройта в этот вечер. К громкой музыке он привык быстро, а вот к постоянному запаху алкоголя — нет. Легкое недомогание в самом начале могло развернуть парня обратно к выходу, но после двух стаканчиков пива оно прекратилось. В помещении было чертовски жарко, особенно в плотной футболке и зимних джинсах. Хотелось выскочить на улицу на пару минут, да вот толпа очень сильно мешала. Саймон молча подпирал стенку и смотрел на все это веселье, начиная немного понимать предостережение Норт: «Не напивайся при всех, особенно, если это ребята из твоей школы». Особенно не хватало этого совета девочкам из средней школы, которые пришли, видимо, со своими парнями и пьют первый раз что-то особо крепкое, а потом, понимая что это им не по вкусу, пьют пиво или какое-то легкое вино. Они мгновенно пьянели, вытворяли всякую дичь и шли блевать.       Ламбертс посмотрел на подругу, которая спокойно пила вишневый сок, изредка перекидываясь со знакомыми парочкой слов. — Почему бы тебе не пойти потусить с кем-то? — Так я с тобой. — Брось это, мы просто стоим и смотрим на то, как другие напиваются и веселятся. — Если я пойду в эту гущу, то вы не поедете домой на машине. И оттаскивать меня от бутылки будете тоже вы. — Это не так сложно.       Норт посмотрела в другой конец комнаты и тут же улыбнулась, увидев, как кто-то достал кии от бильярда:  — А впрочем, ищите меня возле бильярда. — Девушка чуть ли не вприпрыжку пошла к ребятам играть.       Саймон облегченно вздохнул, понимая, что теперь Брук будет весело и ответственность за удовлетворение ожиданий о веселом вечере спала с его плеч. Парень посмотрел по сторонам в поисках хоть кого-то знакомого, но внутри тлела маленькая огромная надежда, что этим самым знакомым окажется Маркус.       И, о боги, Ламбертс увидел его.       Внутри как-то все сжалось, на грудную клетку будто положили что-то очень тяжелое, и стало невыносимо жарко. Он почувствовал внезапный прилив решимости, как прошли мурашки по телу, точно в воздухе было электричество, и парень вдохнул его, наполнив легкие этим потоком энергии, руки задрожали, а в глазах читалось обожание. Словно верный старый пес он смотрел на своего хозяина Маркуса и ждал пока на него обратят внимание и приласкают.       Ламбертс сделал пару шагов по направлению к Маркусу, остановился и снова сделал небольшой шажок. Толчок в плечо, шаг назад, взгляд на Манфреда. Теперь уже он не казался ему его хозяином, теперь он — священный алтарь, к которому и прикасаться толком нельзя. Еще через пару секунд парню казалось, что смотрит он на божество — такое прекрасное и совершенное божество, которое соизволило спуститься в мир людей.       Маркус засмеялся над чей-то шуткой, отвел взгляд и увидел Саймона. Парень как-то глупо улыбнулся и подошел к другу, сразу же схватив его за локоть. — Я тебя обыскался! Идем, мы как раз говорили о снежинках и закатах, — сказал Манфред и потащил его вперед, к своим знакомым.       Сейчас Саймон действительно был в самом веселом доме Детройта. И ни громкая музыка, ни даже запах алкоголя ему сейчас нисколько не мешали.

***

      Норт задорно хохотала над очередной шуткой какого-то парня, трясясь всем телом и пытаясь не разлить гранатовый сок на светло-голубой ковер. Небольшая комнатка под бильярдную оказалась довольно укромным местом, и в ней присутсвовали только те, кто зашел сюда, помогая нести все, что нужно. И все же бильярдная оказалась способной вместить в себя 15 человек, ящик какого-то алкоголя и сока и атмосферу безудержного веселья. Постоянно было слышно звонкий стук шаров, чиь-то дурацкие, но до боли смешные шутки, приглушенные разговоры о том, как им наплевать на общественное мнение, и игравшая на повторе песня Queen «Bohemian Rhapsody».       Хлоя вошла в эту комнатку тихо и незаметно, с некой надеждой на то, что разговоры здесь не такие пустые и не такие пьяные, как в остальной части дома. Она скользнула взглядом по присутствующим и с ужасом для себя поняла, что все тут пьяны. Почти все.       Брук надоело каждые 3 минуты доливать себе сок, поэтому она просто взяла бутылку, открыла ее и сделала пару солидных глотков. На пластиковом горлышке осталось немного помады. Девушка подвинула стул поближе к столу и села, отпуская пару колкостей стоящему рядом парню. Норт почувствовала рядом с собой движение и глянула на его источник. Рядом устроилась девушка в таком же светло-голубом платьице, как и ковер. — Классная помада. — Хлоя улыбнулась, складывая руки на коленках, словно примерная леди из старых книг. — Подсказать какая? Это… — Не стоит. Все-таки с ней ты выглядишь прелестно. Было бы нечестно отбирать у тебя это право.       Норт издала тихий смешок и отпила сок. — Довольно смелое заявление. — Знаю. А еще у тебя невероятная рубашка. Ты очень красива. — Правильно, ведь здесь может быть только одна звезда.       Хлоя рассмеялась, а за ней и Норт.

***

      Ральф и Кэра сегодня не были на вечеринке. Они были в обществе друг друга. Мистер и Миссис Миллер не было сегодня дома, так что собрались они у Ральфа.       Друзья сидели на полу под пушистым красным пледом, обложившись всякими напитками и вкусностями. По телевизору шел какой-то предновогодний фильм и они просто впитывали всю эту атмосферу, насыщаясь ею, ведь до Нового Года осталось чуть больше двух недель. Ральф закинул в рот очередную молочную карамельку цвета его волос и посмотрел на Кэру. Она с восторгом смотрела на экран и часто вздыхала. В руках ее был апельсин, который неспешными движениями пальцев крутился, точно какая-то планета. Парень немного залип на это, но больше он наблюдал за руками подруги. — Давай почищу, — быстро проговорил Ральф, забирая этот несчастный апельсин. Девушка ничего не сказала, лишь улыбнулась.       Миллер же чистил фрукт, клял себя и краснел. Перед глазами все еще были эти худенькие ручонки, так изящно (по его мнению) крутившие апельсин. Ральф кое-как разделил его на дольки, не забрызгав ни себя, ни подругу, ни плед, и отдал все это Кэре. Та лишь в благодарность кивнула и принялась поглощать фрукт. В воздухе приятно ощущалась легкая горечь цитрусового.       Вскорее на плечо парня опустилась головка Кэры. В этот момент сердце лишь на миг остановилось и по телу прошла приятная дрожь. Короткие волосы то ли щекотали, то ли кололи шею Ральфа. Со стороны девушки послышалось тихое размеренное сопение спящего. Миллер осторожно повернул голову, чтобы убедиться, спит ли его подруга.

Nothing is a waste, nothing is a waste if you learn from it

— Спит, — словно зачарованный прошептал он и сглотнул. Ральф выключил телевизор и осторожно отодвинулся, подхватывая спящую за плечо. Кэра выглядела умиротворенно и довольно. На губах застыла еле заметная улыбка, волосы растрепались, а великоватая футболка съехала чуть вбок.       Парень поджал губы и затаил дыхание. с Сердце билось быстро-быстро, Ральф буквально слышал его. Во рту внезапно пересохло, а в животе будто затянули узел потуже. Он еще пару секунд посмотрел на Кэру, затем поцеловал ее в лоб. Щеки Миллера стали совсем пунцовыми.

it is the rain that will strengthen, the rain that will strengthen your soul and it will make you whole

      Ральф осторожно достал одной рукой подушку, положил ее к себе на колени и опустил голову подруги на место помягче, нежели его плечо. Он тяжело вздохнул и улыбнулся. — Какая же ты милая, когда спишь.