Слышишь мое сердце?
23 февраля 2019 г., 23:01
Я влюблен в города, в которых никогда не был, и в людей, которых никогда не встречал.
Когда внутри легко, кажется все под силу. Как сейчас. Они идут вместе, а вокруг никого. В голове остатки сладких тягучих мыслей, а на языке легкие пьянящие слова. Мимолетные взгляды и незаметное смущение. Подростковая жизнь такая неловкая и смешная, что иногда хочется умереть. Но все же, период ванильных воздыханий и сериалов от Netflix никто не отменял. Парни вышли за ворота школы; уже который день идет снегопад. Они о чем-то заговорили, дошли к парку. Один из них повернулся спиной к собеседнику и, улыбаясь во все тридцать два, начал говорить: — Было классно. Скажи, а ты хочешь пойти куда-нибудь далеко-далеко? — Конечно. Было бы круто скрыться из Детройта, да и из штатов вообще. — Тогда поедем вместе? Туда, где солнце светит всем, и нет никого из знакомых? — Конечно. Тот, что стоял спиной, внезапно покраснел, хотел было что-то сказать, но передумал. Через пару минут неловкого молчания он вдохнул и все же сквозь волнение проговорил: — Только с тобой поеду. Ведь… я тебя люблю, Саймон. На морозе кожа становится чувствительнее — даже самое маленькое прикосновение отдает теплом. А теперь представьте, что случилось с губами Саймона, когда его поцеловали. Они горели, сжигались в чужом тепле, но вместе с этим дарили блаженное удовлетворение и исполнение мечты. Светловолосый смотрел на веснушки Маркуса, они были так близко, что можно было посчитать их. Удивительно, Маркус целовался с закрытыми глазами, все больше и больше прижимался к чужому телу, к чужой куртке. А светловолосый как-то слишком смело принимал все это, еще не веря в происходящее. Когда разноглазый отстранился, несмело смотря на любовника, тот улыбнулся, пряча руки за спину, чтобы не было видно беспорядочного заламывания пальцев. — Маркус, я тоже. Вспышка. Саймон резко встает с кровати, тяжело дыша. Сердце бешено колотится, волосы торчат в разные стороны, а взгляд цепляется за какой-то плакат музыкальной группы. В голове шумит, светловолосый вздыхает и свешивает ноги с теплой кровати. Внутри все беспорядочно сжимается в маленькую точечку, что вскоре может стать черной дырой. Парень через пару минут поднимается и в полувозбуждённом состоянии идет в утренний душ. Утро началось не так уж и хорошо. Обнадеживающий сон, а вместе с этим, и разбитые мечты. Наспех заваренный теплый цикорий, неполноценный завтрак и ранняя незапланированная пробежка в школу. Сейчас меньше всего хотелось вляпаться в неприятности, но, увы, этого никак нельзя было избежать. А именно, нельзя было избежать праведного гнева Маркуса. Да и что можно было возразить против того, кто был прав? — Слушай, Сай, у тебя какие-то проблемы? Ты в последнее время имеешь очень много неприятностей. Тебе нужна помощь? Что-то случилось? — Пожалуйста, не надо лезть мне в душу. Ты вроде как не на психолога идешь, — парень нахмурился и залпом выпил третий стаканчик напитка. — Если мне будет нужна помощь — я обращусь к тебе. К столику подошел Коннор вместе с Элайджей. Они сели рядом с читающим Джошем и переглянулись. Камски выжидающе посмотрел на Маркуса, потом на Саймона. Сидящие довольно сильно удивились, вспомнилось много чего, что заставило неловко молчать. Разноглазый начал вспоминать, когда же прибывшие успели сблизиться, и пришел к единому выводу. Между ними какая-то химия и далеко не дружеская. Тогда парень улыбнулся, посмотрел на друга и подмигнул тому. Саймон мгновенно засмущался, потупив взгляд в гладкую поверхность пластикового стола, стал раздумывать над причиной такого поступка Маркуса. Он посмотрел на Коннора, который уже листал какую-то тетрадь и показывал записи новоприобретенному другу. Элайджа пожал плечами, положил локти на стол и начал рассказывать что-то про несовпадение написанного вывода со словами Хокинга. Они начали спорить, а Маркус перебрался на место рядом с Саймоном. Парень наклонился к другу, чтобы слышал только он. — Как думаешь, через сколько у них будет первое свидание? Ставлю все мои карандаши, что сразу после вечеринки. Только посмотри на Камски, да он едва может поддерживать разговор на «серьезную» тему, не отвлекаясь на лицо нашего кудрявого друга, — смуглый фыркнул, и от потока воздуха, который прошелся по шее Саймона, пошли мурашки. — Не лезь в их отношения, это не очень-то и хорошо. К тому же, советую обратить внимание на окружающих. — Хей, парни! Что делаем? — к столу подошла Норт, удивленно посмотрев на Камски. Девушка надкусила яблоко и уселась рядом с Джошем, который ничего не замечал за чтением. — Как думаете, успею ли я после школы подрабатывать? — Меня интересует немного другое. С каких пор ты перешла на здоровое питание? — Маркус приподнял бровь, скептически глядя на яблоко. — А, точно же. У вас истории еще не было, — она как-то стыдливо посмотрела в сторону и грустно улыбнулась. — Мой отец устроился в школу учителем, и теперь я буду примерной ученицей. Аманда вчера рассказала все моему отцу, а тот даже не был удивлен. Но Аллен сказал, что будет следить, как минимум, за моим питанием. Кстати, вы не видели Гэвина? — Он был на экономике, не переживай, — Камски внезапно влез в разговор, придвинувшись к Джошу с другой стороны. — Хочешь удивиться? Он сегодня пару раз улыбнулся. Я думал, что он этого не умеет. — Отлично, — Норт захрустела яблоком, через пару минут закончив. — Либо он убил кого-то, либо выиграл кучу денег. — Элайджа, ты уверен, что отрывок про черные дыры — неправильный? — Коннор развернул к себе Камски, ткнув тетрадку прямо в лицо. — Да, уверен. Хочешь, после школы объясню? — как-то раздраженно прозвучало из уст собеседника. Где-то на заднем фоне Маркус подавился, пытаясь не засмеяться и не выдать себя. Художник попытался глубоко вдохнуть и выдохнуть, но от этого стало только хуже. Парень задыхался от смеха. Саймон похлопал друга по спине, приложил руку к солнечному сплетению и слегка надавил, чуть подымая руку вверх. — Вдох, Маркус, выдох, –светловолосый невольно прикусил губу, чувствуя боль от этого действия. Манфред вскоре успокоился. Парень в самом начале еще положил свою руку на руку Саймона, сжав ее. Маркус иногда странно косился на друга, ловя на себе уж слишком заинтересованный взгляд. Брук притворно нахмурилась, пытаясь сдерживать улыбку. — Сорян, воздухом подавился. Вспомнил кое-что, — он отпустил руку светловолосого и с невозмутимым видом посмотрел на Камски и Коннора. За прошедшие минуты парни уже успели договориться о встрече и теперь просто попивали свои напитки. Джош оторвался от чтения и осмотрел всех сидящих за столом. Парень нервно вздохнул и встал из-за стола. — Куда он пошел? Что с ним? — Норт нахмурилась, провожая взглядом ручку, которая катилась по столу, а потом упала на пол. — О, как моя самооценка, — Саймон грустно улыбнулся и поднял предмет. — А ты не знаешь? — Нет. — Я тоже не в курсе, — к разговору подключился разноглазый. — Говори. — Не при нем, — почти шепотом выдал парень и взглядом указал на Камски. Друзья, как будто сговорившись, встали и пошли к выходу. Даже Коннор, краем уха слушавший разговор, пошел с ними, перед этим извинившись перед Элайджей. Они подошли к шкафчикам, ближе к подсобке. В таких местах обычно курят или выпивают втихую алкоголь. — Джош уже подал документы в какой-то очень крутой университет, потому что туда это надо делать заранее, почти за год. И, короче, его приняли, но мать из него хочет сделать психолога, она против этого заведения. — А он хочет стать программистом, — Коннор грустно вздохнул и спрятал руки в карманы. — Я могу взять его к себе домой на недельки две. Типо, бойкот его матери. Пока не даст письменное соглашение, не отошлет его в этот клятый университет — он домой не придет. — Норт улыбнулась, перед парнями стояла та самая озорная девчонка, которая когда-то и создала банду. — Мой отец не против такого, сам столкнулся с этим в его «недалекой» молодости. Друзья засмеялись, напряжение спало. Каждый выстраивал свою дополнительную тактику помощи Джошу. — Миссис Портер это не очень понравится. — Маркус пожал плечами, смотря по сторонам. — Ладно, расходимся. Мне и Маркусу надо на литературу. Заодно и сообщим о том, что теперь он живет на Центральной улице в доме 6А. И еще ручку отдадим. — Саймон слабо улыбнулся, тихо выдыхая.***
Кэра и Ральф стоят возле сетки и решают, кому достанется теневая часть поля, ведь играть против солнца совсем неудобно. В спортзал потихоньку вливаются люди, ленивой походкой направляются к лавочкам и садятся на них. Друзья уже сыграли в кулачки, решив их спор. Сегодня сила удачи и крепкого кулака оказалась стороне Ральфа, и тот очень рад был такому развитию событий. Хоть и хотелось уступить своему предмету воздыханий, но команду подводить нельзя. В помещение зашел огромный парень в такой же огромной синей футболке. Его парни еще увидели в раздевалке, а вот женская половина была то ли в немом восторге, то ли в скрытом отвращении. Но скорее всего первое, ведь буквально через пару секунд после появления новенького знакомая белокурая девчонка подлетела к Кэре и затрясла ее за плечо. — Господи, смотри какой парень. Наверное, баскетболист, но если он попросится в волейбол — бери к нам, — шепотом протараторила она и отбежала к другим ребятам. Урок начался, и, на удивление всем, новенький пошел к волейболистам. Он сначала молча наблюдал за игрой. Через пару минут мяч отлетел от чей-то руки прямо к парню. Точнее, к его лицу. Но реакция не заставила себя долго ждать, и он поймал этот самый мячик. — Можно подать? — парень посмотрел на команду Кэры, пытаясь понять, кто же здесь капитан. — Конечно. Конечно, ты можешь играть… — девушка растеряно посмотрела на него. — Я Лютер Мерсер. — Да, Лютер, конечно же, ты можешь присоединиться. Кэра улыбнулась и взглядом пригласила на место подающего. Парень буквально за два шага оказался на месте, совершил подачу и улыбнулся. Оказалось, Лютер довольно хорошо играет. За игрой прошел урок. Оказалось, новенький действительно профессионально играет в волейбол. Это было немного очевидным, но многие спросили, почему не баскетбол или американский футбол. Мерсер лишь покачал головой, показывая нежелание об этом говорить. Лютер рассказал, что колесит вместе с родителями по штатам США, и последним местом, где он жил, была Колумбия в Южной Каролине. Парни спрашивали, когда они смогут сыграть после школы с ним, а девушки — когда тот свободен. Хотя нельзя говорить точно, может, у некоторых наоборот.***
В чистых голубых глазах отражались разноцветные огни города, бликами рассеиваясь в воображении маленького мальчика. Он в величайшем восторге припал к окну поезда, удивленно разинув рот. Ночь была необычайно светла и чиста, звезды ярко сияли на шелковой ткани неба, а луна завораживала, ведь была большой и немного бирюзовой. Высокие дома светили своими окнами, дарили теплый белый свет, словно ванильное молоко разливалось в воздухе. Виднелась и огромнейшая башня Детройта, которая величественно и немного холодно возвышалась над всем городом. И река. Река, словно зеркало, отражала все цвета красивым фейерверком. Иногда по идеальной глади проходили круги, немного искажая картинку. — Мама, мама! А мы будем тут жить? — Конечно, милый, это наш новый дом. Здесь мы начнем жизнь с чистого листа, — темноволосая женщина устало улыбнулась, погладила своего сына по белокурой голове и сама посмотрела в окно. Вид был действительно завораживающий. — А папа приедет? — мальчик был неугомонный, полный энергии, хоть на улице и была ночь. — Естественно. Он будет завтра, просто отсылает мебель. Монотонный звук поезда эхом звучал в купе. Вокруг, из других купе, не звучали голоса. Нигде не была включена лампочка, единственный источник света — луна и звезды. Все вокруг начало плыть, смешиваясь в безумный танец красок, и нет уже света, подобного ванильному молоку, нет приветливой матери, нет реки.***
В класе довольно пусто, только несколько человек находились в нем. Двое друзей и бесчисленное количество недосказанных слов. Только две занятые парты и тысячи мыслей друг о друге. Всего лишь две души и десятки размышлений об их дружбе. Гэвин с поддельной незаинтересованностью посмотрел на подругу, немного скривился, а затем улыбнулся уголком губ. Хорошее настроение есть хорошее настроение, тут уж не поспоришь. Даже такого отбитого парня как Рид может настигнуть это всепоглощающее чувство. Как жаль, что длится оно не вечно. Норт переступила с ноги на ногу, подвинула к себе со скрипом стул, плюхнувшись на него. Она молчала, не знала, что делать. Она в смятении. Девушка подняла взгляд к потолку, собираясь с мыслями, и выдохнула. Мысли собираться не хотели. Они где-то застряли, там, на задворках сознания. А сердце решило отбить чечетку, пробежать кросс на руках, судя по частоте его ударов. Беспорядок. — Чего мнешься? Будто извещаешь о чей-либо кончине, — парень вздыхает, предчувствуя неладное. — Не мнусь я. Просто поговорить о серьезных вещах хочу, — Брук положила локти на парту и вздохнула. — Почему тебя вчера не было? Почему ничего не сказал, не предупредил? Даже не написал, — захотелось придраться к тому, чего Гэвин никогда не делал. Повисла гнетущая тишина, она, словно вязкая карамель, чувствовалась на языке и вдобавок текла по узловатым венам друзей. Они словно пропитались ею. Рид открыл рот, чтобы ответить, но закрыл его. Мысли беспорядочно путались. В серых глазах промелькнула искра страха, а вместе с ней и сожаление. Парень мог неделю назад проклинать себя за такое поведение, но сейчас казаться «плохим мальчиком» просто не имело смысла. Да, за эти дни изменилось многое, даже хрупкий внутренний мир юношеского сердца. — Почему ты вечно ведешь себя как мудак? — терпение Брук лопнуло, оставляя за собой неприятную горечь. — Почему мы не можем просто быть нормальными друзьями? Просто, блять, прогуливать уроки, гулять и курить вместе? Знаешь ли, я тоже нуждаюсь в компании, и только посмей заикнутся про Маркуса, Саймона, Джоша и других. Я дико волнуюсь за тебя, беспокоюсь, но ради чего? Ради еще больших нервов? Я с тобой вижусь только исключительно по моей инициативе и нашим общим парам, — ручки с длинными пальцами до побеления костяшек сжались в кулаки, а в уголках глаз заблестела соленая влага. Норт шмыгнула носом, резко встала со стула. Скрип ножек раздался второй раз, а сердце пропустило удар. — Извини, — Гэвин обнял, возможно единственную в мире, лучшую подругу и закрыл глаза. Как хорошо, что сейчас большая перемена. Брук, которая раньше была полна решимости порвать их дружбу, даже сквозь свою боль, сейчас просто стояла, словно забыла, что такое движение вообще. Она расслабила ранее напряженые плечи, всхлипывая как-то слишком жалко. Слезы сами потекли по бледным щекам, такие неконтролируемые и горькие, словно самый черный шоколад. — Придурок, — тихо сказала девушка почти беззвучно, обняв своего друга. Норт уткнулась чуть покрасневшим носиком в чужое плечо и окончательно расслабилась. — Обещаю тебе все рассказать после того, как помогу разрешить одно дело. Не знаю, сколько на это уйдет времени, — почти дрожащий голос нарушил недолгую тишину, а вместе с этим то ли успокоил девушку, то ли еще больше ее разволновал. Стояли они так еще пару минут, даже тогда, когда в класс начали заходить другие подростки. Сейчас все правильно, сейчас все в порядке, сейчас все встало на свои места.***
В тихом пустом классе никого кроме Маркуса. Лениво по комнате разливалась музыка с телефона, эхом отбивалась от белых стен, которые пропахлись маслом, и создавала приятное чувство уединения. Форточка чуть приоткрыта, теплый желтый свет старенькой лампочки освещал всё помещение. Приятно зашуршали кремовые грунтованые картонки, одна из них с глухим стуком приземлилась на подставку мольберта. Манфред вздохнул, как-то слишком мечтательно, обошел свое рабочее место. Парень прикрепил холст за зажимы и улыбнулся. Вечер четверга только начинался. На длинных мальчишеских ресницах застряли остатки буднего дня, а на веснушках блестело веселье. Резкий, но уже такой родной, запах растворителя ударил в голову, заставил чуть поморщиться. Масло на палитре играет всеми цветами, но большего всего — голубым и синим. Длинная кисточка немного грубоватыми мазками нарушает чистоту картона. Манфреда переполняет вдохновение, хоть и в голове нет четкой задумки картины.
