Часть 1. Падение
11 августа 2018 г., 19:29
***
— Сё-о-о-ом, просыпайся, опоздаешь на работу! Алиса нетерпеливо начала трясти Семёна за плечо, с трудом перебарывая желание схватить будильник и начать стучать им по тёмноволосой голове. — А? Что? Который час? — промямлил Семён, натягивая одеяло себе на голову, — У тебя наверное часы сбились, сейчас должна быть ночь... — Если сейчас ночь, как объяснить это? — Рыжая подскочила к окну и распахнула шторы, впуская в комнату яркий солнечный свет, — Может, солнце сломалось, всё ради лейтенанта Персунова и его сна? Алиса откровенно смеялась над ним. Вся эта ситуация была бы забавной, если бы, как обычно, не приводила к недовольству майора Молотовой, начальницы Персунова. Справедливости ради стоит отметить, что она не спешила выражать недовольство сама, делая это только в «особых» случаях. Для всего остального у неё была капитан Ясенева, которую она спускала на подчинённых, словно ручного цербера. Семён воспринимал это как данность и заслуженную кару за неспособность чётко соблюдать график или расхождения во взглядах с руководящим составом. Но у Алисы была своя точка зрения: сволочи с годами не меняются, а только становятся сволочнее. Именно по этой причине она выбрала творческую работу. Сейчас ей никто не указ, она работает когда хочет, сколько хочет и ради результата, который устраивает, в первую очередь, её. Может, она была бы более успешной, её работы лучше продавались, если бы она не занималась выпуском кассет и организацией концертов сама, но свобода была дороже. И сейчас, глядя на Семёна, Алиса в который раз очень чётко поняла это. Персунов блестяще исполнял свои служебные обязанности, обладал прекрасным послужным списком. И вот сейчас этот сотрудник, место которому на доске почёта, готовился к тому, что его будут тыкать носом в опоздание, словно щенка, который наделал на ковёр. Алису это жутко бесило, но она знала, что «лейтенант Персунов» очень любит свою работу, и ограничивалась молчаливым сочувствием. К тому же, сегодня ей было немного стыдно, ведь часть вины за его опоздании лежала на ней. Да, он вернулся со службы ближе к ночи, но лёг так поздно не из-за этого… Алиса мечтательно прикрыла глаза и улыбнулась. Но тут же отогнала от себя приятные воспоминания и стала выгонять любимого на работу. Она, может, и виновата, но она ведь встала! — Так, Сём! Мойся и брейся, а то тебя выпрут не за опоздание, а за то, что ты изображаешь бездомного на рабочем месте! Я сварганю тебе перекусить, только не вздумай жрать за рулём! — это Алиса кричала уже с кухни, стремительно перемещаясь по квартире, как комета с двумя рыжими хвостами, — Пофиг на крошки в салоне, машина служебная, но вот перспектива отскребать тебя от столба меня совершенно не радует! Рыжая голова показалась из-за двери и строго наказала: — Поешь на работе, ехать тебе не долго, — ухмыльнулась и добавила, — утренних пробок давно нет! — Ай, Дваче, пошла бы ты! Семён запустил в Алису подушкой и начал быстро собираться на работу. Ему было стыдно, что он поддел любимую ненавистным прозвищем, причём сделал это из-за беспомощности перед Ольгой и Славей. Конечно, Двачевская не любит, когда её так называют, Семён помнил это ещё с пионерлагеря. «Твою мать, как же давно это было… Всё изменилось, страна изменилась… Полиция, вот это вот всё. Город стал похож на мегаполисы, которые я видел на страницах комиксов в «своём» мире. Хотя какой он «мой», я уже его толком не помню, да и жизни у меня там не было. А тут тебе и любовь, и работа, и долг. Но до чего странно… В этой реальности, после развала Союза, страна стремительно вобрала в себя культуру западных стран ушедшего десятилетия и породила причудливые чудовища. Города, полные неоновых вывесок, банд, мусора и наркотиков. Чужеродная электронная музыка, раздающаяся из странных ночных клубов. Выросшие, как грибы, небоскрёбы, принадлежащие только что зародившимся в условиях дикого капитализма корпорациям. Нет, решительно не могу понять, как это всё вышло. Но тут есть Алиса, а остальное меня не очень волнует.» Всё это Семён прогонял в своей голове, пока брился, натягивал на себя форму и проверял табельный пистолет с удостоверением. Одежда, как у американских полицейских, Кольт 1911, жетон, правда, внутри красной корочки. Всё это казалось диким, но отрицать реальность было бы очень глупо и недальновидно. «Бог создал людей сильными и слабыми. Сэмюэл Кольт сделал их равными.» Внезапно в мысли Семёна проник луч его персонального солнца: — Лейтентант Персунов! Получите свой завтрак и катитесь ко всем чертям! — крикнула ему Алиса прямо в ухо. Она была явно очень довольна собой и предвкушала, как пойдёт и будет досыпать, пока её ненаглядный будет рассекать по улицам города в ожидании встречи с горячо любимым начальством. Семён улыбнулся, поцеловал любимую в щёку, взял пакет с бутербродами и вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь. Их квартира располагалась на девятнадцатом этаже нового сорокадвухэтажного дома, который, однако, уже был весь закопчён, облеплен неоновыми рекламами и выглядел так, будто стоит тут открытый всем ветрам уже сотню лет. Такие дома выросли по всему городу буквально за пятилетку. Деньги на строительстве расхищались огромные, но все закрывали на это глаза. Жильё было необходимо, а у сил правопорядка не хватало возможностей отслеживать все грязные финансовые операции. В результате, внешний вид домов оставлял желать лучшего, квартиры были маленькими, неудобными, а коммуникации постоянно подводили. Но делать было нечего, такое жильё выделили на работе. Учитывая зарплату Семёна и доход пусть и успешной, но только начинающей исполнительницы Алисы, это было лучшее, на что они могли рассчитывать. Тем более, что им обоим было недалеко добираться до работы. Спустившись по лестнице, Семён открыл ключами свой служебный «Шевроле» и с комфортом расположился на переднем диване, закрыв глаза и откинувшись на подголовник. Затем он завёл машину и стал ждать, пока она прогреется. Это было не лишним - утро выдалось прохладным. Почти шестилитровый V8 забулькал на повышенных оборотах, заставив Семёна улыбнуться. Эти машины для них закупал город, и нужно отметить, что им повезло меньше, чем москвичам или ленинградцам. Те получили современные «Форды». А городу достались «Каприсы» прошлого десятилетия. Карбюраторный мотор, огромный расход, необходимость прогрева… Устаревание машин и то, что закупали их по остаточному принципу, было понятно всем, но на них всё ещё можно было догнать почти любого нарушителя. Почему-то Семён был уверен, что когда эта машина приехала в страну, её пробег уже превышал численность населения Тулы. Он достал из пакета, который закинул на соседнее сиденье, бутерброд, откусил здоровенный кусок и начал методично жевать. «Пять минут сейчас ничего не решают, тем более сытый полицейский - мёртвы… Тьфу, хороший полицейский!» В кармане куртки зазвонил телефон. Семён тяжело вздохнул, положил бутерброд на торпеду и извлёк из кармана огромный сотовый. Взглянув на маленький зелёный экранчик, он вздохнул ещё тяжелее, выдвинул антенну и откинул крышку. — Персунов, можно поинтересоваться, который сейчас час? — раздался вкрадчивый женский голос. — Десять ровно, товарищ капитан? — А мне кажется, что ближе к одиннадцати, товарищ сержант, — голос стал ещё более вкрадчивым и определённо намекал на предстоящее Семёну продвижение по службе. — В одиннадцать ровно у нас совещание, — продолжил голос, — если к этому моменту тебя не будет в кабинете майора Молотовой, то ты всю свою жизнь будешь патрулировать промзоны нашего замечательного города. Тебе всё ясно? — Так точно, товарищ капитан. Я уже на подъезде. — Неубедительно. До встречи. — И тебе не хворать, — сказал Семён гудящей трубке, — Ну, Ясенева, ну ты и… Семён стукнул кулаком по рулю, понимая, что Алисе нашлось бы что сказать.***
— Персунов опять опоздает, Ольга Дмитриевна. Он, дай бог, сел в машину, а ехать ему ещё минут тридцать. Успеем закончить разговор. — Отлично, Славя. Ты у меня такая умница! — Ольга оскалилась, — Видишь, придурошность Семёна бывает полезной. Так что сегодня даже не будем вызывать его на ковёр, пускай работает спокойно. Лицо майора стало серьёзным. Она повернулась и нажала кнопку громкой связи на своём служебном телефоне. — Прости, Толя, мы снова с тобой. Я думаю,ещё полчаса у нас есть. Можем спокойно закончить разговор. — Отлично, — раздался из телефонной трубки дрожащий мужской голос, — как я уже говорил, наш мэр, Генда, очень обеспокоен тем, что удалось вызнать этой журналистке, — голос замолк, — Эта линия точно закрытая? Оль, мы ведь утащим тебя с собой, если что. И тебя, Ясенева. — Мы же не в первый раз так общаемся, всё хорошо, Толь, расслабься, — Ольга снова широко улыбнулась, — Давай, рассказывай, что там узнала Советова. — Хорошо, — Анатолий медлил, — дело в том, что этой мелкой засранке удалось пробраться в закрытый архив мэрии. Хер его знает, как она пролезла в здание, на пресс-карты нашей охране плевать, сами знаете. Может, ребята были на нервах после того, как пришлось посадить пару наших, чтоб успокоить людей. Хотя, журналистов так и не нашли, — раздался вздох, — проще посадить пару охранников, чем потом решать вопрос с ГБ... — Ты к сути переходи, — перебила его Славя, которой явно было не интересно слушать пространные рассуждения заместителя мэра. — Может, помолчишь? Я сам знаю, дай с мыслями собраться! — Ой, да ты просто боишься сболтнуть лишнего. Мы все тут повязаны, так что прекрати уже дрожать и говори. — Короче, ей удалось выяснить, что мы планируем по сносу и строительству новых зданий, про то, КАКИЕ деньги на это пойдут, и в чьих интересах это строится. Понимаете? — собеседник полицейских судорожно сглотнул, — Наркотики, оружие, нелегальное строительство. Бля, да нас всех закроют пожизненно! — А как ей вообще это удалось? — Ольга напряжённо подалась вперёд, — вот ведь рыжая засранка! — Похоже, кто-то помог ей влезть в сеть. Кто-то, имеющий допуск. — Эй, Толенька, а тебе не кажется, что ты много на себя берёшь? У нас допуск только у Эла, но это абсолютно свой человек. Был ещё друг его, Шурик. Но тот погиб давно, шёл вечером домой и БАЦ! Нет его. Глупая история. — Хорошо-хорошо, — Толик явно заволновался, — я вас не обвиняю. Просто излагаю наши мысли. Проблема в том, что если у неё есть эти документы и запись, если она сольёт их в газету - нам пиздец. Но есть плюс. — Я поняла, — снова влезла в разговор русоволосая капитанша, — вы обосрались. А чего от нас хотите? — Всё просто. Как я говорил, есть плюс. Доказательства она унесла на зашифрованном носителе, который работает только с компьютером Генды. Так что пока у нас есть время найти её, убрать и вернуть информацию. — Убрать? Ты, наверное, спятил? — Славя нервно засмеялась, — Она мало того, что журналистка, а нам не простят новых пропавших писак, она ещё и подруга Двачевской. А та сейчас стала популярной исполнительницей, так что «широкий общественный резонанс» нам обеспечен. — Значит, нужно всё оформить чисто! — внезапно Толик сорвался на крик, — За что мы с мэром платим вам?! У нас есть проблема, так решайте её. Всё, отбой, товарищи полицейские! Комната наполнилась гудками. Славя тяжело опустилась на стул напротив Ольги Дмитриевны и взглянула на неё взглядом, полным отчаяния. — Что делать будем, Оль? — голос капитанши дрожал от напряжения. — Стреляться, — Ольга улыбнулась, — Послушай, Ясенева, не переживай. Эл взломает любую базу, положит любые доказательства. А Виола напишет любое заключение о причине смерти. Оформим как самоубийство! — Ольга просияла, — Кудрявый в закрытом разделе её сети, куда номинально никто не может залезть, напишет записку, мол «Прошу никого не винить и бла-бла-бла», Церновна оформит ей суицид. — А какой? — Да какая разница? Главное чтоб правдоподобно было, вот и всё. Внезапно комната огласилась гулким стуком, из-за двери раздалось: — Лейтенант Персунов прибыл! — Сержант, — со смешком пробормотала себе под нос Славя.***
Проводив Семёна на работу, Алиса завалилась в кровать. Но сон не шёл. В какой-то момент она поняла, что её заедает совесть - пока Семён страдает на работе, она отдыхает дома. «Нет, так дело не пойдёт!» Двачевская резко села на кровати и стала сосредоточенно думать, что же такого ей сделать здесь и сейчас. В такие моменты Семён обычно говорил ей, что она очень красивая, когда задумается, а та кидала в него подушкой и вежливо просила заткнуться. Воспоминания об этом заставили Алису улыбнуться и снова завалиться на кровать. Неожиданно Алиса поняла, что в её голове рождается мелодия. «Прекрасно! Самое время!» Очень хорошо, когда мелодия рождается дома, когда под рукой есть всё, что нужно. Можно схватить её, не упустить и приручить, превратив в композицию. Если повезёт, конечно. На улице с этим сложнее. Слетев с кровати, она буквально подскочила к синтезатору, стоящему неподалёку и стала наигрывать. Это было что-то очень милое, светлое, проникающее прямо в душу и остающееся там надолго. Алиса взяла листок и начала записывать, на ходу придумывая, каких инструментов и эффектов можно добавить, нужен ли тут вокал и прикидывая оптимальную продолжительность будущего трека. В этот момент в дверь позвонили. Нет, ПОЗВОНИЛИ. Кто-то не отпускал звонок до того момента, как Двачевская открыла дверь. На пороге стояла Ульяна. Видок у неё был так себе, будто она увидела призрака, который потом несколько кварталов гнал её по улице, периодически пиная несчастную девушку. — Уля, что с тобой такое? — начала было Алиса, но гостья уже ворвалась в квартиру, захлопнула дверь и принялась запирать её на все замки, цепочки и щеколды, — Ты с ума сошла, мелкая? — Послушай, Алис. Нам нужно поговорить, — Ульяна тяжело дышала и смотрела на хозяйку квартиры глазами, полными ужаса, — я тут кое-что узнала! Вся эта ситуация сильно взволновала Двачевскую. Происходило что-то абсолютно дикое и непонятное. Её квартира, неожиданно, стала ареной каких-то событий, от которых любой здравомыслящий человек постарался бы держаться подальше. Но бросить мелкую в беде было решительно невозможно. Они были подругами с самого детства, уже много лет. Алиса очень сильно поддерживала Ульяну, когда та пошла учиться на журналиста. И была рада, когда та устроилась в газету, которая не сидит на зарплате у чёртового Генды, а пытается действительно расследовать то, что происходит в этом проклятом городе. «Похоже эта ситуация и связана с работой, но что могло случиться?» — Так, мелочь! — рыжая придала себе максимально серьёзный вид, — Немедленно успокаивайся, садись и рассказывай. А я тебе налью чего покрепче. Алиса было направилась к бару, но её остановила Ульяна, схватив за руку. На удивление крепко. —Алис, мне нужно… Раздался звонок. Это был телефон Ули. Она посмотрела на экран и изменилась в лице. — Алис, у нас вообще нет времени. Послушай, если со мной что-то случится, просто найди Шуру. И никому, слышишь! Никому не говори, что я тут была! Ульяна была похожа на загнанного зверька, но при том очень решительного. — Мне нужно на время уехать из города, прости, что пришла к тебе. Я просто не знала, что делать! — по щекам девушки покатились крупные слёзы, — Прости, Алиса! Ульяна рванула к двери, быстро открыла все замки, и кинулась к лифту. Двачевская словно впала в ступор. Она вообще ничего не понимала. Алиса попыталась догнать Улю, но было поздно. Та скрылась в лифте. Рыжая в замешательстве остановилась у захлопнувшихся дверей «Найти Шурика? Что за бред… Он же умер, мы все были на его похоронах… Совсем мелкая умом тронулась. И что вообще происходит? Ломится в квартиру, говорит жуткие вещи, получив какой-то странный звонок бежит, как заяц от охотника. Да что она там раскопала?» На негнущихся ногах Алиса вернулась в квартиру и захлопнула дверь. Она судорожно пыталась понять, что ей делать. Нужно звонить в полицию. Но Ульяна ведь не звонила… Может, позвонить Семёну? Да, наверное это самый правильный выход. Он может попробовать что-то разузнать, не привлекая к себе лишнего внимания. Поняв, что она измерила шагами их единственную комнату раз сто, Алиса заставила себя сесть на кровать и взять себя в руки. Она нащупала на тумбочке телефон и механически набрала номер Персунова. Пошли гудки, гудки, гудки. Он не брал. Но рыжую это нисколько не удивило. Если он сейчас на выезде или совещании - ничего странного, что он не может взять трубку. Ладно, подождём вечера, а может он сам перезвонит. Конечно, можно было бы самой поехать в участок, но выглядеть это будет довольно странно. И тут её взяло зло. «Как уже надоели эти чертовы непонятки вокруг! Мразотные начальницы Семёна, этот чёртов город, теперь вот и Ульяна берёт с них пример. Но ничего, окружена, но не сломлена!» На самом деле, с тех пор, как после развала страны, видный партийный деятель Генда занял пост мэра этого города, перетащив сюда всех любимчиков из лагеря, всё полетело в пропасть. Преступность росла, хотя это старались списать на общие тенденции нашего времени. Но вот то, что во всех структурах у этого очкастого манипулятора сидели свои люди, которые решали все вопросы «как нужно»... Вот это действительно пугало. Алису это не касалось, конечно. Её работа была вообще не связана ни с кем и не затрагивала ничьих интересов. А вот Семён… Полицейские в этом городе почти всегда рано или поздно вставали перед выбором, какими они хотят быть дальше. И скажем честно, тут было полно «плохих» полицейских. «Нужно бы поговорить об этом с Сёмой. Пока не поздно». Зазвонил телефон. Это был Семён. Алиса радостно схватила трубку, откинула крышечку и нажала кнопку ответа. — Привет, Двачевская, — устало промямлил её лейтенант, — чего хотела? — Только день начался, а ты уже спишь на ходу! — она постаралась придать голосу бодрости, чтоб не напугать любимого. И не вызвать лишних вопросов, — Слушай, у меня к тебе такой разговор... «А какой? Что она хочет спросить, собственно? Узнать, не нападал ли кто-то на Ульяну? Или не выяснила ли она каких-то запретных секретов местного полицейского управления? Отличный заход, браво, Двачевская! Можно сразу было позвонить этой стерве Молотовой и рассказать, что утром забегала Ульяна, хотела передать привет! Дура, рыжая дура. Я ведь вообще не понимаю, с какого конца подойти к этой проблеме.» Так и не придумав, что сказать, Алиса выпалила единственное, что всегда было у неё в голове: — Я люблю тебя, Персунов, хоть ты и дурак! — Это всё? — Семён явно не удивился такой выходке, — Тогда и я тебя люблю. До вечера. Вновь зазвучали гудки, означавшие, что Алиса осталась один на один со своей проблемой. Точнее - Ульяны, но такие проблемы всегда становились общими. Было в них что-то от свадьбы. Легко можно было умереть в один день, наверное, дело в этом. Двачевская повалилась на кровать. Музыку писать совершенно расхотелось. В голове были мысли про город, его загадки, которые вероятно раскопала Ульяна, саму Ульяну, Семёна и Шурика. История с ним не давала покоя и заставляла усомниться в душевном здоровье Ули. Похороны Шуры. Она хорошо помнила тот день, вовсе не дождливый и пасмурный, как это обычно бывает в кино. Кино вообще постоянно врёт про всё подряд. Нет, день был морозный и очень солнечный. Они все стояли у ямы, которую с трудом выкопали в промерзлой и твёрдой, как камень, земле. Кладбище было не очень приятным местом, но если честно, Алису гораздо больше пугали живые, чем мёртвые. «Не припомню ни одного случая, когда у меня были проблемы с мертвецами», — Алиса нахмурилась, — «однако, сегодняшний, спасибо Ульянке, видимо рискует стать первым...» Шуру хоронили в закрытом гробу. Двачевской не было на опознании, но Семён рассказывал, что там нечего было опознавать. Шурик шёл домой холодным январским вечером. А какой-то урод ехал. И, как это часто бывает в таких историях, траектории их движения пересеклись. Машина размазала его по стене дома, и как будто этого было мало, загорелась и взорвалась. Шурика опознавали по слепкам зубов. А водитель сбежал с места аварии, его так и не нашли. Машина числилась в угоне, скорее всего, это были местные наркоманы, которые обдолбанными катались на угнанной тачке. Ну, так решила полиция, во всяком случае. «Конечно, может быть, что это не его тело, но какой в этом смысл? Боже, с этими рассуждениями можно очень далеко зайти! Теории заговора, правительственные агенты и прочая чепуха.» Алиса прыснула. Смех, да и только! Она помнила, как в их лагере ходила легенда про кошкодевочку, которую создала в секретной лаборатории местная медсестра Виола. Ну да, а сейчас автор гениальных генетических экспериментов работает экспертом в полицейском управлении заштатного города. Бредовость таких историй сильно раздражала Двачевскую. Встав с кровати, Алиса пошла на кухню, открыла холодильник и взяла себе бутылочку пива. Поискала глазами открывашку, не нашла её, после чего воровато оглядевшись, сбила пробку ударом о стол. На столе было уже прилично таких «зарубок», каждая из которых помнила свою бутылку. Если бы Семён увидел - он бы непременно дал по шее. Возможно он был прав, но его ведь тут не было, верно? Размышляя о том, какая она бунтарка, Алиса снова устроилась на кровати, и задумчиво потягивая пиво, начала придумывать план действий на вечер. С лейтенантом Персуновым явно нужно поговорить, вот только как…***
Семён положил трубку и задумчиво посмотрел на свой стол. Какой-то очень странный день. Сначала было это бесполезное незапланированное совещание у Молотовой, где его даже не отчитали за опоздание. Причём они со Славей мурыжили его почти час, совершенно непонятно, зачем. Дошло до непонятных расспросов о личной жизни. Он конечно понимал, что Ольга Дмитриевна аргументировала это «необходимостью поддержания морального облика сотрудников полиции», но какого хрена их волнует, с кем он спит и так далее? Как насчёт «необходимости не совать свой длинный нос в чужие дела»? Молотова… Смех, да и только. Моральный облик и майор были вещами мало совместимыми. А как ещё объяснить тот факт, что уже в лагере, в котором они были в детстве, вожатая была сотрудником МВД СССР? Да, конечно, у неё на рубашке был чёртов значок соответствующего высшего учебного заведения, но кто из пионеров мог об этом знать?! Что она вообще делала в лагере? Но теперь она явно на своём месте… И чёртова Ясенева, которая была такой милой и доброй девушкой. Во что она превратилась в этом городе? Нет, он не подозревал своих коллег в нарушении закона, Семён вообще свято верил в честность и стойкость сотрудников полиции. Но назвать их порядочными людьми… Язык не поворачивается. Славя, например, испытывала какое-то абсолютно садистское удовлетворение, увольняя, казалось бы, хороших и честных сотрудников. И зачем звонила Алиска? Ему было безумно приятно услышать любимый голос, и самые важные слова в его жизни. Кто ещё назовёт его дураком? Семён ухмыльнулся и откинулся в кресле, окидывая взглядом свой небольшой прокуренный кабинет. Он нечасто тут бывал, в основном работая «в поле». Но сейчас возможность побыть наедине с самим собой была как нельзя кстати. Так зачем же она звонила? По голосу чувствовалось, что Алиса напугана, но пыталась это скрыть. «Что-то случилось, даже такой увалень, как я, это понимает.» Семён тяжело вздохнул и заглянул в кружку с остатками кофе. «Нужно налить ещё.» В этот момент зазвонил телефон. Семён поспешно снял трубку. — Алло? — Доброе утро… лейтенант, — томный женский голос растягивал слова, — прибудьте, пожалуйста, по адресу улица Тайнаковой, дом семь. — Виола, пожалуйста, подожди, я запишу, — пробубнил Семён в трубку, судорожно ища ручку, — Что случилось? — Заставляешь девушку ждать… лейтенант? Нехорошо… — Виола довольно эротично выдохнула в трубку. Будто она ждёт Семёна, ей тесно и жарко в её халатике и она так хочет… «Боже, я никогда не привыкну к этой женщине. Ещё с лагерного медпункта она внушает мне какой-то священный трепет. Словно она действительно может затащить к себе любого пионера или пионерку и сделать с ним всё, что придумает её извращенный разум.» — Виола Церновна, мне просто нужно записать. Сами понимаете, память короткая. Семён уже понял, к чему приведут его последние слова, но было поздно. — Ну… Персунов… с остальным-то у тебя всё в порядке? Двачевская, надеюсь, довольна… — Товарищ капитан! Давайте без этого, я вас очень прошу, — Семён явно злился, — Что произошло, какова цель вызова меня по данному адресу? — Убийство, — внезапно коротко ответила Виола, — ты её знаешь. Ульяна Советова. «Бля.» — Я выезжаю немедленно. «Вот это поворот, охренеть можно. День становится всё более странным.» Семен положил трубку, схватил куртку и кинулся на служебную парковку к своему «Капрису». Мозг его лихорадочно работал. Уля была хорошей подругой Алисы и талантливой журналисткой. Алиса звонила ему час назад, напуганная, не объяснив зачем, а теперь Виола объявляет, что Советова мертва. Ему очень хотелось, чтобы это было ошибкой, а если нет - чтобы Алиса тут была ни при чём. Запрыгнув в машину, Семён с визгом рванул с места, не дожидаясь прогревов и прочей чепухи. Он летел с той скоростью, с которой позволял его инстинкт самосохранения. И он не стал сбрасывать её, когда на город обрушился ливень. Через пятнадцать минут он был на месте, спровоцировав по дороге несколько аварий. Семён сразу увидел, куда нужно бежать. Один из участков улицы возле дома был окружен жёлтой полицейской лентой. Там на земле лежало тело его старой подруги. Судя по всему, она упала с крыши дома и разбилась об асфальт. Естественно, сейчас предстоит определить, сама она упала или ей помогли… — Добрый день… лейтенант Персунов, — раздался сзади голос Виолы, — давно тебя не видела. Чего же ты не заходишь к нам в… лабораторию? «Да потому что у тебя там небось обрез под столом приклеен, чтоб неудачливых полицейских в кабинете ловить.» Но эту мысль Семён не озвучил. Вместо этого он выдал будничное: — Добрый день, товарищ капитан. Расскажите, какова ситуация? — Тут всё предельно просто… лейтенант. Девушка спрыгнула с крыши дома, версия убийства, по всем признакам, не подтверждается, — Виола задумчиво повела плечами, — сейчас Эл прислал материалы с камер видеонаблюдения, они подтверждают мою гипотезу. Я ознакомлю тебя с материалами дела, пойдем со мной… лейтенант. «Вот сволочь! Девушка… Да мелкая же с нами в одном отряде была, ты ребёнку коленки заклеивала!» — Так, товарищ капитан. Я уже ничего не понимаю, — Семён сердито, насколько позволяло самообладание, посмотрел на Виолу. Вышло неубедительно, — Если вы уже всё установили, то зачем вам нужен я? Виола на секунду замялась, а потом расцвела своей фирменной улыбкой. — Ты же знаешь порядок… лейтенант, — проворковала она, — нам нужен офицер, который опишет место преступления, изучит улики и так далее. Я не подхожу, я эксперт. Вот мы и вызвали тебя, лейтенант… Она развернулась и направилась к микроавтобусу полиции, припаркованному рядом со скорой, ожидавшей, когда в неё погрузят несчастную Ульяну. — Пойдем, изучишь улики, осмотришь тело, посмотришь видеозапись.***
Вечерело, когда Семён наконец сел в машину. После увиденного тела, отсмотренной видеозаписи и заключения Виолы сомнений не осталось. По крайней мере, так говорил Семёну его разум. Какого-то нормального полицейского чутья у него за годы службы так и не развилось, однако, сердцем он чувствствовал, что это очень странное дело. Хотя впереди ещё долгое расследование, было понятно, все готовы отправить это дело в ящик под грифом «раскрыто». Возможно, они правы… Вечерние улицы всегда успокаивали Семёна. Мало машин, скудное освещение фонарей, яркие неоновые вывески. Всё это пробуждало в нём желание втопить педаль акселлератора до отказа и пронестись по улицам этого города. Он не видел причин себе в этом отказывать, почему бы иногда не воспользоваться своим служебным положением? Старый «Каприс» послушно нёс Семёна в сторону дома кратчайшим маршрутом. Полицейского волновал только один вопрос: Как сказать об этом Алисе? Как рассказать человеку, что её лучшая подруга, молодая, красивая и жизнерадостная девушка, сегодня сбросилась с огромной высоты. И сделала она это сама, некого в этом винить, нет смысла искать убийцу. А это ведь против самой сути Двачевской. Её кипучая, бурная натура будет требовать справедливости. Причём немедленно, здесь и сейчас! «Правосудие от Алисы Двачевской! Быстрый суд, скорая расправа! Смотрите только на нашем телеканале!» Алиса уже ждала его, глядя в окно и ожидая, когда приметная чёрная машина припаркуется у подъезда и Персунов выйдет из неё. Когда она наконец увидела, что Семён с визгом резины вписался в поворот и через пару минут вышел из машины - у неё отлегло от сердца. А через несколько минут она бросилась к нему на шею. — Семён, я должна тебе кое-что рассказать, — голос Алисы был очень напряжённым, а глаза полны страха. — Послушай, милая. Подожди. — Семён собирался с мыслями, — Давай присядем. Алиса надменно ухмыльнулась. — Если ты меня бросаешь, то знай, я первая только что тебя бросила! — она гордо вздёрнула носик и отвернулась от Семёна. «Такое чудо… Настоящее рыжее счастье», — мелькнуло в голове у Семёна. — Нет, милая, не сходи с ума, — Семён вздохнул и наконец решился сказать, — Ульяна погибла. Алиса немедленно изменилась в лице. Семён ожидал увидеть там целую палитру эмоций, но вот одной там было меньше, чем он рассчитывал. Удивлена Алиса была не сильно. Хотя боли и страдания на её лице сейчас хватало. В янтарных глазах появились крупные слёзы, фирменные хвостики поникли, словно кто-то приспустил флаг в день траура. — Она сегодня днём спрыгнула с крыши дома в восточной части города. Есть видеозапись, эксперт подтвердил, что это самоубийство… — Ты веришь в это? — неожиданно спросила Алиса, заглядывая Семёну в глаза. — Я видел доказательства, видел запись, видел заключение экспертов. Никто никого постороннего там не наблюдал в предполагаемое время смерти. Пойми, Двачевская, это не моё желание, — он тяжело вздохнул, — это факты. Алиса хотела что-то возразить, но Семён остановил её. — Послушай, мне кажется, что ты совсем не удивлена. Это связано с твоим дневным звонком? Она как-то сразу сжалась, как от удара, и вдруг разрыдалась. — Алис, в чём дело? Я не хотел тебя обидеть, я понимаю, она была твоей лучшей подругой, мне она тоже нравилась. Но откуда такая реакция на мой вопрос? Семён был совершенно растерян, но чувствовал необходимость выяснить подоплёку всего происходящего. Нужно быть крайне осторожным. Один неверный шаг и костёр по имени «Дваче» вспыхнет с силой тысячи солнц. — С-с-семён, — начала бормотать девушка, — С-с-семён… Он обнял её, пытался успокоить и утешить всеми словами, которые знал, которые мог придумать и вспомнить. Через какое-то время Алиса успокоилась, вытерла слёзы и села ровно. — Послушай, Сём, — ей явно было страшно начать, — Сегодня утром… — Да, милая? — Сегодня утром у нас в квартире была Ульяна. — скороговоркой выпалила Алиса. — Что, прости? — ТЫ ВСЁ СЛЫШАЛ! — Алиса срывалась на крик. — Да, слышал, конечно. Я просто в шоке, расслабься. Зачем она приходила? Алиса мялась, явно не зная, с чего начать свой рассказ. Персунову очень хотелось предложить начать с начала, но эта шутка явно была неуместна, скорее всего, за неё можно было получить от Дваче «ценный приз». Он терпеливо ждал, понимая, что девушке нужно собраться с силами. Гладя её по голове, Семён молился, чтобы она взяла себя в руки и рассказала, что же тут происходит. Ведь самый главный вопрос он задать не рискнул, во всяком случае, пока: «Почему ты не рассказала мне про это? Ты ведь звонила мне после. Вот, что тебя беспокоило.» — Понимаешь, она рассказывала какие-то совершенно дикие вещи, — Алиса всхлипнула при мысли о том, что видела подругу сегодня в последний раз, — вспоминала Шурика, просила его найти. Мне кажется, она со своей газетой до чего-то докопалась. И теперь её за это… — Двачевская, успокойся и расскажи подробнее! — Семён встал с дивана, — Сейчас, подожди. Он направился к старому, обшарпанному минибару, выудил оттуда бутылку коньяка, на которой гордо сверкали три звёздочки и налил себе и Алисе. Алиса взяла себя в руки, выпив рюмку коньяку и выкурив сигарету, рассказала всю историю своего утреннего приёма. Её голос постоянно срывался, она порывалась начать бродить по комнате, показывать в каком именно месте Ульяне позвонили, где она взяла трубку, как вспомнила Шуру. История получилась странной, сбивчивой, но из неё Семён чётко понял одно: Уля была смертельно напугана, и вероятно, бредила. Он лично видел, что осталось от Шурика. К сожалению, помнил он это слишком хорошо… — Так, Алиса, давай рассуждать логически, — Семён постарался внести долю адеквата в их обсуждение, — что мы имеем? Она прилетела к тебе, как безумная, ничего не рассказала и не показала, получила странный звонок и сбежала. Потом её нашли мёртвой, все улики указывают на суицид. Я думаю, она просто была не в себе уже тогда, у нас в квартире. Другое дело, что ты могла рассказать мне… — Я позвонила! — в голосе Алисы слышалось отчаяние и вина, — я просто не знала, что говорить! — Я понял, я понял, — Семён поднял руки, призывая к миру, — не заводись. Нам нужно сохранять спокойствие. — Спокойствие?! — глаза Двачевской бешено сверкнули, — О каком спокойствии ты говоришь, Персунов? Моя подруга убита! Моя. Лучшая. Подруга. Она и с тобой дружила, бревно ты бесчуственное! Алиса была готова наброситься на него с кулаками, но сдержалась, понимая, что Семён тут ни при чем и просто старается поддержать её. Делает он это как умеет, тут уже ничего не попишешь. Персунов с первого дня проявлял себя, как человек с эмоциональными диапазоном табуретки. Нет, он был способен на эмоции, дело в том, что понимать чужую мотивацию и чувства у него получалось также хорошо, как у Ульяны не совать свой нос в чужие дела. — Алиса, версия убийства сейчас хоть и рассматривается, но явно не подтверждается, — Семён старался говорить как можно более уверенно, — все улики указывают на самоубийство. Я сам всё это видел. — А что ты видел? Я вот видела всегда жизнерадостную Ульяну такой, словно её с Виолой на месяц в медпункте заперли. И с Ясеневой. А что видел ты? Попытки Двачевской иронизировать нельзя было назвать очень удачными, но цели своей они достигли. Семён задумался, а что именно он видел? Мутную рябящую видеозапись, где девочка-ракета стоит у карниза и собирается совершить свой последний полёт? Сухое заключение Виолы о том, что следов насильственного воздействия на теле Ули не выявлено? А с другой стороны, чего хочет Алиса? Он же не мог стоять там и видеть это своими глазами… — Родная, я видел улики, — Семён обнял её за плечи, — Полицейскому этого достаточно. Мы опираемся на них в расследованиях. Плечи Алисы перестали подрагивать и она подняла на него лицо, которое перекосило от гнева и отчаяния. — А что если это всё подстроили, а, лейтенант? Твои же дружки с работы? — Алиса вывернулась из объятий Семёна и вскочила на ноги. В её взгляде мерцало безумие, — Может, и ты в этом замешан, что так рьяно защищаешь их версию? — Двачевская, ты вероятно спятила, — он смотрел на неё непонимающими глазами, — я понимаю, что тебе тяжело смириться с потерей, что ты хочешь найти виновного. Понимаю, что это такой странный поступок со стороны нашей Ули… — Вот именно, придурок! — Алиса подскочила к нему и впилась ногтями в руки, — ты вообще можешь себе хоть на секунду представить, что Уля залезла на крышу и прыгнула вниз? ТЫ ВООБЩЕ ДУМАЕШЬ, ЧТО ГОВОРИШЬ? Алиса была в отчаянии. Её пожирала боль. Она чувствовала вину за то, что так и не поговорила с Семёном, возможно, им удалось бы спасти Улю. Но вместе с тем её действительно глодал червячок сомнения. А что если это дело рук полиции? Да, Семён может быть ни при чём, но его безоговорочная преданность работе и вера в непогрешимость их управления сейчас играли против него. Конечно, он сам мог ничего не делать, но почему его вызвали на место преступления, почему не решили эти вопросы без него? «А может, с Ульяной действительно что-то было не так… Боже, голова сейчас разорвётся, я больше не могу…» Алиса опустилась обратно на диван и закрыла лицо руками. — Я ничего не понимаю, Сём. Это просто дурной сон, — она откинулась на спинку дивана и закрыла глаза, — Я так хочу проснуться. Разбуди меня и скажи, что всё хорошо… «Я бы так хотел, но ничего не получится.» — Алис, давай дождемся результатов расследования, полиция во всём разберётся, я тебе обещаю. Семён взял Алису за руку и попытался передать ей часть своего спокойствия. Вышло не очень удачно. Одной из причин было то, что спокойствия у самого Семёна было немного. К его стыду, мысли об Ульяне потихоньку вытеснялись из его головы беспокойством за Двачевскую. Так они и сидели, Алиса, откинувшаяся на спинку дивана, закрывшая глаза, и Семён, держащий её руку в своих. Через какое-то время, Семён понял, что Алиса уснула, видимо, не выдержав груза эмоций и переживаний, который свалился на неё, как наковальня на кота из мультфильма. Только вот кот легко превращался в блин, а потом обратно в кота. А человеческая психика так, увы, не может. И с этим приходится считаться. Семён тяжёло вздохнул и понёс Алису на кровать. Уложив её, он пошёл на кухню, распахнул окно и закурил. В комнату ворвались брызги мелкого дождя и порывы ветра. Надо отдать должное погоде, она освежала и проясняла мысли. Семён оглядел кухню, обнаружил в мойке гору немытой посуды и улыбнулся. Можно было было бы списать это на стресс Двачевской, но ответ был куда проще. Посуду они мыли по очереди и сейчас очередь была его. Но заниматься домашними делами не хотелось совсем. Вместо этого, Семён подошёл к холодильнику и достал оттуда бутылку пива. От его взгляда не укрылось, что их было на одну меньше, чем вчера, а значит пришло время осмотреть стол на предмет новых зарубок, свидетельствующих о победах Двачевской в битвах с тёмными и светлыми сортами. И естественно, он обнаружил такую. Алиса думала, что он не в курсе, а он только тихо смеялся про себя. Сперва его это раздражало, но теперь… Семён просто сбил пробку с бутылки о торец стола и вернулся к окну. «Что же делать? Начать личное расследование? Но все улики собраны, а место падения уже зачистили. Изучить крышу ещё раз? Но я обошёл её вдоль и поперёк, там ничего не было. А теперь чертов дождь не оставит шансов, если я и упустил что-то, этого там, скорее всего, уже нет.» Семён выкинул окурок в окно и достал своё служебное удостоверение и открыл его. «Что мы за полиция, если люди не верят нам… Получается, мы всё делаем не так. И кто в этом виноват? Я? Молотова? Ясенева? Или сами люди, которые перестали видеть нашу работу…» Тяжело волоча ноги от внезапно накатившей усталости, Семён направился в комнату, намереваясь составить компанию Алисе. Та свернулась калачиком на измятых простынях и мирно посапывала. «Надеюсь, ей снится что-то хорошее.» Он, не раздеваясь, повалился на кровать и мгновенно уснул.***
Следующие несколько недель прошли как в тумане. Семён и Алиса общались значительно меньше, лейтенант с головой ушел в расследование, но так и не смог найти никаких доказательств, противоречащих версии самоубийства или позволявших выдвинуть новую. Эл и Виола были едины в том, что запись подлинная, а никаких следов нападения на теле нет. Допрос Алисы только утвердил всех во мнении, что Ульяна просто перетрудилась и у неё поехала крыша. Да, с мотивом были проблемы, но может девочка сама себя накрутила, не выдержала стресса и всё… Одной проблемой для полиции меньше. Ульяну хоронили в закрытом гробу, как и Шурика. На похоронах было очень мало народу. Как это и бывает, самые близкие люди, родственники и друзья. Родители ещё совсем молодой журналистки были безутешны. Коллеги грустно качали головами. И только Алиса была чернее тучи и смотрела на всё это действо так, словно все эти люди её предали, поверив в то, что случилось с Ульяной. Она так и не смогла смириться. Когда расследование было закончено, Семён незамедлительно рассказал об этом Алисе. Неожиданно, её реакция была очень спокойной, даже отстранённой. Она вообще вела себя очень спокойно всё это время, даже музыка Двачевской из яркой и задорной стала какой-то… Семён даже не знал. Словно этот город. Серая, мрачная, музыка места, где даже вместо тёплого огня горит холодный неоновый свет. А на следующее утро Семён не обнаружил Двачевскую в кровати. И он бы даже не удивился, она могла свинтить в магазин или просто на прогулку. Иногда она предпринимала их для вдохновения, словно стараясь впитать в себя побольше атмосферы города, времени и окружения. Но он обнаружил на подушке записку. Она не была похожа на список покупок. Привет, Персунов. Не знаю с чего начать, поэтому скажу просто. Я должна уехать. Мне нужно самой во всём разобраться. Я думала об этом всё это время, надеялась, что вы сможете сами что-то найти. Не могу поверить в то, что пишу это, но и не могу поверить в то, что Уля, наша Уля, вот так вот просто совершила самоубийство. Когда ты сообщил мне, что дело закрыто, что она это сделала сама, что полиции больше нечего сказать - тогда я поняла, что должна действовать. Я очень люблю тебя, Сёма, но Ульяна была моим другом, пойми, я не могу это так оставить. Я найду того, кто это сделал. Прости, что не сказала лично, ты бы не захотел меня отпускать, начал уговаривать, кричать, расстраиваться. Мы ведь знаем друг друга, правда? Когда ты прочтёшь это, меня уже не будет в городе, вероятно. Так что не ищи меня. Я обязательно вернусь к тебе, только позволь мне найти ответы на мои вопросы. Позволь мне понять, что же случилось с Улей. Люблю. Двачевская.
