Imagine...

      Даже ночью в Кеттердаме не затихала жизнь. Люди группами, а то и в одиночку, сновали по узким улочкам пятой гавани, предаваясь всевозможным способам развеять навалившуюся на плечи скуку, будь то хмельные попойки в захудалом баре, или же азартные игры за круглым столом игорного дома, или же часок-другой в объятиях сговорчивой красотки из публичного дома. Однако среди всей этой серой массы нашелся один человек, ищущий этой ночью отдушину совершенного иного толка.       Каз ловко лавировал в плотном потоке городских бедняков, выглядывая тут и там полезную для себя информацию, пока ноги не привели его к неприметному крыльцу с деревянной вывеской в виде котелка, источающего клубы горячего пара. Поднявшись по обтесанным каменным ступенькам и убедившись в том, что за ним никто не следит, юноша шустро юркнул за плотную, обитую железной ковкой дверь, предварительно перевернув висящую на гвозде табличку с надписью «открыто» на противоположную сторону - "закрыто".       Внутри лавка оказалась весьма крохотной, но вполне чистой и уютной. Многочисленные стеллажи, растянувшиеся вдоль стен, сплошь и рядом пестрели баночками и флаконами разных форм и размеров, но все как один источали невероятные ароматы трав и благовоний, от которых быстро начинала болеть и кружиться голова.       За прилавком, склонившись над расходной книгой, словно Мадонна над младенцем, стояла красивая молодая женщина, облаченная в строгое темно-синее платье с искусной вышивкой по краю воротника. Тонкие изящные пальцы левой руки травницы споро бегали по косым строчкам записей, выискивая необходимые для расчета цифры, тогда как фаланги правой – четко перебирала кольца на деревянных счетах, подводя итог заработка за текущий месяц.       Бреккер снял с головы свою неизменную фетровую шляпу и устало прислонился спиной к дверному косяку, позволяя себе пару минут полюбоваться на то, как свет масляной лампы мягко очерчивал округлое лицо хозяйки магазинчика, играя бликами в ее длинных темно-каштановых волосах.       - По тебе можно часы сверять, - не отрываясь от своего занятия, шутливо заметила Т.И., - ровно девять часов сорок пять минут.       - Ты меня знаешь, - ответил вор, слегка приподнимая уголки рта в подобии улыбки. - Я люблю, когда все идет точно по плану.       Девушка наградила юношу понимающим взглядом, и вновь вернулась к бумагам, завершая последние подсчеты. Поставив завершающую закорючку в итоговой графе, Т.Ф. подхватила расчетную книгу и, приподняв крышку стойки, пригласила Каза в заднюю комнатку, где располагалось подсобное помещение, скрытое от посторонних глаз плотной шторой из алой парчи.       Знакомое до боли пространство делилось на две равные части: справа ютился обширный уголок, целиком и полностью отданный под изготовление эссенций, тогда как левая сторона представляла собой некое подобие лечебной палаты, с той лишь разницей, что к полноценному лечению она имела весьма смутное отношение.       Главным элементом обозначенной площади служила длинная, широкая, устланная мягким белым полотном, кушетка, на которой легко могли уместиться два человека средней комплекции. Освещение составляло три напольных канделябра, расположенных вокруг лежанки, и одна настольная лампа, нашедшая приют на высокой тумбе с несколькими отделениями.       Т.И. уверенно прошла вглубь комнаты и первым делом спрятала бумаги в крохотном сейфе, притаившемся за изображением буйного морского пейзажа. Бреккер учтиво повернулся к данному действу спиной, хотя для него не составило бы труда вскрыть этот нехитрый тайник даже с закрытыми глазами, будь на то его желание. Однако, он бы ни за что не стал этого делать! По вполне себе понятным причинам.       По правде сказать, Каз был очень многим обязан Т.Ф., да и не он один, и если бы кто-то обратился к нему с предложением поискать наживы в неприметной парфюмерной лавке на углу переулка, то смельчаку пришлось бы дорого заплатить за свои необдуманные слова и гнусные помыслы.       - Устраивайся, я сейчас подойду, - вежливым тоном предложила девушка, исчезая за перегородкой в виде китайской ширмы, украшенной диковинным рисунком в виде больших цветов и ярких райских птиц.       Тишину помещения нарушил тихий плеск льющейся воды, впоследствии сменившийся гулким шорохом ткани. Т.И. показалась спустя десять минут, уже в более простом и менее нарядном одеянии, но её приветливая и ласковая улыбка по-прежнему сияла теплом и радушием, внушая чувство покоя и безмятежности.       Бреккер за это время тоже успел претерпеть некоторые изменения в одежде, сложив большую её часть в плетеное кресло и оставив на себе то немногое, что еще требовало внимания: черную выглаженную по всем правилам рубашку и строгие однотонные брюки в тон.       - Помочь? - вежливо поинтересовалась Т.Ф., кивком головы указывая на не до конца снятые предметы гардероба.       - Я сам.       - Как тебе будет угодно.       Девушка терпеливо дождалась, пока Каз справится со своими внутренними противоречиями и довершит прерванные им приготовления, прежде чем опуститься на выстланную для него кушетку. Это был их пятый сеанс, и каждый раз Т.И. старалась сделать все как можно быстрее, дабы не заставлять молодого мужчину испытывать дискомфорт дольше, чем он был способен его вынести.       О нелюбви вора к прикосновениям Т.Ф. знала не понаслышке, так как Бреккер сам обмолвился об этом во время одной из первых встреч, когда они только начинали обговаривать свой будущий "эксперимент". Однако истинных причин столь резкой антипатии травница никогда не выясняла, догадываясь, что корни данной проблемы уходят глубоко в прошлое юноши, а старые раны бередить всегда очень и очень болезненно, не говоря уже о том, что излечить их в большинстве своем не представляется возможным.       Еще больше Т.И. не переставала задаваться вопросом, отчего Босс Бочки продолжал терпеть нестерпимые боли в искалеченной ноге, вместо того, чтобы обратиться за помощью к Целителю и раз и навсегда освободиться от тягостного бремени, но тактично продолжала молчать, понимая, что не имеет права лезть в чужое пространство.       - Скажи, когда будешь готов.       - Приступай! Чем скорее закончим, тем лучше.       Отвернувшись к полкам, травница взяла в руки баночку с белоснежной слабо пахнущей субстанцией и зачерпнула немного её содержимого пальцами, чтобы после нанести на поврежденный участок ноги Каза тонким слоем. Умелыми и точными движениями, молодая женщина принялась втирать лекарство в кожу, расслабляя ноющие от боли мышцы и разгоняя по венам застоявшийся кровоток, сгибать и разгибать коленный сустав, не сильно надавливая на ей одной известные точки, и легонько постукивать ребром ладони по голени, медленно поднимаясь вверх по ноге до самого бедра.       Бреккер стойко терпел жгучую резь в травмированной конечности и старался отогнать от себя безобразные и жуткие видения прошлого, так и норовившие затянуть его в свой гнилой омут, словно бездонное болото. Глаза цвета горького кофе неотрывно смотрели в потолок, концентрируясь на паутине из трещинок, складывающихся в несуразные узоры, пока внимание юноши случайно не переключилось на сосредоточенный профиль Т.Ф., мурлыкавшей себе под нос какую-то неизвестную ему мелодию.       Пухлые нежно-персикового цвета губы беззвучно шептали слова песни, и всего на секунду Казу показалось, что Т.И. на самом деле не поет, а читает заговор, как какая-нибудь могущественная волшебница или добрая фея из детской сказки, способная отпугнуть любого, даже самого мерзкого и страшного монстра. От неё всегда веяло теплом и заботой, что являлось огромной редкостью среди жителей пятой гавани, ведь жизнь в этих краях являла собой постоянную борьбу за выживание. Но Т.Ф. чудом удавалось вполне мирно существовать с многими отбросами, а с теми, кто не желал мира, у Воронов и их вожака разговор выходил коротким и весьма поучительным, навсегда отбивающим охоту вредить тем, кто находился под их защитой!       Словно почувствовав на себе чужой обжигающий взгляд, девушка повернулась лицом к своему "пациенту" и замерла, будто околдованная какой-то доселе неведомой никому силой. Сиюминутное желание потянуло Т.И. в сторону Каза, но прежде, чем она успела совершить необдуманную глупость, резкое осознание недопустимости происходящего заставило травницу вынырнуть из собственных грез, скомкано улыбнуться молодому человеку и поспешно довести лечебный массаж до его логического завершения.       - Дай мази впитаться в кожу пару минут и можешь одеваться. - Как можно непринужденнее бросила Т.Ф., вытирая руки маленьким полотенцем, и торопливо направилась в сторону ширмы, желая скрыться от пронзительного взора темных как сама ночь глаз, но прежде, чем она успела сделать хоть полшага, крепкая ладонь Бреккера, затянутая в плотную ткань перчатки, ловко перехватила тонкое женское запястье, заставляя его владелицу замереть рядом с кушеткой.       - Погоди, Т.И.! - принимая сидячее положение, хриплым голосом попросил Каз.       Борясь с внезапно нахлынувшими эмоциями, девушка нервно облизнула вмиг пересохшие губы и молчаливо склонила голову на бок, давая себе некоторое время на то, чтобы собраться с мыслями. Когда она успела так сильно увязнуть в этом человеке, что позволила себе обнажить малую толику истинных чувств вместо того, чтобы похоронить их глубоко в собственном сердце и надеяться, что он никогда о них не узнает?       - Посмотри на меня. - Низкий тягучий голос Бреккера вынудил сердце девушки пропустить удар.       Не дождавшись ответа на свою просьбу, Лидер Отбросов несмело потянулся к лицу Т.Ф. и как можно мягче развернул его к себе, попутно замечая очаровательный румянец на нежных щеках девушки. Её взгляд по-прежнему был направлен в сторону, и Каз не придумал ничего лучше, чем податься вперед и невесомо коснуться приоткрытых персиковых губ травницы в ласковом испрашивающем разрешения поцелуе.       - Каз, ты не должен...       - Но я хочу. Если ты мне позволишь.       Т.И. подняла на Бреккера свои блестящие от подступающих слез глаза и долго вглядывалась в его кофейные омуты, пытаясь понять, шутит ли он сейчас или на самом деле готов попробовать раскрыть для неё свое сердце и душу.       - Вороны запоминают человеческие лица. Они помнят тех, кто их кормил и кто проявлял доброту. А ты, Т.И.,... ты сделала для меня невозможное.       - Но я ведь... почти ничего не делала!       - Не правда. Только рядом с тобой я стал забывать обо всех тех ужасах, что подстерегают меня там, на задворках пятой гавани. Ты стала тем ярким лучиком, что оказался способен отогнать кошмары, преследующие меня вот уже целых восемь лет. Я не святой человек, Т.И., и никогда им не был! Очень многого в своей жизни я добился не самым честным путем, о чем, как бы страшно это не звучало, я не жалею. Но одно я могу сказать со всей прямотой... что мои чувства к тебе - это то немногое светлое, что я готов защищать и оберегать даже ценой своей собственной жизни.