Michelle, ma belle

— Не засыпай, Мими, — слышу мягкий мужской голос прямо возле самого уха. Открываю глаза и вижу Майкла, который сидит на соседнем пассажирском кресле с маленькой дорожной подушкой в руках. — Мне нужен кто-то, кто будет развлекать меня, — он игриво подмигивает и бросает подушку мне на колени. Улыбаюсь ему в ответ, снимаю черные туфли на высоком каблуке, которые успели мне порядком поднадоесть, и слегка меняя позу, удобно пристраиваю ноги к Майклу на колени. — И чем же я могу развлечь вас, мой господин? — говорю с поддельным британским акцентом. Сначала лицо Майкла приобретает откровенно ошарашенный вид, затем в его глазах мелькает нечто такое, что заставляет меня судорожно сглотнуть, затем мужские губы растягиваются в широкой улыбке, обнажая все тридцать два ослепительно белых зуба. — А мне нравится ход твоих мыслей, — Майкл касается пальцами своей нижней губы, делая вид, что серьезно размышляет, но в его больших карих глазах пляшут лукавые чертенята. — Ну, например, ты можешь… — Мистер Джексон, ваш чай, — внезапно появившаяся Тиффани прерывает Майкла, не давая ему произнести нечто настолько фривольное, что мои уши будут пылать еще неделю как минимум. — Спасибо, Тифф, — Майкл выпрямляется в пассажирском кресле и аккуратно забирает чашку с дымящимся чаем из рук своего личного помощника. — Какие-то проблемы? Почему мы все еще не взлетаем? — спрашивает он у Тиффани. — Никаких проблем, сэр. Самолет скоро взлетит, сэр, — четко рапортует она, и мне почему-то становится весело, глядя на нее: все-таки умеет мистер Джексон муштровать своих подчиненных. — Идеально, — с улыбкой произносит Майкл, осторожно попробовав горячий чай. — Спасибо тебе. Он отпускает Тиффани, которая незамедлительно идет в хвостовую часть салона и садится на свое место. — Не кофе сегодня? — я с нежной улыбкой смотрю на Майкла: какой же он все-таки забавный, милый и невероятно красивый сейчас. — Я тут подумал, что пора менять свои привычки: мы летим за океан, а там совершенно другие традиции. Англичане — «чайная» нация, и в местных кафе, как я слышал, подают отвратительный кофе, — Майкл ухмыляется, его теплая ладонь заботливо поглаживает мои ноги. —  Однако, мисс Лавин, со всей этой суетой я совершенно забыл поблагодарить вас, — он пристально смотрит на меня и загадочно улыбается. — Поблагодарить меня за что? — в недоумении приподнимаю бровь, пытаясь вспомнить нечто соответствующее. — За то, что была очень хорошей девочкой сегодня утром, — Майкл ставит чашку с чаем на соседний выдвижной столик, развернувшись ко мне почти спиной. Вдруг он быстро разворачивается обратно и резко тянет мои ноги на себя. Я не успеваю среагировать, вследствие чего теряю равновесие и падаю спиной на мягкое кожаное сиденье. Майкл моментально оказывается сверху и нежно целует мои губы. — Такая хорошая девочка… — повторяет он и снова целует меня, но уже более настойчиво. Мне становится слишком мало воздуха, кажется, что наш страстный поцелуй за секунду выкачал весь кислород из легких, и я делаю жадный глоток, как только его губы отрываются от моих. Я пытаюсь перевести дух, попутно разглядывая его красивое смуглое лицо. — De nada (не за что), — я смущенно бормочу, используя свои скудные познания в испанском языке, и это заставляет нас обоих смеяться. — Ты такая…прикольная, — он мягко «клюет» меня в нос, все еще посмеиваясь. Я тихо хихикаю, когда Майкл начинает тереться щекой о мою щеку, издавая при этом смешные мурлыкающие звуки. Звук, похожий на то, как кто-то деликатно прочищает горло, заставляет нас с Майклом прекратить наши нежности и посмотреть в проход между креслами. Рядом с нами стоит несколько человек из его подтанцовки, у всех смущенный вид, и все неловко переминаются с ноги на ногу. — Ммм… Мы просто, эээ… — красивая девушка начинает говорить первой, ее щеки пылают жгучим румянцем от увиденного. — Мы просто хотели сообщить, что нас троих больше не будет до конца тура, сразу же после выступления на стадионе Уэмбли мы улетает обратно в США. Это связано с внезапно возникшими семейными обстоятельствами, но не стоит волноваться, так как уже есть люди, которые займут наше место. Мы просто хотели… сказать это, — она говорит медленно, продолжая чувствовать себя крайне неловко. Майкл небрежно кивает головой, но вдруг понимает, что все еще буквально лежит на мне. Он смотрит на меня, округлив глаза, и в следующее мгновение резко отстраняется, принимая сидячее положение. — Все в порядке, — он деловито кашляет, пытаясь скрыть смущение. — Я знаю об этой договоренности. Один из менеджеров сообщил мне еще неделю тому назад. Майкл делает вид, что сосредоточенно рассматривает позолоченные пуговицы на своей черной рубашке, я сижу рядом в своем кресле и смотрю в иллюминатор, делая вид, что ничего не произошло. Все трое понимающе кивают головами и быстро проходят в заднюю часть самолета, перешептываясь друг с другом. — Нууу, это было очень неловко, — я нервно покусываю большой палец, все еще глядя в иллюминатор. — Да брось, Мишель. Они все уже в курсе, что ты моя девушка, — Майкл вздыхает и кладет голову мне на колени. Я смотрю вниз, на него, и вижу, как он смешно «стреляет» глазками, пытаясь развеселить меня и снять внезапно возникшее напряжение. И ему это удается. Я тихо смеюсь, наклоняюсь и целую его в лоб, и в этот самый момент самолет приходит в движение. — Ну наконец-то! — радостно выдыхает Майкл, словно бы обращаясь к самолету, и с любовью смотрит на меня. — Майкл? — я смотрю в иллюминатор на дома и деревья, которые быстро остаются там, внизу, а затем перевожу взгляд на Майкла. — Х-м-м? — Майкл произносит нараспев и закрывает глаза. — Посмотрите-ка, кто тут у нас засыпает... — ухмыляюсь, продолжая смотреть на него. — Я не собираюсь спать, Мими, по крайней мере, не прямо сейчас, — он улыбается, его глаза по-прежнему закрыты. — Ты что-то хотела спросить? — Я все никак не могу перестать думать о нашей проблеме с детьми… — тихо шепчу, накручивая один из его черных локонов на палец. Майкл резко открывает глаза и смотрит на меня серьезным, пристальным взглядом, затем берет мою руку, которая играет с его волосами, и крепко сжимает в своей. — На самом деле, я тоже очень много думал об этом. И знаешь что, Мишель? Мы можем усыновить кого-нибудь. Джек недавно рассказывал мне об одной маленькой девочке из Индии… Мы можем удочерить ее, она… она просто ребенок, которому очень нужны папа и мама, — Майкл смущенно улыбается и отворачивается от меня. Я тоже отворачиваюсь и в отражении иллюминатора вижу отсутствующее выражение его лица, словно он очень глубоко задумался об этом несчастном индийском ребенке. И как давно он принял решение об усыновлении? Интересно, он собирался хотя бы посоветоваться со мной? — Усыновить? Серьезно? — я не могу объяснить почему, но начинаю улыбаться: я просто не могу злиться на Майкла слишком долго. — И как ее имя? — Ада, — Майкл вновь смотрит на меня, улыбаясь так широко, словно я уже дала свое согласие, — маленькая девочка по имени Ада. Я вздыхаю, продолжая смотреть на Майкла, и вдруг с моих губ срывается нервный смешок. Я качаю головой и закрываю глаза. — Что смешного я сказал? — Майкл хихикает, совершенно при этом не замечая моей неуверенности. — Мы с тобой ведем разговор о детях, а сами даже не женаты. Мне кажется, говорить о ребенке несколько преждевременно в нашем случае… — я нервно улыбаюсь, ощущая быстро растущий внутри стресс. Я прекрасно понимаю, что, рано или поздно, этот разговор должен был состояться, но… Я оказалась к нему совершенно не готова. — Мишель, все крепкие и искренне любящие друг друга пары, такие, как наша, рано или поздно начинают задумываться и говорить о браке, и это вполне закономерно. Они также разговаривают и о том, что планируют завести детей в ближайшем будущем, если они действительно этого хотят, — Майкл усмехается, его выражение лица становится еще более серьезным. — Да, я полностью согласна с тобой. Но это вовсе не означает, что надо бежать и жениться прямо сейчас, — я пожимаю плечами и тянусь к сумке. — А почему бы и нет? — своим вопросом  Майкл окончательно застает меня врасплох. — Потому что мне всего двадцать три, и я слишком молода для брака, вот почему «Нет», — сердито бормочу, вынимая книгу из своей дорожной сумки. А что я должна ему сказать? Видишь ли, Майкл, я попала сюда из другого времени, и понятия не имею, какие планы на меня у Леди Розалин, и когда она собирается депортировать меня отсюда! Представляю себе броские заголовки таблоидов «Куда подевалась супруга Майкла Джексона?», «Король поп-музыки убил собственную жену, но делает вид, что раздавлен горем в результате ее загадочного исчезновения!» Ну или что-то типа того… — Биологический возраст абсолютно не определяет, кто готов к браку, а кто нет. Зрелость личности определяет это. И ты, Мишель, достаточно мудрая и рассудительная для двадцатитрехлетней девушки, — Майкл внимательно смотрит на меня, несколько черных локонов красиво рассыпались по его лбу. — Нет, Майкл, это не так. Я не могу взять на себя такую ответственность прямо сейчас. Я закрываю книгу и кладу ее на пол рядом с креслом. — То есть, ты хочешь сказать, что если я попрошу тебя выйти за меня замуж прямо сейчас, ты ответишь мне «Нет»? — лицо Майкла выражает глубокую печаль, пока он ищет в моих глазах ответ. — Именно так, — сглатываю подступивший к горлу нервный ком. Я понимаю, что разбиваю ему сердце своими словами, но у меня нет другого ответа. И мой возраст всего лишь неуклюжая отговорка. Я люблю Майкла. Очень люблю, и нисколько не сомневаюсь в своих чувствах к нему, и если бы я не была «пришельцем из будущего», то не задумываясь сказала «Да». Так в чем же смысл, Леди Розалин? Хотеть и не иметь возможности быть с любимым человеком, жить в постоянном страхе, что завтра что-то пойдет не так?.. Майкл несколько секунд пристально смотрит на меня снизу вверх, прежде чем оторвать голову от моих коленей и сесть прямо в своем пассажирском кресле. Он напряженно всматривается в одну точку прямо перед собой, выражение его лица каменное. Я заранее знала, что он не поймет… Я бы на его месте тоже не поняла… Я снова отворачиваюсь к иллюминатору и смотрю на густые тревожные облака, пытаясь сдержать слезы. Я чувствую, как внутри все противно сжимается и свербит. Майкл, прости… — Хорошо. Очень хорошо. Я рад, что ты ясно дала мне это понять… что ты предупредила меня. Иначе, я бы выставил себя полным дураком. — Что? — я поворачиваю голову в его сторону, только чтобы увидеть, как он встает со своего места. — Майкл, что ты имеешь в виду? —  судорожно спрашиваю я. Но Майкл просто игнорирует меня и идет в туалет, закрывая за собой дверь. Он что, действительно собирался сделать мне предложение?! Похоже, что так… *** Мое сердце больше не принадлежит мне. Я словно не ощущаю его биения. У меня такое чувство, как будто его украли, вырвали из моей груди. И это сделал кто-то, кто не хочет быть частью моей жизни. Все это время я мог бы поклясться, что мы с Мишель находились на одной странице в книге жизни. Но, как оказалось, я был на шесть страниц впереди нее. И все это лишь из-за разницы в возрасте? Может быть и так. В августе мне исполнится тридцать, а Мишель по-прежнему будет двадцать три. Я сейчас нахожусь на том жизненном отрезке, когда любой нормальный мужчина желает остепениться, осесть, создать семью и завести детей. Мишель же находится в том моменте своей жизни, когда женщина просто желает быть свободной и независимой. Несмотря на свой возраст, она всегда казалась мне такой зрелой и мудрой. Иногда, когда я говорю с Мишель, мне кажется, что я разговариваю с 83-летней женщиной, настолько слова, которые она произносит, рассудительны и пропитаны житейской мудростью и опытом. И это одна из причин, почему я так сильно влюбился в нее. Ее внутренняя зрелость заставила меня думать о том, что она уже давно готова к браку. Однако, теперь я понял, что она меня одурачила. За ее кажущейся внешней зрелостью скрывается молодая девушка, которая не планирует выходить замуж в ближайшее время. Оглядываясь назад, теперь я понимаю кое-что. В тот день, когда мы с Мишель узнали, что она больше не может иметь детей, она сильно плакала. Она могла плакать по двум причинам: потому что не могла иметь биологических детей в принципе, или потому что хотела иметь детей со мной…в ближайшем будущем. Я, однако, думал, что она плачет потому, что она хотела иметь детей именно со мной и именно сейчас. Я совершенно не представлял, о чем Мишель думала в тот день на самом деле. Но теперь я это знаю. Мишель не готова ни к замужеству, ни к детям. Очень жаль, но, видимо, это на самом деле так. А я планировал сделать ей предложение. Планировал послать своих людей за помолвочным кольцом из белого золота с чистейшим бриллиантом в ювелирный бутик Tiffany&Co. Я бы не рискнул поехать за кольцом сам: не дай Бог, если все это просочится в прессу, тогда мой сюрприз был бы испорчен. Я хотел вызвать Мишель на сцену в самом конце своего концерта и попросить ее руки на глазах у всего стадиона. Очень красивый и трогательный жест на мой взгляд, которому уже никогда не суждено случиться. Мишель далеко не первая, кто разбил мое сердце, но та боль, которую я испытываю сейчас, самая сильная в мире… *** Я впервые оказался в Лондоне, и этот город меня сильно впечатлил. Мы поселились в самых дорогих элитных апартаментах, и уже почти распаковали все свои вещи. Это был мой любимый тип отелей с «громоздкими хрустальными люстрами и помпезными стеклянными столами», как бы выразилась моя сестра Джанет. Я надел белые носки, и пока еще не надевая любимых черных мокасин, подошел к большому окну и выглянул на улицу: передо мной лежал потрясающий в своей величественной архитектуре город. Несмотря на тоску, крепко сковавшую мое сердце, Лондон, безусловно, был одним из самых красивейших мест для посещения, и я не мог не отметить этого. Пейзаж за окном был серым, как и мое настроение, но то, что я увидел, захватывало дух каким-то совершенно удивительным образом. В этом и заключалась магия Лондона: пасмурное небо делает город, достойный королей, еще внушительнее и загадочнее. Закрываю глаза и представляю, как надеваю начищенные до блеска кожаные лоферы, встаю с белого дивана, кладу руки в карманы брюк и, беззаботно насвистывая простенький мотив, выхожу из отеля на улицу. Жаль, что это всего лишь мои мечты… Вздыхаю и открываю глаза: там, внизу, ярко бьется сердце города, спешат по делам прохожие, куда-то едут автомобили. Я встаю на цыпочки и замечаю толпу людей перед самым входом в отель. Мягкая улыбка начинает ползти по моему лицу, и тогда я вынимаю руку из кармана, чтобы приложить пальцы к губам. — Майкл, я люблю тебя! — Мы любим тебя, Майкл! — Ты такой красивый! Лондон любит тебя, Майкл! — Ты лучший танцор всех времен и народов! Я хочу быть таким же, как ты, когда вырасту! Я слышу слабые голоса, крики, рыдания, слова любви, и все это адресовано только мне. Некоторые из людей внизу держат плакаты с моим изображением. Некоторые танцуют, на их головах черные федоры и белая перчатка на одной руке. Хихикаю от удовольствия, когда смотрю, как все эти люди показывают мне свою искреннюю любовь. Мои поклонники всегда подбадривают меня, даже когда я переживаю далеко непростые времена. Их любовь успокаивает меня, вселяя надежду на то, что все обязательно будет хорошо. Я дарю им приветственный взмах рукой из-за тяжелой занавески, заставляя их кричать еще громче, чем раньше. — Мистер Джексон, — голос Тиффани прерывает мое «общение» с фанатами. — Вам пора отправляться на встречу, сэр, — она сообщает мне, глядя на часы. — Спасибо, Тифф, — киваю головой, даря ей беззаботную улыбку. Улыбайся, даже если твое сердце болит, Улыбайся, даже если оно разбито. Если тучи на небе, Ты справишься… Если ты улыбаешься, Когда страшно и грустно… Я прирожденный артист, величайший шоумен всех времен, и никто не должен знать, что на самом деле творится у меня внутри… Улыбнись, и, может быть, завтра Ты поймешь, что жизнь все еще имеет смысл.