Do Not Go Gentle

ЧАСТЬ 1: Пленение ____________________

      Дерек внезапно просыпается. Он не открывает глаз и не двигается, сосредотачиваясь на том, чтобы его сердцебиение оставалось медленным и ровным, а дыхание неизменным. Ему плохо: острая боль пронзает плечо, голова пульсирует и все это обрушивается на него, усиливаясь с каждым новым вздохом. И несмотря на то, что остальные раны и ушибы заживают, он все равно чувствует себя так, будто был сброшен в пропасть с острыми скалами. Кожа на лице и плечах стянуло от подсыхающей крови. Выбитые зубы приходится подтолкнуть языком на их место, чтобы заработала регенерация. Рот вяжет от металлического вкуса, кровь, текущая из носа, давно взялась коркой. Гадость.       Дерек не знает, где он, и все, что он может — это опираться на свои чувства и ту информацию, которую те дают. Его нос улавливает немногое — собственную кровь, сырость и плесень, цветущую на крошащемся бетоне. Этот самый бетон выстуженный и слизкий, он определённо ощущается как нечто подземное, из чего Дерек делает вывод, что находится в каком-то подвале.       Он лежит боком на полу, а где-то позади, недалеко него, раздаётся быстрое и неровное сердцебиение. И за исключением тихого шума приборов где-то наверху, он больше ничего не слышит.       Он щурится в кромешной темноте, моргает Альфа-красным и только после этого различает слабые очертания и формы. Он и ещё одно сердцебиение находятся в маленькой комнате, Дерек ощущает её размер благодаря затхлому воздуху и звуку собственного дыхания, резонирующего от стен.       Интересно: он слышит биение другого сердца, но не слышит дыхания.       Дерек лежит ещё минуту, ожидая, не изменится ли что-нибудь. Теперь он вспомнил вчерашнюю драку. Группа охотников неожиданно появилась на парковке магазина. Их было трое или четверо, он не скажет точно — слишком расплывчаты были воспоминания. В него несколько раз стреляли — и это объясняло боль в плече — били током из дистанционного электрошокера, обернули сетью со вплетённой аконитовой нитью, а когда он упал — избивали, пока он не потерял сознание. Пиздец.       Со скоростью мысли он перекатывается, оборачивается на втором ударе сердца, не собираясь более терпеть ни секунды неизвестности. Глаза и уши ведут его в угол, к выделяющейся в темноте сгорбленной тени. Дерек хватает человека когтистой ладонью, опрокидывает его на живот и заламывает тонкие, обтянутые тканью руки на пояснице. Человек под ним задыхается от удара, но не вскрикивает, и не борется после одного, рефлекторного движения. Дерек одной рукой удерживает скрещённые запястья, другой — впиваясь когтями в нежную кожу, обхватывает шею спереди, и оттягивая её назад.       — Что здесь происходит? — Он угрожающе рычит, — Кто ты?       От парня — Дерек понял это по упирающемуся в его ладонь адамовому яблоку — несло ужасом так сильно, что он пробился даже сквозь зловоние плесени и высохшей крови. Тело в его руках дрожит, кожа под ладонями холодная и влажная, липкая. Дерек снова рычит, усиливая хватку и вознаграждается задушенным, оборвавшемся скулежом. Теперь он слышит чужое дыхание — с удовлетворением отмечает он, сдавливая шею — тяжёлое и судорожное. Он нависает над своим пленником, упирается ему коленом в спину, прямо под его сцепленными руками и слегка встряхивает его.       Короткий звук, болезненный и полный паники — все, что он получает в ответ. Пульс под его ладонью ускоряется, пока не выходит за пределы того, что Дерек считает безопасным для человека, становится нестабильным как по темпу, так и по интенсивности. Дерек не заинтересован в убийстве этого парня и не желает ему сердечного приступа. Пока что. По крайней мере, пока он не узнает, где он и как из этого места сбежать.       Дерек ослабляет хватку пальцев, смещая давление на ладонь и с удивлением понимает, что чувствует кромку жёсткой кожи ошейника. Дерек аккуратно изучает его: он обвивает шею, запертый тяжёлой пряжкой с тыльной стороны, и имеет D-образное кольцо для цепи или поводка.       — Погоди. Ты саб? — спрашивает он глупо. И не удивляется, не получая ответа.       Он думает, что ошейник слишком туго занятнут. Дерек не может просунуть палец между ним и холодной кожей, в которую тот врезается. Дыхание у парня такое неровное и частое, что, кажется, скоро начнётся гипервентиляция. Дерек немного отодвигается, освобождает своего пленника и кладёт того на спину.       — Эй… — начинает он.       Как только его отпускают, в ту же секунду парень отскакивает, забивается в угол и выставляет руки перед лицом, защищаясь от ударов.       — Иисусе, — выдыхает Дерек, — Послушай, щеночек, я не причиню тебе вреда, хорошо?       Он ощущает слабую тошноту от того, как он обошёлся с сабом, и он на мгновение сожалеет о поспешном нападении, хоть и поступил он так не без причин, учитывая обстоятельства.       Сабы, они… нежные. Особенные. Созданные для того, чтобы о них заботились, лелеяли, вне зависимости от того, принадлежат они тебе или нет. По крайней мере так воспитали Дерека, хотя он знает, что многие в мире считают, будто сабы ничем не лучше бытовых или сексуальных рабов, безвкусных игрушек для битья, что они попросту дополнительное удобство, от которого можно легко избавиться.       Какова бы ни была причина, по которой этот саб был заперт в этой комнате вместе с Дереком — своим Домом или кем ещё — с ним явно плохо обращались. Дерек вытирает окровавленные нос и рот о плечо рубашки, проклиная тяжёлые, всепроникающие запахи крови и грязи, которые притуплял его обоняние: аносмия заставляла его чувствовать себя слепым сильнее, чем окружающая его темнота. Он тянется вперёд и берет парня за руки — холодные длинные пальцы кажутся хрупкими в его собственных руках.       — Просто дыши, хорошо? Я не причиню тебе вреда.       Парень дёргается, с глухим звуком ударяясь головой о бетонную стену позади себя. Дерек не обращает на это внимания, продолжая удерживать чужие руки и гладит большими пальцами нежную кожу, натянутую на костлявые суставы. Он знает о существовании панических атак, хоть не видел их никогда раньше, но думает, что именно так они и выглядят: едкий запах пота, вызванный скачком адреналина и страха, заполошно колотящееся сердце, неправильное дыхание. Неожиданно для себя он заволновался и это было до смешного нелепо, ведь он даже не знал этого саба, но проснувшиеся инстинкты Доминанта въелись в него, требуя вмешаться, исправить ситуацию, позаботиться и помочь почувствовать себя лучше. Рваное дыхание сменяется бульканьем, парень задыхается, без труда освобождает руку и отчаянно дёргает ошейник.       Он издаёт ужасные звуки, всхлипывающие и испуганные. Дерек тоже хочет сорвать ошейник, но знает, что тот заперт, и что он только навредит сабу, если воспользуется когтями или клыками. Вместо этого, он плотно прижимает свою ладонь к чужой груди.       — Дыши со мной, — приказывает он Доминантным тоном и окрашивает радужку красным. Это отвратительное нарушение этикета — использование этого тона на незнакомце, да ещё и без его согласия. Но… отчаянные времена и все такое.       — Вдыхай. Подожди… раз, два. Выдыхай. Вот так, медленно… три, четыре. Отлично. Хороший мальчик, ты прекрасно справляешься, — холодные пальцы внезапно хватают его запястье и предплечье: саб вцепился в него обеими руками. Дерек с облегчением вздыхает на этот крошечный знак доверия, — Давай ещё раз. Вдыхай. Хорошо, теперь жди.       Прошло более пятнадцати минут, Дерек присел в защитной позе над дрожащим, забившимся в угол парнем, обучая его правильному дыханию. Его сердце понемногу успокаивалось, возвращаясь к нормальному ритму, но руки все ещё крепко держали Дерека.       — Хорошо, — нежно тянет он, почти напевает, — мы справились, теперь все хорошо. Ты отлично постарался. Я знаю, что тебе было страшно и я действительно горд тобой, — слова, которыми его мать-Доминантка вознаграждала отца-саба сами собой срываются с его губ и оседают в темноте.       Дерек хотел бы видеть лицо саба, но даже Альфа-зрению требуется немного света, чтобы разглядеть что-то кроме смазанных очертаний.       — Ты такой хороший мальчик, ты так сильно старался, — Дерек скользит рукой вверх по крепкой груди, ведёт ладонью вдоль ошейника, цепляясь большим пальцем за челюсть, и приподнимает затылок, отстраняя его от бетонной стены, проводит по мягкому ёжику волос. Кости под его ладонью такие тонкие и неровные, что он думает — парень в его руках совсем юный и далёк от зрелого возраста, и мысль о невинном создании в такой ужасной ситуации заставляет сердце Дерека сжаться.       Как только его рука отстраняется от места над сердцем мальчика, тот с болезненным звуком бросается вперёд, прижимая голову к груди Дерека.       — Окей, — тихо говорит он, поглаживая коротко остриженные волосы на правильной формы голове, — Хорошо, милый. Ты отлично справился, проделал прекрасную работу. Хочешь быть ближе?       Он не ждёт ответа по понятным причинам, а просто смещается в сторону, пока его спина не прижимается к стене, усаживается, разводя ноги, чтобы парень мог свернуться между ними, крепко прижимая голову к его груди.       Требуется немного времени, чтобы расположить их удобно. Мальчик длинный и худой, кажется, такой же высокий, как и Дерек, и сколько бы он ни занимал места, Дерек не хочет, чтобы тому было тесно. В конце концов, лицом парень прижимается к его шее, положив подбородок на плечо, его спину поддерживает согнутая в колене нога Дерека, в то время как мальчишеские колени плотно прижаты к собственной груди, а голени упирается во внутреннюю сторону дерекова бедра.       Дерек крепко обнимает саба руками, притягивая ближе к себе, окутывая собой, своим теплом, стараясь, чтобы тот почувствовал себя в безопасности и смог расслабиться. Он трётся щетиной о голову мальчика и медленно проводит ладонями по его рукам и бёдрам, по удивительно широким и костлявым плечам, пока прерывистое дыхание не успокаивается, судорожная дрожь не стихает, а сердце на замедляется в узнаваемом темпе сна.       И если Дерек большим пальцем аккуратно стирает мокрые следы слез, проведя по длинным ресницам и до кончика носа, то осудить его было некому.