Скрасить бесконечность.

— И как тебя зовут? — Не помню. Не помню и кто я. — Тогда, пусть будет Алана. — Имя выбрано наверняка, да? — Ещё бы.

1:24:45.

Час, двадцать четыре минуты, и уже 43 секунды. Кажется, что всего-то ничего, но момента встречи демон ждал действительно много. По какой-то странной случайности, около месяца назад, когда таймер показывал всего один час, время сместилось на долгий месяц ожидания, который он успел проклянуть и не раз. Такое время может тянутся и очень быстро, для него это всего то крошечная пещинка, не то, что у людей, но именно это время тянулось и тянулось. Почему тогда ушёл один в какое-то людное поселение, в пригород того, вспомнить трудно, но одна из причин это собраться с мыслями и хорошеко выпить. Он сидел в ожидании уже долго, да и напиток, что он хотел, продавать не хотели нисколько из-за вида подростка. Это раздражало очень сильно, и стало действительно пиком, когда гнев охватил сознание. После этого, он уже не оплачивая ничего, взял одну из бутылок эля, ради интереса решаясь пройти по городу. На лежачие повсюду останки тел людей даже не обращает внимание, потому как приходилось видеть и не такое. Кажется странным то, что один дом уцелел, пускай и только первый этаж. Окна не выбиты, дверь на месте, и только второй этаж обрушен полностью. Мелиодас весьма осторожно касается ручки дверцы, не ощущая пока ничего (свои догадки очень хотелось подтвердить). Осторожно открывает ту, с характерным скрипом, и бегло оглядывает помещение. На полу мелом нарисованы кривые классики, на определённых цифрах лежат камушки; все вещи лежат на местах, и только на лестнице видно небольшой завал вещей и досок. — Пусть приснится тебе голубая река, кони в сумерках на берегу, и дорога, что лентой уходит в закат — я чудесный твой сон сберегу, — чем ближе к лестнице, тем отчётливее слышно детский голос. Явно девчонка, явно ей меньше десяти лет. Половица на четвёртой ступени скрипит, и он замирает, также как и голос сверху. Спустя мгновения та снова начинает петь, кажется, колыбельную, а он все продолжает идти вверх, считая многочисленные ступени. Четырнадцатая ступенька вновь скрипнула, но сидящая на полу девочка это замечать не хотела явно. У неё волосы растрепаны и не расчесаны будто бы, кое-где замечаются комки грязи, и тёмные как шоколад пряди едва достают до плеч. Она переводит взгляд на пришедшего и хмурится сильно, не понимая. Светловолосый склоняет голову в бок и тоже хмурится. Непонимание сквозит в тёмном взгляде, и метка от странного гнева разрастается все больше. — Ты кто такая, вообще? — Тебе правду или ложь сказать? Мелиодас усмехается, едва присаживаясь и руки кладя на колени. — Наверное, лучше сказать честно. Она заправляет боковую прядь за ухо и смотрит действительно серьёзно, пускай на лице это отображается никак. И только сейчас демон замечает лежащий рядом с девчонкой труп мальчика постарше, с вихрем светлых волос на голове и застывшим страхом и ужасом в голубых глазах. — Пускай ты и демон (он не хочет даже спрашивать, как та узнала), но смысл мне тебе врать. Падшие боги, все же, врать любят не особо.

***

На поляне довольно-таки тихо, так как разговор не решается начать никто. Оба оглядывают большую местность, укрытую чуть ли не со всех сторон деревьями, оба часто болтают ногами в воде, сидя на ветхом мостике. Алана сидела сгорбившись, опираясь на старые доски руками. Её задумчивый взгляд винных (Мелиодас придумал такое название подобному цвету) глаз в упор смотрел на гладь воды и редкую рябь. Она поворачивает голову в сторону, в задумчивости сводит брови к носу. — Расскажи об этой войне. Мелиодас непонимающе склоняет голову в бок, разглядывая лицо девчонки. С виду, они кажутся одного возраста, что далеко не так. Он наклоняется к воде и проводит ладонью, создавая новую рябь, после чего, со слабой улыбкой, оставшиеся капли брызгает той в лицо. — Что именно? О том, как быстро я одолеваю большинство своих противников? Как быстро сдаются осаждаемые крепости, или же как те погибают в разрушении? Алана качает головой в отрицательном ответе, смотря во все такие же почерневшие глаза, как она думала, друга, совсем мимолетный взгляд бросив на запястье руки.

00:00:00

— Всё, что ты перечислил, я могу прочитать в любой книжке по истории. А ты расскажи, что чувствуешь, когда делаешь те или иные поступки. К примеру, всё тоже разрушение крепости, или убийство какого-то солдата. Демон треплет тёмную макушку ладонью, из-за чего точно волосы спутались ещё больше, выдавливает из себя улыбку, на которую девчонка только хмурится и склоняет голову в бок. Не понимает. — Что я могу рассказать тебе о чувствах, если до тебя они дойдут года через два или три, — на слабый тычок указательным пальцем в плечо тот только закатывает глаза. — И эмоции тоже. Проще сказать, что я не чувствую в этот момент ничего. Потому что на тех, кого я убью — мне все равно, и то, что я разрушу, возможно через столетие вновь воссоздадут. Он соврал, так как если честно, убивать уже как около 50 лет не хочется совершенно. Они расходятся примерно через час, и таймер на его руке обновился до следующего дня.

24:00:12.

Мелиодас уже представляет новую встречу с Элизабет.

***

00:25:12

Свернув направо, вместо того, что бы свернуть налево, таймер в хаотичном порядке изменил время.

00:05:45.

Он уже в дали приметил знакомый силуэт, и чёткое зрение заставляет его ускориться и чуть ли не бежать вперёд. Демон чувствует, что жизнь рядом с ним не то, что бы стремительно, но угасает. Она прекрасно ощущает его ауру, и возможно именно из-за этого сгорбилась, обнимая себя руками, в попытке скрыть кровавые разводы на светлой, уже потертой и изношенной тунике. Алана всё-таки поворачивается на половину, сильно сжав по обоим краям ткань. Алое пятно становится всё больше, а Мелиодас не понимает причину улыбки на её ещё детском лице. Он не хочет снова ощущать это. — Всё образуется и заживёт, да? — лёгкий наклон головы в бок, попытка подойти ближе успехом не увенчалась — девчонка сделала пару шагов назад. — Как это вообще произошло, Ал? Сокращение имени позволяло себе только двое из её окружения, и не произвольная дрожь от неожиданности (или все-таки холода) заставляют на пару секунд разжать ладони. — Напали. Местные разбойники, в поисках еды были, ну и, я пыталась противостоять. Не злись, ладно? — Дура. Больше сказать было действительно нечего. Всё тот же полуразрушенный дом встречает только тишиной и свистом ветра из щелей. Кровать слегка поскрипывает, хотя Мелиодас не понимает, от чего, если падшая действительно весила, как пушинка. Алана хмурится, поворачиваясь к демону спиной, сжала в кулак серое покрывало, секундой позже натянув то на себя. — Спасибо. Блондин просто молча садится на пол, сгибая ноги в коленях и молча наблюдает за происходящим, спиной опираясь о стену, а руки расслабленно (только с виду) положив на ноги. Ничего не показывало, что тот может испытывать гнев. Он склонил голову в бок, так, чисто по привычке, сощурившись посмотрел на серый комок, в который свернулась его подруга, где ярким пятном были только волосы, разметавшиеся по подушке. «Какой это уже раз за эту войну? Третий? Пятый?» — Кто были те разбойники? Я могу пойти и навалять им. Эй, Алана? — Мелиодас склонил голову ещё больше, вихрь волос уже касался плеча. Попытка понять, спит ли девчонка, успехом не увенчалась. Пещера с виду казалась пустой, и скрыться там от своей же команды казалось прекрасной мыслью. Удивление сквозит на бесстрашный бесстрастном лице от вида маленькой, кажется что, человеческой девчонки. Он чувствует довольно-таки сильную ауру, но то, что это может быть она — думать даже не хочется. Она поднимает взгляд, все также сидя и обнимая себя, потирая ладошками кожу в попытке хоть как-то согреться. И глаза такие, будто бы алые, или же винные, кажутся до странной дрожи знакомыми. Явно бред. — Ты кто вообще? У девчонки на голове капюшон, и опустив голову, тот скрыл ей половину лица. По слегка надутым детским губам демон понимает, что вопрос ту слегка обидел. — Тебе честно или не очень? Мелиодас едва усмехнулся, присаживаясь на камень напротив, вытягивая ноги и складывая руки за головой, растянув губы в лживой улыбке. — Ну, лучше честно, наверное. Девчонка сняла капюшон и встряхнула головой, так ненавязчиво, будто бы с мыслями собираясь; подложила кулачок под щеку, отвела взгляд. — Если честно, я не знаю, кто я. И имени не помню. Он задумался, взглядом обвел личико, также подложил кулак под щеку, сгорбившись. — Все с тобой понятно, мелкая. Я капитан десяти заповедей, Мелиодас. И, как тебе имя Алана? — Довольно наверняка, да? Но мне нравится. Капитан заповедей, да? Спасибо за имя. Он поворачивает голову на шорох простыней, внимательно вглядывается в уже побелевшее лицо. Алана не захотела сделать обыкновенную перевязку, пускай и действительно бессмысленную с её глубокой раной. Девчонка сонным, несколько недоуменным взглядом смотрит на фигуру демона, не сдерживая улыбки. — Вы ещё здесь, Мелиодас? — Да, помолчи только, Ал, — блондин с места не встает, в темных глазах будто бы и нет легкого беспокойства. — Всё должно обойтись и обойдется. Ей не особо удобно, но она качает головой в отрицательном ответе, прикрыв на считанные секунды глаза и растянув губы в более широкой улыбке. — Не образуется и не заживет, смертельно это. Мне не особо страшно, больно только, но и умираю не в первый раз. — Всё обойдется. Давай, Мелкая, я тебя даже за руку подержу, доказывая, м? Расстояние между той стенкой и кроватью преодолел быстро, но на саму кровать садится не стал, уселся там же, на полу. Хрупкая ладошка уже теряла свое тепло, но сделать ничего уже было нельзя. На руке цифры по нулям, но в данный момент на это внимания даже обращать не хочется. — Я хочу встретиться с вами и потом, Мелиодас. Её рука ослабла, но не упала на кровать из-за другой крепкой руки. Тёмные глаза стали менять свой цвет, и будто бы вся боль утекала через слёзы. С лица земли исчезло очередное захудалое поселение.

***

24 года. 5 месяцев. 22:48:14.

Мальчик с грустью рассматривает запястье на маленькой ручке сестры. Она ещё совсем маленькая, он старше и помнит большинство из того, что было с ними. Свёрток в детской кроватке лишь едва пошевелился и затих. Детское сопение отчётливо доносилось до его ушей и он был счастлив снова быть с ней. Один демон будет счастлив, если эта девочка вновь обретёт дарованное им имя? — Алана, маленькая Алана, — мальчишка улыбается, счастливо-счастливо, и отходить от кровати не спешит. — Впереди нас ждёт много чего, милая. Он не оборачивается на скрип двери позади. Внимательно слушает, но опасности не ощущает. Пускай он и маленький, но свою сестричку мальчик точно защитил бы. Женщина, подойдя, положила ладони на плечи ребёнка и наклонилась, чтобы поцеловать того в макушку. Рождение дочурки выдалось тяжёлым, но удивительно, как быстро ей стало легче, когда она только взяла на руки девочку. — Всё-таки Алана? Мне нравится, ваш папа тоже оценил. Красивая маленькая девочка... Как считаешь, Аден? Аден поднял голову, так и не меняясь в лице. Его такие же, как и у сестры, почти что кровавые, а может винные глаза сияли, пускай отголосков эмоций там было и мало. — Да, мам. Я полностью с тобой согласен. Между тем на его запястье были выведены иные цифры, в отличие от сестры.

15:12:03.

И Аден Ланселот очень ждёт этой встречи.