Скрасить бесконечность.

2 года. 1 месяц. 16:26:45.

У него в руках, вроде бы, когда-то её любимые ромашки. На душе тяжело, ведь сколько раз он приходил на руины этой деревни в течении этих мучительных двадцати двух лет с хвостиком? Кажется, что много. Кажется, что уйму раз. И каждый раз, приходя на руины этой деревни с лично им сорванными ромашками, он говорил. Рассказывал много из пережитого им в битвах, рассказывал о том, что ведь осознал, кто именно является его родственной душой. У него глаза в эти моменты всегда становились иного цвета, и проходящие люди, новые жители всегда считали его за человека, что кого-то тут потерял, вот почему и возвращался всегда. Тогда он вынес уже холодное тело из руин, из кратера, им же и созданного, долго не веряще тряс за плечи, но в итоге похоронил под одной из плакучих ив, где она раньше любила срывать ветви. Объясняла это тем, что не хочет рушить саму кору древа… А сейчас Демону остаётся только стоять и надеяться. Надеяться, что у той сейчас всё хорошо, что брат её точно защищает и что эти два года с лишним пролетят незаметно. Мелиодас резко обернулся на звук позади. Глаза вновь почернели, и он сощурился, прислушавшись. Хруст веток под ногами затих, и пришедший, вроде бы человек, остановился, сам, видимо, ожидая атаки со стороны демона. Ему ведь действительно ничего не стоило просто взять и взмахнуть мечом, разрубая молодые деревья и возможного человека напрочь. Но меча рядом просто не было, да и… — Засыпай, до рассвета осталось чуть-чуть, ты устала, и надо поспать. Уходи в царство снов, обо всем позабудь, и душа перестанет страдать… Вышедший из-за толстого дуба улыбался ехидно и выглядел спокойным. В глубине его глаз можно заметить слабую радость, что действительно является правдой. Аден не видел друга (последний никак не хочет принимать данный титул, но не важно это) многие годы, в прошлой его реинкарнации они так и не успели увидеться. Ланселот насмешливо и показушно поднял руки вверх, едва усмехнувшись на тень улыбки у демона. — Не ожидал здесь увидеть тебя, — Мелиодас сложил руки на бока и улыбнулся уже шире, понимая, что сдерживать эмоции при данном существе будет бессмысленно. — Ты один? — Один. Она в городе, не так далеко отсюда. Невесту готовят к свадьбе, и увы, свадьбе по расчёту. Парень подошёл ближе к иве, провёл по коре того ладонью и грустно улыбнулся. — Её выдают замуж? Кем на этот раз переродились, везунчики? — блондин действительно старался скрыть подступающие не нужные эмоции. — О, мы родились в семье рыцаря. Потомственного. Это даже интересно, знаешь, уметь эти интересные штуки. Мать графиня, за Ал взялась так взялась. Проявление, как они считают, обычной магии, преписывают благословению господа, но мы же с тобой знаем, что господь давно забыл про тех, кто живёт внизу, — Аден сорвал между тем несколько длинных ветвей, иногда останавливаясь посреди предложения и кряхтя, когда молодая ветвь не поддавалась его манипуляциям. — Но на неё это не повлияло никак. Я, если честно, буду очень рад, если при венчание её похитят в заправду. Потому как выходить за такого мудака я никому не посоветую, — он вздохнул, бросив беглый взгляд на приятеля, и вновь продолжил. — А ты тут чего? Падший, угомонился только тогда, когда наломал около пяти нормальных, как ему лично казалось, веток, и Мелиодас не мог не сдержать усмешки. Бывший бог был упёрт, как баран, и первое время даже не собирался признавать его даже в качестве знакомого своей сестры. Блондин, не совсем ожидавший подобного вопроса, только растянул губы в улыбке. Натянутой до невозможности и весьма печальной. — Ты наверное в курсе, что вашу прошлую деревню я уничтожил до основания? Так это из-за того, что она умерла. Было бы намного легче, если бы не приходилось ждать момента, когда она должна вновь появиться на свет, а становилась младенцем бы сразу. Я похоронил её, получается оболочку, тут. Ланселот смотрел на демона сочувствующе, да и не знал он, как тогда подбодрить того так, чтобы тому действительно стало легче. Русоволосый недолго смотрел, как светлые волосы друга трепет ветер, как кулаки того сжимаются и разжимаются, как сощурившись, тот смотрел на яркое небо, явно сдерживая иные свои чувства. — Она скучала и скучает. Ты, в принципе, сам в праве решать, но через два года у вас будет только случайная встреча, а сейчас ты можешь сделать её намеренной. Ты ведь можешь изменить время. Демон только опустил голову. Лицо того нисколько не поменялось за эти минуты, пока он рассматривал небо, лишь глаза вновь приобрели такой незнакомый, именно для Адена, зеленовато-изумрудный оттенок. — Ты прямо настолько не против похищения сестры на свадьбе? — Могу разрешить и раньше. Можно даже за день. Будет интересней наблюдать за попыткой слуг и мелких рыцарей найти её. Оба спустя минуту рассмеялись, и все эти годы их разлуки потонули в этом звуке и дне.

***

Сидящая в кресле девушка нисколько не обращала внимание на то, что происходило вокруг неё. В её руках была книга, проводник в мир знаний и современной медицины, что её интересовало куда больше, нежели чтение писем от будущего супруга. Алана с радостью отказалась бы от этого ненужного для неё (но необходимого для родителей) брака, но дела в семье решает далеко не она, и увы, даже не брат. Она бы с радостью состригла эти волосы, потому что тратить каждый божий день на новую причёску? Уж лучше сразу переродиться. Шатенка часто думала о подобном. Аден бы жил до тех пор, пока не умер. У них же двоих проклятье на двоих, что им ещё делать? Мальчик, чуть старше стоящей напротив девочки, точно внушает доверие, но как можно верить в слова незнакомца? Она не помнит, она не знает, может, стоит обратиться к другу?.. — Я твой брат, малышка, — парнишка старательно улыбается, но девочка понимает, что и у того проблема с эмоциями. И чувствами, по всей видимости. Он растянул руки в разные стороны, как бы готовясь принять в объятья. — Ты не веришь, да? Алана качает головой, в задумчивости вздыхает глубоко, отчего на некоторые секунды становится похожа на хомяка. Парнишку это ещё больше забавляет. — Ты… Тоже не помнишь? — Частично. Но мы вместе. И всё теперь точно будет хорошо. — Я поверю. Но если что… Служанка искоса наблюдает за госпожой, продолжая и далее разбираться в книгах. Ей всегда было интересно, о чем могла думать такая бесстрастная, с одной стороны, юная леди. Но по мисс Ланселот это не видно совершенно. Не видно ни в глазах, ни на лице. Она сидит так, как не принято этикетом: спиной опираясь на мягкий подлокотник, ноги положив на другой так, что ткань платья поднималась. Мари знала, что так её госпожа делает только тогда, когда в доме нет её маменьки. Та, строгая женщина, пускай дочь и любила, но видимо, голубая кровь брала свое. Служанка все также наблюдает, как юная леди берет в руки бокал, кажется, с вином. Как резко поворачивает голову на прибежавшую слугу, что стоял в проёме двери. Как хмурилась с каждым словом. — Миледи, нужно идти. Демоны, демоны напали на… Мёртвое тело заставило вскочить с насиженного места, что далось тяжело из-за пышной юбки платья. Следующий удар постиг ни в чем не повинную горничную. Убийца будто бы специально нападал так, чтобы его не было видно. На секунду Алане показалось, что она увидела знакомый вихрь светлых, почти пшеничных волос в темноте коридора, но списала всё это на волнение. — Знаешь, что мне сегодня приснилось? — у заходящего в комнату на лице грустная улыбка и закутки тьмы по всему телу. В чёрных глазах не видно эмоций, но те точно испытываются им в данный момент. — Ты, счастливая, на том самом мостке, где мы раньше сидели. Только… Глаза. Я не видел твоих глаз и если честно, за эти годы даже и забыл, как те выглядят. Мелиодас склонил голову в бок, растянув губы шире и протянув руки в сторону всё также стоящей на кресле девушки. Она всё такая же, только чуточку выше того, что было в прошлый раз и кажется, что более красивее? У Ланселот из рук выпала книжонка по медицине, которую та читала последние часы. Шатенка ртом ловит воздух, не зная совершенно, что говорить в этот момент.

0:00:00.

Девушка подбирает полы платья, как-то спешно спрыгивая и босыми ногами проходясь по холодному полу. Ал ведь ждала, ждала так долго, и этот демон вдруг внезапно решил появиться? Она протягивает руку к знакомому лицу, слегка хмурясь, проводит пальцами по контурам, затрагивает эти чёрные завитки, волосы. У неё вырывается смешок в тот момент, когда чужие руки охватывают тело, непроизвольно текут слёзы. — Неожиданная встреча, если честно. Я ведь всегда следила за временем… А мне ничего не приснилось. Да и… Тебе же есть, что рассказать? — Уж точно не здесь, Ал. К вам так можно ещё обращаться, юная леди? Она насмешливо щурит свои винные глаза, улыбается по идиотски-счастливо и начинает смеяться, ладонями вытирая дорожки слез. — К вам у меня тот же вопрос, сэр. К вам ещё можно обращаться по имени?

***

Так непривычно видеть длинные собранные в косу волосы, простое платье на ней и её часто хмурое лицо. Ей двадцать два, и эмоции, в придачу с чувствами, хлещут из неё уже многое время. Мелиодас давно не видел её такой. Алана обычно не доживала, умирала в детстве, в возрасте близком к тому самому моменту. Часто переживала брата, иногда умирала с ним в один день. Демону непривычно. Да и кажется странным то, что они не встретились намного раньше той встречи, многие годы назад, в пещере. Алана. Алана. Алана. Или Габриэла? Она не помнит той своей жизни. Для неё жизнь — это всегда перерождение после долгого, или не очень, существования в живой оболочке, которая как один практически всегда одинакова. Он сложил руки в карманы брюк, сощурившись, из далека наблюдая за Падшей. Она с увлечением погрузилась в свою работу, в врачевательство, что по всей видимости, стало одним из любимых вещей. Люди возможно не видят, в отличие от него, что она щурится, обрабатывая раны, читая этикетки на старых склянках. Как по привычке движением руки забрасывает собранные волосы за спину. А потом… Он не хочет переживать это снова. Крики людей. Горящие дома. Стрелы летят будто бы со всех сторон, и непонятно, люди это, или же демоны. Всё смешалось в едином потоке паники. Демон оглядывается и прислушивается. Он пытается в криках услышать лишь один голос, пытается в толпе лиц увидеть только одно. Его кто-то хватает за руку и тянет, тянет прочь оттуда. Мелиодас вырывается, не совсем достаточно для демона, но достаточно для человека. Хватка у стоящего позади не крепкая, при желании тот мог бы порвать рукав его рубашки. Он ощущает женские ладони, и на какой-то момент хочется верить, что это её. Они оказываются в каком-то закутке, где никого нет. Лишь едва доносятся звуки, лишь едва видно огонь и пробегающих людей. Чужие руки отпускают демона, и он не сдержавшись, с надеждой повернулся назад. Какого же было его удивление! Элизабет, когда-то его возлюбленная, когда-то то существо, при встрече с которым от радости сжималось сердце. Она стоит перед ним, совершенно спокойная. На дне глаз только заметно некую усталость и грусть, но не более. Богиня складывает руки за спиной и слегка сгорбившись, лишь молча разворачивается, таким образом молча показывая, что Демон может следовать за ней. — Ал ранили. Регенерация не идёт. Сам понимаешь, к чему это ведёт, — Элизабет даже не повернулась, в голосе было замечено сочувствие, такое непонятное для Мелиодаса. Он нахмурился и слишком резко поднял голову, услышав знакомое имя. Так хотелось не доверять, но какой смысл ей ему лгать? — Откуда тебе известно? — Аден. Я просила его не рисковать, но он меня не послушал. Как обычно. У блондина вырвалась непроизвольная улыбка. Девушку он прекрасно понимал, так как с Падшим и сам общался, но то, что те знакомы, его удивило слишком. — Вы знакомы? Я не знал, Ал не говорила ничего, Аден тем более… — Мы соултмейты. И предчувствуя следующий вопрос, то знаю об этом около 50-ти лет. Он усмехнулся, сложив руки в карманы брюк. Слегка наклонился, проходя под балкой упавшего дома. А ведь демон догадался на много лет позже. — Странное совпадение. — Даже слишком. А дальше они шли в тишине. Когда же в далеке показались знакомые силуэты, Мелиодас на секунду остановился. Чисто из-за того, что увидел. Чисто из-за снова испытываемой боли, где-то внутри. Алана лежит на руках брата, лишь едва улыбается. Кожа у неё уже бледная, не такая, хотя в этом перерождении она действительно редко была на солнце. На зелёном платье виднеются коричневые пятна, большие и маленькие. Её, не её, он не знает. Алана переводит на Демона взгляд, когда тот подходит. Слегка щурится, и кажется, растягивает улыбку шире. Он опускается рядом, проводит пальцами по лицу и лбу. На лице только грустная улыбка и наворачивающиеся слезы. — Мелиодас, всё хорошо. Да, умираю. Но не в первый же раз. Скоро увидимся, лет через тридцать точно. И всё будет очень хорошо. Может, закончится война, будет мирная жизнь, и я точно проживу дольше, чем обычно, — Падшая говорит спокойно, и только глаза всё тускнеют и тускнеют.  — Ты обещаешь? — Я обещаю, что мы увидимся, — Алана едва сжала его пальцы, что были на её лице. Улыбнулась ещё шире и закрыла глаза. Мелиодас бросил взгляд на браслет.

3 тысячи лет. 18 дней. 0:15:47.

— Первый раз я жалею, что я не колдун — Я бы в птицу тебя превратил, и отправил туда, где тебя не найдут, от врагов и от смерти укрыл. Но сейчас я могу только песню сложить, подарить тебе дивные сны… — Мелиодас в последний раз проводит пальцами по лицу, отстраняясь. — Остается недолго на свете нам жить, Мы сейчас так друг другу нужны… Элизабет только переглянулась с Аденом, но тот покачал головой.

***

На поляне довольно-таки тихо, так как разговор не решается начать никто. Оба оглядывают большую местность, укрытую чуть ли не со всех сторон деревьями, оба часто болтают ногами в воде, сидя на ветхом мостике. Демону это напоминает что-то, но он не спешит озвучивать свою мысль вслух. Алана сидела сгорбившись, опираясь на старые доски руками. Её задумчивый взгляд винных (Мелиодас придумал такое название подобному цвету) глаз в упор смотрел на гладь воды и редкую рябь. Светловолосый лишь придирчиво осматривал эту особу, просто не веря. Алана же сейчас не исчезнет? Она поворачивает голову в сторону, в задумчивости сводит брови к носу. — Я вплету в твои сны отражения звезд из серебряной чаши с водой. Ты пройдешь по дорогам видений и грез, что волшебной встают чередой, — девчонка как-то насмешливо поглядывает на него, слегка удивленного и обескураженного. Едва хмурится и на лице появилось спокойствие, с лёгкой улыбкой. — Это сон, демон. Просто сон. Неожиданно, наверное, получилось. Мелиодас оглянулся, слегка наклоняясь вперёд. Он вспомнил это место и все те события, что были тут или не далеко. — Новая способность? — Она, наверное, старая. Раньше я просто сидела в ожидании, где-то. Эти же божественные штучки такие прихотливые, знаешь. Одна регенерация чего стоит, — девочка пожала плечами. — Но я буду стараться приходить к тебе хотя бы так. — И таким образом частично сдержишь обещание. — Да. Возможно. Они замолчали, просто потому, что некоторые вопросы было как-то страшно озвучивать вслух. Демон вздохнул, поднимая взгляд на небо, дёрнул ногой, создавая новую рябь на воде. — Почему именно три тысячи лет? Алана перевела на него взгляд, усмехнувшись чему-то своему, после чего положила голову на плечо, позволяя себе некую вольность. — Через столько лет уже точно закончится война, да и Аден пообещал, что постарается прожить почти столько. У них же с Элизабет все только начинает налаживаться… — И тебя не смущает то, что у нас с ней проклятие, почти что одно на двоих? — У нас с Аденом же также. Она бросила взгляд на небо, отстраняясь. — Просыпайся, за тобой уже пришли.

***

0:14:05.

Мелиодас сворачивает в сторону, насвистывая знакомую мелодию. Оглядывает рынок, в поисках чего-то, или кого-то, но не замечает ничего нужного. Он в очередной раз сворачивает, бросая взгляд на запястье.

0:00:00.

Владелец бара поднимает взгляд, действительно не совсем доверяя глазам. Девочка, лет пятнадцати. Сидела и собирала венок рядом с мальчишкой, постарше и повыше. Из сходства у тех были только красные, винные глаза и некоторые черты лица. Парнишка поднял взгляд, слегка поднял руку и махнул ей, как бы здороваясь. Он был облачен в форму рыцаря Капитолия, и выглядел слишком громадно по сравнению со своей миниатюрной сестрой. Девчонка подняла взгляд на брата, не совсем понимая его жеста, после чего перевела взгляд на толпу, всматриваясь в ту внимательно. Алана в этом возрасте только начинала вспоминать… — Теперь мы точно скрасим нашу бесконечность?