Доверься мне

— Я приму тебя любым. Прости, но не стану обещать, что всегда смогу разделить твои убеждения и желания, но я приму тебя любым. Приму, чтобы не случилось, чтобы ты ни сделал. Увы, я совру, если буду с уверенностью утверждать, что всегда смогу быть на твоей стороне, но буду стараться поддерживать твои решения, даже если мне они будут казаться неправильными, буду стараться разделять твои мечты, даже если мне будет ужасно трудно их понять. Сейчас мы враги, но это не важно, потому что я буду любить тебя всегда. Я любил тебя тогда, когда ты покинул меня, когда возненавидел, когда пришел, чтобы убить. Даже если прямо сейчас ты спалишь весь мир к чертям и уничтожишь все, что было мне дорого — я все равно не отвернусь от тебя. Я хочу верить, что ты любишь меня, потому что в каждом твоем ударе я чувствую твою боль, в каждом твоем слове о ненависти слышу мольбу о помощи, а в твоих глазах все еще остались чувства. Я хочу верить в это. Нет, не так. Я верю в это и верю в тебя, ведь эти глаза… Они стали такими, когда однажды ты чуть не потерял меня. Помнишь ли ты, Индра, как получил свой шаринган? Твои глаза — твое отражение. Они — сосредоточение твоей боли. И я ненавижу их. И совсем не потому, что завидую тебе и твоей силе, будучи бездарным слабаком, напротив — я горжусь тобой. Но я ненавижу твои чертовы глаза по той причине, что чем они сильнее, тем больше боли ты испытываешь. Я просто люблю тебя и в этом мой самый страшный порок — у меня не хватит сил убить тебя или хотя бы просто возненавидеть, ведь ты самое дорогое, что есть у меня, брат. — Ашура… — Индра сжал кулаки, отводя взгляд. Слова брата въедались в душу, выводя из себя, разрывая на части, раня и уничтожая. — Нет, не говори ничего. Если хочешь убить меня, то убивай. Но только скажи, почему ты не хочешь полюбить меня, брат? Почему? — Ашура сделал шаг к Индре, но тот из последних сил сдерживая дрожь, отступил назад. А затем еще и еще. Ему хотелось убежать и скрыться от этих чайных глаз, что смотрели на него с такой тоскливой собачьей преданностью и любовью, что душу выворачивало наизнанку. Эти глаза заставляли его сомневаться. Ашура отнял у него все. Получил силу отца, стал его преемником… Но почему? Почему? Индра ведь сильнее, умнее… Лучше? Ашура получил признание, уважение, любовь — все, чего хотел Индра. Он упорно тренировался, совершенствовался, становился сильнее, чтобы отец гордился им, чтобы доверил унаследовать свою волю. А Ашура? Он ведь ничего не сделал. Ничего. Так почему? В чем он ошибся? Впрочем, уже было не важно. Он возненавидел ниншуу, возненавидел отца. Должен был возненавидеть и брата. Индра, правда, пытался сделать это, напоминая себе, что у него нет семьи, нет друзей, нет чувств. Но как ненавидеть это чудо, что так доверчиво тянется к тебе, даже не смотря на то, что острые шипы злобы пронзают насквозь? — Для того чтобы построить свой мир, который я считаю правильным, я должен ненавидеть тебя и твой мир. Я должен уничтожить его. — Но зачем нам это все, Индра? — Ашура, шатаясь и держась за раненую руку, сделал еще пару неуверенных шагов к брату. — Зачем? Почему из-за этого мы должны сражаться? Почему из-за этого я должен лишиться того, кого люблю больше всего на свете? — Не говори ничего о любви, Ашура, не говори! — Индру захлестнула злоба. Он не должен сомневаться. Не должен колебаться. Он должен наступить себе на горло и убить свою слабость. Иначе в чем был смысл всех страданий, что он пережил? В чем смысл всех усилий, что он приложил? — Просто сразись со мной или умри. — Значит, я умру. Индра рыкнул и замахнулся, намереваясь ударить Ашуру, но тот лишь улыбнулся, не принимая никаких попыток к сопротивлению. Он снова улыбался. Улыбался своей блядской, обезоруживающей и такой раздражающей Индру улыбкой. Такой светлой, такой теплой и родной, что Ооцуцуки просто не смог сделать то, что, как он думал, должен был сделать. Индра рвано выдохнул и его катана замерла так и не пронзив грудь Ашуры. Он не сможет убить его. Больше не сможет. Раньше они сражались, потому что Индра не позволял брату говорить. Не позволял задевать за живое. А в этот раз остановить не смог и теперь стоит обессиленный и обездвиженный нежной улыбкой глупого младшего брата. — Этот мир существовал без нас и продолжит существовать. Так что изменится, если мы принесем себя в жертву? Отец думал, что я стану хорошим лидером, потому что моя сущность была близка к идеям ниншуу. Я разделял их. А ты нет, и потому отец счел тебя недостойным. Но его ошибка в том, что он не понял такую забавную вещь, как то, что мы оба не годимся для этого. Ты не достоин, потому что для тебя сила значила больше, нежели миролюбивое, но, как ты считал, трусливое учение ниншуу, а я, потому что без тебя мне все это не нужно. — Ашура провел рукой по щеке Индры и аккуратно приподнял его лицо за подбородок. — Посмотри, я ведь все ради тебя готов бросить. — Но при условии, что и я брошу все. — Индра опускает руки и катана падает на землю, поднимая облачко пыли. — Ну да, — немного смущенно согласился Ашура, — как я и говорил: я не всегда смогу быть на твоей стороне и не всегда смогу разделять твои убеждения. Послушай, ты серьезно готов пожертвовать собой? Ради чего? Чтобы воплотить в жизнь свое видение мира, которое наши потомки все равно переиначат и разрушат так же, как ты разрушаешь мир, созданный нашими предками? В тебе же еще остались чувства, я знаю. — Да почему ты так, черт возьми, убежден, что у меня есть какие-то чувства! — Индра оттолкнул брата, который вдруг оказался слишком близко, — почему? От меня прежнего уже ничего не осталось. — Нет, это не так. Точнее, ты хочешь так думать и убеждаешь себя в этом. Почему? Я уже отвечал на этот вопрос, — Ашура вновь приблизился к брату и аккуратно, почти невесомо коснулся губами его губ, — потому что я люблю тебя. Потому что ты — все для меня. — Черт, — Индра сверкнул шаринганом, сжав челюсть чуть ли не до скрежета зубов, — черт, черт, черт, черт… Почему я, блять, просто не могу убить тебя? — Потому что ты любишь меня. Глаза в глаза и снова этот взгляд Ашуры… Взгляд полный боли, тоски и надежды на чудо, который вызывал у Индры приступ удушья и желания… Обнять. Как в детстве, когда глупый маленький Ашура плакал над тельцем мертвого пса, а Индра обнимал его, желая защитить и уберечь это маленькое солнышко от жестокого мира. — Я ненавижу тебя. Ты все испортил. Что мне теперь делать? Я не понимаю. Не понимаю! Индра отстранился, закрывая лицо руками и вздрагивая всем телом. Все летело к чертям. Ради силы он убил своих лучших друзей. Ради того, что он считал правильным, он покинул дом и уже не раз сражался с братом. Но почему именно сейчас, когда все должно решиться он не может даже пошевелиться? Почему дрожит? Почему так больно? Почему он не может просто… Убить? — Пойдем со мной, Индра. — Ашура взял его руки в свои, — давай просто уйдем куда-нибудь и будем вместе. — Я не могу. — Бред. Ты просто боишься своих чувств. — Да хватит уже! — Индра сжал плечи брата, грубо встряхнув его, — хватит уже говорить так, как будто ты знаешь меня лучше меня самого. — Так и есть, — совершенно спокойно ответил Ашура, — верь мне, я не подведу. Индра зажмурился, даже боясь вздохнуть. От его решения сейчас зависит все. Как он должен поступить? Может Ашура действительно… прав? Видя метания своего брата Ашура добавил: — Не думай ни о чем и просто доверься мне. Я все сделаю сам. Просто останься со мной. Прошу тебя. Последние слова были сказаны тихо, еле слышным шёпотом, а потом Ашура тяжело вздохнул, стараясь пересилить боль по всему телу, обнял и поцеловал Индру. Тот же какое-то время стоял неподвижно, что-то решая, а потом, крепко прижав Ашуру к себе, углубил поцелуй. Люди были напряжены. Они ждали исхода последней битвы в противостоянии двух братьев. Хагоромо волновался, конечно же, больше всех, ведь там его любимые сыновья… Он любил их обоих и если все держали кулаки за победу Ашуры, то Хагоромо свято верил, что его младший сын сможет достучаться до брата. Верил, хоть и понимал, что его надежда на ладан дышит. И с первыми лучами солнца Хагоромо увидел их. Вместе. Ашура улыбался, а Индра шел чуть позади, твердо смотря вперед своим извечно ледяным беспристрастным взглядом. Но Хагоромо прекрасно видел, как он был напряжен, растерян, но за спиной Ашуры чувствовал себя относительно спокойно. Люди затаив дыхание смотрели на приближающихся братьев. — Ашура, Индра… — Хагоромо изумленно смотрел на своих детей, и в сердце его трепетала радость. Неужели Ашура смог?.. — Отец, — улыбка Ашуры сделалась грустной, а затем он перевел обеспокоенный взгляд на Индру и, заметив в безразличном лице что-то видимое лишь ему, взял того за руку, — мы уходим. Хагоромо нахмурился. Он ожидал чего угодно, но, наверное, не того, что его сыновья захотят уйти. Оба. Нет, все же этот вариант событий он, конечно же, рассматривал, но надеялся совсем не на него. — Я уже все решил, отец. Понимаешь ли, ни один из нас не сможет стать для тебя достойным приёмником, уж прости. — Ашура пожал плечами и виновато улыбнулся. — Но почему, Ашура? — Ты не понимаешь? — Усмехнулся вдруг Индра, — этот идиот решил, что без меня ему не нужно ни ниншуу, ни этот мир в целом. — Вот как… — Хагоромо с грустью взглянул на своих сыновей, — куда вы пойдёте? — Куда-нибудь, — весело ответил Ашура, — будем путешествовать. Ты ведь и сам когда-то так поступил, чтобы найти свой путь. — Да, верно. — Ооцуцуки опустил взгляд на сплетённые руки Индры и Ашуры и усмехнулся. Да, не такого он ожидал от своих сыновей. — Ками, отец, я улавливаю в твоих глазах осуждение. Не смотри так, как будто ты ничего не видел и не знал. — Недовольно отозвался Индра, внимательно наблюдая за отцом. Люди вокруг перешептывались, что-то говорили тихо, но Ооцуцуки совершенно не обращали на это внимание. — Ну, скажем так, мысли были, — неуверенно ответил Хагоромо. На это Индра лишь хрипло рассмеялся и перевел взгляд на Ашуру. — Нам пора, Ашура. Или уже передумал уходить? — Злая усмешка и страх в глазах. Он выжидающе смотрит на брата, готовясь к жестоким словам и предательству. — Прекрати ждать от меня ножа в спину, Индра. Я отвечаю за свои слова. — С абсолютно серьезным лицом ответил Ашура, а потом посмотрел на Хагоромо, — отец, нам и правда, пора. — Что ж… — Ооцуцуки в последний раз окинул своих сыновей тоскливым взглядом, но в душе был рад и такому исходу. Да, они уходят. Да, все вышло совсем не так, как он рассчитывал… Но самое главное, что они больше не будут сражаться друг с другом и будут вместе. — Идите, дети мои. Найдите свой путь. Кто-то из толпы что-то кричал, кто-то окликал Ашуру, но младший Ооцуцуки никого не слышал; улыбнулся отцу на прощание и, держа за руку свое сокровище, направился прочь. Дождь лил со страшной силой. Из-за чернильных туч стало темно, хоть сейчас и был день. Гремел гром. В небольшом домике на окраине леса был виден блеклый свет. У окна сидел молодой человек с хмурым лицом, задумчиво постукивая длинными пальцами по столу и внимательно смотря на дрожащий от сквозняка огонек почти догоревшей свечи. Его подведенные синим глаза отрешенно смотрели на буйство природы и казались стеклянными, словно он и не в этом мире вовсе. Улыбаясь, к нему подошел юноша с короткими, торчащими во все стороны каштановыми волосами и теплыми чайными глазами. Он нежно посмотрел на сидящего перед ним парня и, приобняв за плечи, стал покрывать лёгкими поцелуями его шею. — Ашура, отстань. — Недовольно бросил брюнет, которого так нагло оторвали от, вероятно, каких-то важных размышлений. — Не-а. — Усмехнулся Ашура и продолжил свое увлекательное занятие, расстегивая кимоно и отгибая воротник, начал целовать острые ключицы. — Пф. — Неоднозначно прозвучало в ответ, но Ашура знал, что возмущался Индра исключительно из-за своей вредности. Ашура рвано выдохнул, целуя плечи Индры и прошептал, прикусывая шею: — Как же я люблю тебя… Даже несмотря на то, что у тебя отвратительный характер. Индра вздрогнул. Каждый раз, когда Ашура говорил это, он вздрагивал. Замирал, задерживал дыхание и не решался даже пошевелиться, словно опасаясь, что эти слова оказались всего лишь его иллюзией. Разве достоин он того, чтобы это все оказалось явью? Нет. Но, тем не менее, Ашура был рядом и, чувствуя недоверие со стороны брата, всеми силами пытался доказать тому, что никогда его не предаст. Младший Ооцуцуки и сам не до конца верил в происходящее. Поверить, что Индра доверился ему, пошел за ним, что вот он, рядом, такой спокойный, родной, заботливый, хоть и до чертиков вредный и гордый, было… Сложно. — А я тебя нет. — Ответил Индра, фыркнув. На подобный ответ Ашура лишь рассмеялся. Всегда смеялся. Он же знал, что Индра ведь счастлив на самом-то деле. Просто никогда не скажет об этом. — Любишь, любишь. Иначе давно прикончил бы меня. — Хитро прищуриваясь, сказал Ашура. Индра лишь оскалился и, резко встав, толкнул Ашуру на кровать, которая так удачно оказалась рядом. — Есть кое-что более интересное, что я могу с тобой сделать.