Ещё одна затяжка

По коридору больницы, катя носилки, мчалась дежурная бригада реанематологов. Очередной приступ у мальчишки пятнадцати лет был почти обыденным делом, ведь был не первым за три года, которые он находился здесь. Уже пожилая медсестра прижалась к стене вместе с одним из пациентов онкологического отделения, освобождая путь бригаде. Парень лет двадцати проводил каталку не выражающим эмоций взглядом мутных глаз неопределенного цвета, уголки губ были привычно опущены, а между насупленных бровей залегла хмурая складка. За бригадой врачей закрылись двери реанимационного отделения. Пациент отклонился от стены, к которой его прижала медсестра своими округлыми бедрами… - Но вот и проводили Игорька в последний путь, - направляясь в сторону своей палаты пробормотал парень и придерживаясь стены исчез за поворотом. Медсестра же всхлипнула и приложила к губам руки, взгляд ее прикипел к двери, за которой по словам этого пациента умирал ребёнок… Он лежал в этой больнице уже пять лет, два из которых почти не видел. Выглядел он старше своих лет, но не только из-за болезни, а ещё из-за своей мрачности и пессимизма. Он никогда не улыбался, а тем более не шутил. Говорил крайне мало, хотя окружающие порой думали, что было бы лучше, если бы он и вовсе не открывал рта, так считали врачи и родственники пациентов и некоторые из них, кто любил пустые надежды. А в основном дети здесь хотели знать правду. Местные постояльцы давно привыкли к странностям мрачного парня, на счёт поведения которого уже сложились приметы. Так юные больные узнавали прогнозы их болезней, а порой и приблизительные даты смерти, здесь к ней относились проще, опять же из-за него. Парень никогда не говорил ничего оптимистичного, в стиле: «не беспокойся, ты скоро поправишься», нет его молчание было значимей, если он молчал, то у больного действительно был золотой шанс на жизнь. Хотя и смертельными прогнозами он тоже не разбрасывался, лишь когда его спрашивали. Как Игорь, чуть более чем за полгода до сегодняшнего дня спрашивал об оставшемся сроке, на что получил в ответ – «тебя ждёт последний приступ», с того дня Игорь жил на полную, проживая каждый день как последний, а ведь до этого приступы случались с периодичностью в два-три месяца… Pov Вот и попрощались… Славный был парень, но смерть едина для всех, только интересно отчего я ещё жив. Пять лет, мне их не давал никто, но жизнь упорно не хочет покидать мое измученное тело… До моей палаты ещё двадцать шесть шагов, но я делаю три и поворачиваю на лестницу, четыре пролета, преодолеваемый мной крайне медленным шагом, скрипят петли железной двери, вдыхаю воздух не пропитанный медикаментами, сажусь на старый стул, он уже пять лет здесь стоит, достаю из кармана пачку сигарет, зажимаю одну в зубах, чиркаю спичкой о бок коробка, прикуриваю, вот оно мое главное лекарство… Попал я в больницу с сильнейшим отеком лёгких, позже поставили диагноз – рак, через год мое состояние ухудшилось, а я начал курить, думал хоть быстрее помру, но нет, мне стало полегче. Стал дышать, пусть и месяца не обходится без откачивания жидкости из лёгких. А ещё странный кульбит сделала моя интуиция и так находившаяся на высоком уровне, став просто пророческой. Возможно по причине обнаруженной у меня опухоли мозга – прогрессирующей, расти ей и возникающей боли препятствует только морфий, а и иногда гашиш или марихуана, это если повезёт … Очередная затяжка. Выпускаю порционно клубы дыма, они не отличаются от того тумана, что обычно я вижу… Зачем вообще так жить, в постоянной боли, во тьме? Я не нужен родным, у меня нет друзей, ну кроме старожил палат моего отделения, но я не думаю, что если я умру, они будут сильно печалиться, мою смерть встретят с облегчением. Я тоже… Конец pov Матвея нашли на крыше, он сидел на потёртом стуле ещё советского производства. В лежащей на коленях руке он зажимал пачку сигарет, подернутые дымкой глаза остались открыты, уголки губ как всегда стремились в низ, лишь складка между бровей разгладилась, от чего на его лице можно было прочесть облегчение, да и вообще, создавалось такое чувство, что он выдохнул всю свою горечь и покинул этот мир, так и не закрыв глаза цвета, которых он и сам не помнил…