Нью-Йорк двадцать первого века

Пять лет спустя

В очередной раз Нью-Йорк двадцать первого века стал жертвой глобального потепления. Солнце палило так, что казалось, ещё немного, и асфальт начнёт плавиться под ногами. Кора на деревьях в Центральном парке отваливалась из-за слишком засушливой погоды, белки и кролики как будто вымерли. Люди, по обыкновению, прятались от жары в каменных домах с кондиционерами. Баки тоже предпочел бы остаться в уютной квартире, спрятаться от выжигающего всё на своём пути солнца под кондиционером на кухне и поедать арбуз, вместо того, чтобы разгребать всякий хлам в бывшей башне Мстителей, которую Тони так любезно решил продать. Когда он только услышал эту новость, не поверил. Старк любил башню до безумия, с чего бы ему её продавать? Когда же выяснилось, что СМИ не лукавят, он задал этот вопрос Питеру, на что тот проворчал что-то вроде «спроси сам» и уткнулся в свои учебники. Теперь они оба стояли в лифте, который нёс их наверх, на самый последний этаж, чтобы разобраться с оставшимися вещами. Со слов Стива в башне почти ничего не осталось, только старые коробки с хламом, оставшиеся после распада «Щ.И.Т.», одна из которых оказалась особенной, и «Питер обязательно захочет узнать, что там». Как ни странно, Питер болтал совсем не о таинственной коробке, вместо этого проводил экономический анализ решения, принятого Старком. Баки слушал внимательно, не упускал ни единого слова, ловил их, как воздух, кивая в знак согласия. — Ты какой-то напряженный, — заметил Питер, аккуратно убрав за ухо выпавшую прядь волос. — Что-то случилось? — Нет, всё в порядке, — соврал Баки, отмахнувшись, и широко улыбнулся. Лифт поднимался предательски медленно. — Продолжай. — Я говорил о том, что с тех пор, как Тони и Стив пож… — Питер запнулся, неловко взглянув на Баки. — Ну ты знаешь. Ещё тогда нужно было её продать. У Мстителей есть база. А жить здесь вдвоём, как минимум, не логично. — Мы съехали отсюда только полтора года назад, — напомнил Баки. — И последний год здесь мы жили вдвоём, помнишь как это было? Так что, возможно, продать Башню не такая уж и плохая идея. — Согласен, — кивнул Баки. Лифт наконец остановился, двери открылись, и он вышел из этой металлической коробки, с облегчением вздохнув. Он сделал несколько шагов, когда понял, что Питер не торопился идти за ним. Он стоял в лифте и смотрел куда-то в пустоту. Волнение, сомнение, нервы — всё как на блюдце. Они оба сегодня на взводе. Только по разным причинам. — Куколка? — позвал его Баки. Пит вздрогнул от знакомого голоса. — Идём? — К-конечно, — нервно ответил Питер, поправив рукава рубашки. — Просто я немного волнуюсь. Тони не сказал ничего конкретного, но ты знаешь, я-я боюсь, что он раскопал что-то, связанное с родителями. Они ведь работали на «Щ.И.Т.». — Всё будет в порядке, — Баки протянул ему левую руку. Питер ухватился за неё, переплёл пальцы и вздохнул, оглядев коридор. Здесь с ними случилось столько всего, что уже не упомнишь. У того цветка Наташа в первый раз застала их целующимися. В то окно сбежал Питер, когда однажды они поссорились. У дверей лифта Баки впервые сказал заветное «я люблю тебя», а у выхода в гостиную в четвёртый раз ответил «нет» на предложение руки и сердца. И этот факт портил всю ту приятную атмосферу, которую наводила ностальгия. Именно поэтому вместо слова «поженились» Питер сказал «ну ты знаешь». С некоторых пор он перестал произносить слова, связанные с браком, вслух. Баки слишком остро реагировал на предложения даже без подтекста, так что пришлось принять меры, чтобы не злить старика. — Идём? — спросил Баки. Питер, облизнувшись, кивнул. В их отношениях нет никаких проблем. Ну, кроме одной. Брак. Питер порывался стать мужем Баки ещё на третий год этих отношений. Ему только-только перевалило за двадцать, и, как оказалось, всё о чём мечтал тот юноша — соединиться душой со своим соулмейтом по всем законам, в том числе и по человеческим. Но Баки всегда был против. Несмотря на все те чувства, которые он испытывал к Питеру, на любовь и привязанность, Барнс всё ещё держался за простую прописную истину: то, что они вместе столько лет, не делает их соулмейтами. Вселенная столкнула их лбами, но не сказала, зачем. Ради мира или ради бунта? Или просто так, насмешек ради? Найти информацию о созвездии Питера так и не удалось. Баки сильно расстраивался из-за этого, но старался не подавать виду. Когда-то он доказывал Питу, что метка ничего не значит, но чем серьёзнее становились их отношения, тем больше боялся. Боялся, что однажды Питер найдёт истинного соулмейта, и тогда вся его жизнь канет в лету. Снова лететь вниз с обрыва — худшее наказание из всех. Но присутствие кого-то третьего в их отношениях не давало Баки сделать самый главный шаг. — Здесь так много воспоминаний, — сказал Питер, потянув Баки за собой. — Не стоит ностальгировать о том, что было меньше десяти лет назад, — ухмыльнулся Барнс, следуя за ним. — Это ещё что за новое правило? — Это не правило, лишь рекомендация, чтобы облегчить тебе жизнь. Наслаждайся настоящим, ещё успеешь пожить прошлым. — Надеюсь, что не придётся, — усмехнулся Пит. Они двинулись дальше. Питер сказал, что Тони велел ему прибыть в лабораторию, а значит, скорее всего, там их и ждал. Они прошли через пустую гостиную, в которой когда-то стоял большой диван, поднялись по лестнице и наконец оказались напротив стеклянных дверей. В лаборатории, как ни странно, всё ещё было полно мебели. Столы, стулья, кресло, компьютеры и прочая техника — ничего не изменилось. Казалось, достаточно переступить порог, чтобы вернуться во времени на пару лет назад, в то время, когда эта башня кишела обитателями. Баки разглядывал болтающих о чём-то Стива и Тони сквозь стеклянную дверь. Они давно не виделись, по ощущениям так целую вечность; не встречались даже на базе Мстителей: Стив бывал там крайне редко, а Тони и вовсе предпочитал работать удалённо и не мешать новым членам команды. В те редкие моменты, когда Старк всё-таки появлялся на пороге, рабочий настрой пропадал разом. Он, своего рода легенда для нового поколения супергероев, пример и, для некоторых, объект восхищения и обожания, собирал всех в круг и рассказывал истории. По словам Ника Фьюри эта часть «занятий» полезна не меньше, чем все силовые и боевые тренировки. Как всегда, Старк выглядел безупречно. Неподходящий для обстановки в целом деловой костюм сидел, как с иголочки, подчеркивал блеск в глазах, отвлекал внимание от прорезавшейся в волосах седины. Стив сидел напротив, улыбался, кивая на слова Старка. Лёгкий румянец, появляющийся в те редкие моменты, когда Тони удавалось его смутить, придавал жизни бледным щекам. Однако взгляд Баки остановил отнюдь не на этом. Его волновало лишь то, как эти двое цеплялись друг за друга пальцами. Неловко, с глупой улыбкой на лице, Стив касался ладони Тони, как бы невзначай, не заостряя на этом абсолютно никакого внимания, продолжая смотреть своему мужу в глаза, одновременно с этим что-то рассказывая. Старк делал точно так же. Питер с силой толкнул дверь, нарушая покой. Тони, увидев Паркера, поднялся и встретил его объятиями, как старого друга. Баки поспешил зайти за ним следом. — Оставь планшет в покое, Кэп, — ласково, насколько это возможно при таком обращении сказал Тони, смотря на Джеймса, топчущегося у выхода из лаборатории. Он не торопился проходить дальше, терялся среди коробок и прочего, он даже не знал, нужен ли он здесь Питеру или лучше оставить его вместе с Тони, ведь тот для него почти как отец. — Развлеки своего друга, нам с Питом нужно немножко поболтать, — на этих словах улыбка сползла с лица Паркера, и Баки тут же поймал его взволнованный взгляд. «Всё будет в порядке», — одним взглядом говорил Джеймс, улыбаясь, и надеялся, что Питер его понимал. — Мы ещё не всю посуду упаковали, — иронично продолжил Тони. — Займитесь. В холодильнике есть пиво. Развлекайтесь. Но помните, вы оба должны оставаться в штанах. Отложив планшет, Стив поспешил к Барнсу, который предложение Старка принял без каких-либо колебаний. Им с Питером действительно нужно время для двоих. На кухне всё ещё стояла барная стойка и парочка высоких стульев к ней. Мини-холодильник гудел под мраморной столешницей. К стене у входа прислонился бывший когда-то обеденным, сложенный стол. Рядом стояла коробка с надписью «Аппетитные картины», и Баки улыбнулся, вспомнив, как Питер в первый раз назвал висевшие на кухне фотографии в рамках аппетитными. Сэм потом неделю ржал, но в конце концов, это высказывание приложилось и очень активно использовалось года четыре назад. Стив поставил перед ним открытую бутылку пива, и Баки перевёл взгляд на друга, стоявшего за стойкой. Сам он сидел на стуле и стучал пальцами по столешнице, чувствуя мелкую вибрацию, исходящую от холодильника. — Мы так редко видимся в последнее время, — начал Стив, ухмыльнувшись. — Кажется, я начинаю забывать, как ты выглядишь. — Вы теперь полноправные жители Майами. Океан и солнце лучше, чем Нью-Йорк, каким бы родным он ни был. Да и растить детей в каменных джунглях не лучшая идея, — Баки с удовольствием сделал глоток из бутылки. Вкус оказался потрясающий, напоминающий о прошлом Рождестве, которое они с Питером провели в Чехии. — Кстати, о детях. Они интересуются, когда крестные их навестят. — Даю слово, что как только Питер закончит со своей докторской, обязательно приедем, — Баки поднял бутылку, делая вид, что произносит тост. — И я выполню всё, что обещал. — Сделаешь себе прическу из сладкой ваты? — Стив поднял бровь, едва сдерживая смех. — Или позволишь нарисовать брови арахисовой пастой? — На что только не пойдёшь, чтобы развлечь любимых племянников, — пожал плечами Барнс и снова потянулся к бутылке. Это отвлекало. Каждое касание к нагревшемуся в руках стеклу, пальцами или губами, помогало ненадолго отречься от реальности, и Баки бессовестно пользовался этим, размышлял на больную для него тему, но улыбался так, словно всё в порядке вещей. Даже пустые стены напоминали ему о жизни в этом доме. Он знал, что и где стояло, знал, как они с Питером использовали те или иные комнаты, помнил, как однажды ночью они пускали мыльные пузыри с крыши башни, когда во всём городе благодаря какому-то придурку вырубило электричество. Эти стены слышали слишком много разговоров и откровений, слов, которые никто и никогда не слышал, предложения, которые Баки никогда не собирался озвучивать вслух, но озвучил. Слова о соулмейтах давались ему с трудом, с тех пор, как они с Питером изменили тип своих отношений. Они не перестали быть друзьями, когда стали любовниками. Как жаль, что назвать их родственными душами у Баки язык не поворачивался. Одно дело встречаться с «чужим» соулмейтом: вместе смеяться, трахаться, вытирать пенку от молока над губой, ходить в кино и прыгать с парашютом. Другое — влюбиться так, что душа просто разоврётся на части, если «чужой» соулмейт уйдёт. Сглотнув, Баки нервно облизал губы и поторопился сделать ещё один глоток. — А смывать потом как? — Ну не знаю, водой? Нырнуть в бассейн, — предположил Барнс. — Да и Питер любит арахисовую пасту. Уголки губ Стива дёрнулись. — У вас с ним всё… в порядке? — осторожно спросил Стив. — Всё отлично, — без заминки ответил Баки. У них всё отлично, несмотря на то, что творится в его голове последние полгода. «Всё отлично, но жаль, что мы не родственные души». — И что, — всё так же продолжал Роджерс, пальцами водя по бутылке, как будто от нервов, — после защиты докторской поженитесь? — Ну только ты не начинай, — раздраженно протянул Баки. Нет, он совершенно не хотел говорить на эту тему со Стивом. — А что такого? — уверенно поинтересовался Стив. — Вы давно вместе. — Пять лет — это не срок. — Скажи это тем, чей отец сидит в тюрьме за воровство продуктов из магазина. Отдёрнув руку от бутылки, Баки снова посмотрел на светлые стены. Они странным образом успокаивали, возвращали его на несколько лет назад, где о том, чтобы жениться и думать не надо было. — Старк тебя попросил, верно? — Да, — признался Стив, выдохнув. — Но ты знаешь, я не поддаюсь на провокации, если не заинтересован. — Спелись, блин, — фыркнул Джеймс. Пить пиво больше не хотелось, и он вместе со стулом отъехал от стола на несколько сантиметров. Был ли в этом замешан Питер? Этот вопрос интересовал Баки больше всего. Способен ли он давить на Баки для принятия решения? Стив терпеливо ждал, не требовал ответа, не смотрел косо. Он продолжил пить своё пиво, как ни в чём не бывало, ждал, пока Баки заговорит сам. Он слишком давно знал его, знал привычки и повадки, и именно такую реакцию ждал, когда задал больной для него вопрос. — Это просто неправильно по отношению к Питу, — наконец заговорил Барнс. Он избегал прямого взгляда на Стива и вместо этого смотрел по сторонам. — Его настоящий соулмейт где-то страдает, пока он возится со мной. Что, если мы поженимся, а потом объявится какая-нибудь девица с созвездием хамелеона на груди? Не хочу, чтобы что-то держало его рядом. Не хочу, чтобы он остался со мной, только потому что должен. — А никогда не думал, что ты и есть его соулмейт? — Двух случайностей в одном веке не бывает. — Судьба — это не случайность, — Стив сел в позу, которую все Мстители называли «учительской»: ровно поставив ноги на поперечную планку стула, он сложил руки на груди. Ещё этот поучительный взгляд! — И в вашем случае всё очевидно. — Потерянные души — это не родственные души, Стив. В этом мире каждый кому-нибудь предназначен, и есть кто-то, кто ждёт Питера так, как я не ждал; кто-то, кто в надежде найти его, взламывает правительственные базы, рыскает фотографии по интернету, представляет себе жизнь с ним, планирует в каком году они поженятся, когда заведут детей, съездят к Большому каньону и начнут вести собственное веб-шоу. У него есть соулмейт, обязан быть. Иначе как объяснить тот факт, что Вселенная подкинула такому человеку как я, такого как он. — Ты просто представь, как он тебя любит, если, несмотря на все твои отказы, всё ещё с тобой. Стив покачал головой. За тем, как складывались отношения этих двоих с трепетом следили все Мстители. Стив помнил каждый их успех и провал, все переживания Баки, которыми тот делился, и те, которыми Питер делился с Тони. Помнил их совместные миссии. Ожидание, которое убивало Питера, когда Баки задерживался. Последние несколько месяцев выдались сложными, он почти не видел этих двоих вместе. Поодиночке они гасли. Становились угрюмыми и вялыми. Но стоило столкнуться взглядами, услышать родной голос, на лице сразу появлялась улыбка. Из всех знакомых Стива и Тони, они больше всего походили на соулмейтов. Бесконечно преданные друг другу, готовые пойти и в огонь, и в воду, если потребуется. Готовые на любые сумасшедшие поступки. Так проявлялась их любовь. — И разве ты не чувствуешь себя самым счастливым, когда касаешься того места, где было его созвездие? Баки машинально потянулся за бутылкой. Сделать глоток, потянуть время, это всё, что он мог сейчас. Стив, как всегда прав, это уже какая-то аксиома, не требующая доказательств. По телу прошла нервная дрожь, едва заметная, но неприятная, заставив Барнса ёжиться, как будто от холода. Левой рукой Баки потянулся ко внутреннему карману пиджака, нащупал бархатный мешочек и с облегчением выдохнул. Всё, что ему нужно сделать — решиться на следующий шаг, прыгнуть вниз, не глядя. Питер ведь поймает его, чтобы ни случилось. Этот разговор задел рваную рану, которую он прятал столько времени. Впился вглубь, скользнув тонкой иглой, и застрял где-то в области сердца, зудя. Во рту стало сухо, как в пустыне, и даже пиво не помогало. Он был готов выложить Стиву оставшиеся карты на стол, как вдруг пришлось улыбнуться, потому что сердце начало бешено колотиться от нервов, когда в кухню вошёл Питер. — Стив, — от его голоса Баки вздрогнул, — там звонок из Майами. — Действуй, — прошептал Стив, похлопав друга по плечу. В то время как Стив второпях покинул кухню, Питер шёл к Баки маленькими шагами. Нарочно медленно. Он улыбался своей самой милой улыбкой, с которой обычно клянчил что-нибудь в магазине, а Барнс всегда сдавался и покупал, чтобы тот не просил. — Что ты задумал? — спросил Баки, подняв брови, и призывно помахал руками. — Поспорил кое с кем, что смогу снова соблазнить тебя, — на этих словах Питер ускорил шаг и через пару секунд упал в объятия Баки. Уткнувшись в рукав его пиджака, Питер промычал ещё что-то непонятное. Баки обнял его, прижав к себе, заставив подойти ближе, и поднял голову. У Питера потрясающие глаза, глубокий, лукавый взгляд. И губы, на которые невозможно не смотреть. — Ну, у тебя получилось, — почему-то шепотом сказал Баки и легко поцеловал, сильнее прижимая своё созвездие к шраму на спине Питера. — И с кем же ты спорил? — Сам с собой? — ухмыльнулся Питер. — Что ты делаешь? — Обнимаю своего парня? Ну и проверяю кое-что, одну теорию. Слышал, о соулмейтах? — А так заинтриговал! — Паркер стукнул Джеймса по плечу. — Расскажешь, что случилось? — спросил Баки, проводя рукой по его волосам. — Секретные файлы «Щ.И.Т.» о родителях. Много всякого. Есть хорошее, но в основном, страшные эксперименты, в попытках воссоздать сыворотку суперсолдата или что-то такое, я пока не очень понял. Это так угнетает, ты бы знал. Они оба были гениальными людьми, там есть действительно хороший материал, и если бы я знал об этих вещах, допустим, лет в четырнадцать, то, возможно, вырос бы совершенно другим человеком. — И тогда бы не стал супергероем, не попал под покровительство Тони Старка, не полетел бы в Германию и не связался бы со Мстителями? — К чему ты клонишь? — Питер озадаченно взглянул на Барнса. — У тебя была бы другая жизнь, без меня, — выдохнул Баки. — Я бы всё равно влюбился в тебя, — хмыкнул Питер, потянувшись за бутылкой. Кажется, на донышке ещё оставалось пиво. — Увидел бы фотки в интернете и пошло-поехало. У тебя очуетительная прическа, стреляешь отлично. Встаешь раньше меня. И ещё эта твоя рука. Просто идеальный мужчина, кого мне ещё желать? — Тебе же не нравятся мои волосы. Ты сказал, что я слишком коротко подстригся, — Баки провёл рукой по волосам. Они едва доставали до затылка, но зато их удобно убирать за уши, чем Питер активно пользовался, и не надо никаких резинок и хвостов. — Я соврал. Прическа великолепная. Идеально смотрелась бы со смокингом на нашей свадьбе, но ты не хочешь жениться, так что этот вариант отпадает. Питер говорил со светлой печалью в глазах. Да, Баки с ним, и это всё, что ему нужно для счастья. Но порой хочется двигаться дальше, а брак, как возможность ещё больше укрепить то, что у них есть, выглядел довольно заманчиво. Статистика, правда, отнюдь не в их пользу, Питер тщательно изучал её, надеясь переубедить Баки, но потом понял, что о таком лучше вообще не рассказывать. Наверное, Баки всегда будет удивляться тому, как Питер действует на него: прививает какие-то привычки, меняет взгляды и заставляет (в хорошем смысле) переступать через устарелые, по его мнению, устои. И всегда резко, не давая времени на размышление. Как будто прыгает с обрыва, ныряет в омут и тянет Барнса за собой. Но не в этот раз. С вопросом о предложении руки и сердца Баки боролся долго. Первый раз Питер предложил ему официально оформить отношения через неделю после их второй годовщины. Они сидели на крыше, ели мороженое и делали то, что так любил Питер — были вместе. Питер спрашивал, Баки коротко отвечал. Но с каждым разом было всё сложнее отказать. И когда показалось, что всё, лимит слова «нет» исчерпан, Баки сдался. Он ждал, когда Питер снова спросит, но тот молчал, как будто выучил урок. И вот, впервые за полгода, снова заговорил об этом. Несерьёзно, даже не спрашивая, а уже констатируя факт — не поженимся, потому что мы не соулмейты. — Поженимся в следующем году. В феврале, — как-то спокойно сказал Баки. Питер даже ухом не повёл, вцепившись в бутылку. — Хорошая шутка, босс, — Пит сделал глоток и поморщился от горькости тёплого пива. — Это не шутка. Я думаю об этом с тех пор, как ты перестал делать мне предложения. Из кармана Баки вытащил маленький бархатный мешочек. Питер с интересом наблюдал за тем, как его пальцы путаются в завязках, как нервно Баки сглатывает и совсем чуть-чуть паникует. Конечно, у того были сомнения, и так много, что решиться на этот жест оказалось ужасно непросто. Он до сих пор не был уверен, что поступает правильно. Волнительно улыбаясь, Барнс, зацепив пальцами, вытащил из мешочка кольцо. Аккуратное, достаточно тонкое, изящное. Он не знал, подойдёт ли оно Питеру по размеру, но девушка в ювелирном уверяла, что определение размера кольца с помощью нити, обернутой вокруг пальца — лучший вариант. У Паркера затряслись руки от увиденного, в глазах мелькнул огонёк, а на губах появилась улыбка сумасшедшего учёного. — Да ты гонишь! — нервно засмеялся Паркер. Его взгляд бегал от лица Баки к кольцу. Он не знал, за что зацепиться, не верил, что всё это происходило по-настоящему. Баки помотал головой. Он смотрел на Питера и понимал, что ни за что бы его не отпустил. И свернул бы шею любому, кто попытался бы подойти ближе в попытке найти в нём своего соулмейта. — Ты серьёзно? — Питер взъерошил волосы. — Сегодня не первое апреля. Не мой день рождения. И не конец света. Мы правда женимся? Ты станешь моим мужем? — Если настаиваешь, — Баки облизал губы, опустив взгляд на секунду. Он готовился к прыжку, но несмотря на то, что этот путь занял у него полгода, падать в пропасть всё равно было страшно. — Да. Питер обнял его крепко, уткнулся носом в шею, пряча довольно крик. А потом, выпустив пар, поцеловал, руками залезая под пиджак, задрал рубашку на спине, касаясь ладонями горячей кожи. Баки нервно смеялся, отвечая на поцелуй. — Дай-дай кольцо, — попросил Пит, — хочу рассмотреть его получше. — Давай руку, — усмехнулся Баки. Пришлось немного отстраниться, но Питер не жалел. Он вытянул руку и с замиранием сердца наблюдал за Барнсом, надевающим кольцо на его палец. Паркер даже не дышал, боясь спугнуть Баки, как оленёнка на охоте. Получив желаемое, Питер не стал ничего рассматривать. Желание целовать Баки возросло в несколько раз, поэтому он снова и снова касался его губ, что-то бормоча, и чувствовал, как тот обнимает его, прижимая свою Малую Медведицу к его метке-небу. По телу разливалось тепло. Щеки жгло от радостного румянца. Губы припухли от поцелуев. И это был лучший набор чувств, который он когда-либо испытывал. — Иисусе, я так тебя люблю, — прошептал Питер, гладя его шею. Баки особенно остро чувствовал прикосновения кольца на своей коже. — Я тоже тебя люблю, — Барнс поцеловал его в лоб, улыбнувшись. — Куколка. — Ты поэтому сегодня сам не свой был, да? — Вообще, я хотел пригласить тебя в ресторан, как делают обычные люди. Даже приоделся по случаю. — Так мы сегодня ещё и в ресторан идём? Нужно срочно разобраться с вещами родителей, и чем скорее, тем лучше. — Не торопись, везде успеем. — Знаю, но мне хочется поторопиться. Мне хочется успеть с тобой больше, чем это возможно. Прикрыв глаза, Баки усмехнулся про себя. Питер, воспользовавшись заминкой, снова поцеловал. Поцелуи кружили голову, а мысль о том, что они всё же поженятся, заводила Паркера до чёртиков, и он надеялся, что вечером (или ночью, кто знает, когда они доберутся до постели) это сработает точно так же. Целуя, он путал пальцы в волосах Баки и счастливо улыбался в поцелуй. Новая ступень — новая жизнь. И Питер невероятно рад, что именно здесь, на полупустой кухне бывшей башни Мстителей, полноправным членом которых он теперь является, Баки — любовь всей его жизни — сделал ему предложение. Жизнь обещала быть вечно счастливой.

***

Стив, прислонившись к косяку, глупо улыбался, понимая, что ни Баки, ни Питер не желают знать, что он вот так бессовестно подглядывает за ними. Тони стоял напротив, придумывая, как изобразить удивление, когда Питер сообщит ему о будущей свадьбе. — Видишь, я поговорил, — с гордостью сказал Стив. — Ну, значит, теперь об этом им знать не обязательно. В руках Тони держал детскую фотографию Питера. На спине ещё пухлого четырёхгодовалого малыша из родинок складывалась Малая Медведица.