Нью-Йорк двадцать первого века

Со взяточниками наконец покончено. Пусть потребовалось немного больше времени, но они сделали то, что были должны, никого не убив. Стиву это понравится. Хорошая встряска в виде погони и перестрелки так расслабила Барнса, что он чувствовал себя посвежевшим, как после долгого и хорошего сна. А вот выглядел, вероятно, совсем не так. Девушка-продавщица смотрела на него с опаской и заметно нервничала. Оно и понятно. В своей униформе Зимнего Солдата он не очень-то вписывался в колорит магазина с плюшевыми игрушками. Чего (да и кого) здесь только не было. Машины, куклы, пазлы, какие-то кубики и головоломки. Проходя мимо всего этого безумия, он порадовался, что всей этой хрени в сороковых не водилось. Решение насчёт Питера пришло само по себе в процессе работы. В какой-то момент Баки поймал себя на мысли, что Питер его. Потом размышлял о том, откуда это вообще взялось в его голове в разгар миссии, вспомнил слова, что говорил Стив, и лицо Пита, когда тот попытался его поцеловать. Перед неудавшимся поцелуем Питер сказал, что его к нему необъяснимо тянуло. И почему он раньше этого не замечал, ведь чувствовал почти то же самое? Конечно, совесть кричала громче всех остальных чувств и эмоций. Соулмейты не просто так придуманы, есть правила, которые нужно соблюдать для баланса Вселенной. Но что это за правила такие, которые делают одиночек несчастными? Может, Питер и заслуживает кого-нибудь получше, чем Зимний Солдат, но Баки понял одну очень важную вещь: он не собирается делиться Питером ни с кем и никогда. И решил в знак своей привязанности сделать ему подарок. — Ещё раз, — девушка-консультант с недоумением посмотрела на него. — Вы хотите приобрести плюшевую игрушку как бы в подарок, но не на день рождения. В подарок парню, который вам пока что не друг и не бойфренд. — Всё верно, — не очень уверенно ответил Баки. Когда он произносил этот бред, всё казалось гораздо проще. — Ну, — он неуклюже облокотился на витрину одной рукой, рассматривая прилавок за её спиной, — что-нибудь предложите? — Сколько ему? — Ему… Девятнадцать, кажется. — Вы перепутали магазин? — напряглась девушка. — Компьютерные игры через дорогу продают. — Все эти современные вещи старику-инвалиду не по карману. Пусть трясет их со Старка, — вздохнул Баки. Кажется, эти консультанты в магазинах не такие профессионалы, Стив зря пел им столько дифирамб. — Простите, но, — девушка ухмыльнулась, едва сдержав смешок, — парням не дарят игрушки. Другое дело радиоуправляемый вертолёт или машина. У нас часто покупают пластмассовую Тойоту вот с той полки. Девушка вышла из-за прилавка и направилась в совершенно другой угол магазина. Баки за ней не пошёл, стараясь держаться ближе к выходу. Мало ли что эта цаца задумала! Но, как он потом понял, все его опасения были напрасными. Тойота, о которой она говорила, выглядела и правда красиво. Ездила грациозно. Наверное. Пока девушка вставляла батарейки в пульт, чтобы продемонстрировать, Баки взглядом зацепился за очень интересную вещь, что стояла на верхней полке, прямо над мини-стоянкой игрушечных машин. Плюшевый Человек-паук. Нет, не так. Плюшевый Человек-паук! С диким восторгом Барнс смотрел на игрушку размером с его ладонь. Это выглядело, как самое идеальное «прости-меня-я-такой-придурок» красно-синего цвета. Когда он озвучил свою просьбу консультанту, та открыла рот, но мигом передумала что-либо говорить. Чувствовалось, что этот парень немного отмороженный. — А вы с Комик-кона? Или где-то неподалеку есть круглосуточное гиковское кафе? — спросила она, упаковывая плюшевого Человека-паука в белый бумажный пакет. Барнс нахмурился, одарив девушку озадаченным взглядом. — Ну, думаю, может ещё таких закупить, — она потрясла пакетом с игрушкой, — если и другие гики так на них падки. К счастью, Барнсу не пришлось отвечать на это безумие. Зазвонил телефон. Сначала он долго извинялся, шарясь по карманам. Вроде бы он положил телефон в тот же карман, в котором хранил складной нож. Нащупав гаджет, он с улыбкой вытащил его. — Извините, Капитану Америка нужна моя помощь, — прикинуться гиком тоже неплохо. Главное, узнать кто такой гик. Он взял пакет из рук девушки и ответил на звонок. — Привет, Стив. Да, мы всё сделали. Да, как ты сказал, Наташа не доложила ещё? Я рад, что вы с Тони выбрали дату свадьбы. Когда? 30 июля? Вы бы ещё до второго пришествия ждали, — рассмеялся Барнс. Он аккуратно толкнул дверь магазина, раздался привычный для таких мест мелодичный звон колокольчика, и наконец сумасшествие игрушечного мира сменилось обыденностью Нью-Йоркского утра. Люди торопились на работу, машины гудели в пробках, а каждый второй смотрел на него с непониманием. Неужели он выглядел так загадочно? Подумаешь, шёл с винтовкой наперевес. Разве этим можно удивить ньюйоркцев? Стив заливал что-то про свадьбу, про приглашения и цветы, интересовался мнением Баки на этот счёт, как будто тот разбирался в современных шрифтах, цветовых схемах и оригами для салфеток. Чем ближе Баки подходил к колледжу, в котором учился Питер, тем шумнее становилось вокруг. Студенты не тихий народ, как понял Барнс, даже в такую рань. Слишком впечатлительный Стив не придал этому никакого значения. И это плохо, потому что от него нужно избавиться, не сболтнув лишнего. Но перебить Стива не получалось. Поэтому он шёл, слушал друга и поддакивал. Это работало. Без пятнадцати девять Баки стоял у колледжа, оглядывался по сторонам, поправляя винтовку и вдруг наткнулся на своё отражение в тонированных окнах стоявшей рядом машины. Почему он не подумал об этом раньше? Жилет был порван на плече, на шее несколько пятен запекшейся крови выглядели как расчесанные комариные укусы. Грязные волосы слиплись и висели, обрамляя лицо, как сосульки. Ещё и губа разбита. А этот запах, чёрт бы его побрал! Не помешало хотя бы умыться, но времени уже не было. Откуда взялось такое волнение, Баки не понимал. Питер каким его только не видел: грязным, потным, с синяками под глазами, с бородой, как у Иисуса, до и после душа, даже с тем выражением лица, с которым он обычно подтягивается, и с тем, с которым чешет задницу. Баки перед ним всё равно что раскрытая книга, показывающая все его падения лицом в грязь, за исключением разве что того случая, когда он, изрядно набравшись, блевал в подворотне в тридцать девятом. Поправив волосы, Баки перевёл свой взгляд от машины вдаль, по направлению тротуара, который шёл от метро и до самого здания колледжа. Широкий, по нему вполне могли идти сразу двое, даже если один из них имел комплекцию Нэда Лидса, а второй — Питер Паркер. Питер Паркер. На секунду зажмурившись, Баки открыл рот, увидев Питера, беззаботно беседующего со своим лучшим другом. Увлечённость на его лице показалась Барнсу очаровательной и довольно знакомой; Паркер теребил концы куртки пальцами, а значит, о чём-то переживал. Должно быть об этом и рассказывал Нэду. Делился с ним. И вопрос «Почему не со мной?» остро кольнул в сердце. Потому что Баки знал на него ответ. — Мне пора, пока, — быстро проговорил он и, не дослушав, положил трубку. Стив не обидится. Не должен. Но что делать дальше, Баки не знал. Позвав Питера, он может привлечь остальное ненужное внимание. Если перекроет им с Нэдом дорогу, дружок Паркера запаникует. Может, позвонить? Но Пит вряд ли ответит. Всё же ему следовало переодеться. И с чего он решил, что явиться к Питеру сразу после миссии хорошая идея? Вспомнив о подарке, что он купил, Барнс зашелестел пакетом, и на этот шорох Пит поднял взгляд. Супергеройский слух — 1, Баки Барнс — 0. Движением руки Баки позвал Питера к себе, но тот раздраженно пожал плечами. Он не может бросить Нэда. Ага, как же. Повторив свой жест ещё несколько раз, Барнс так и не получил желаемого ответа. Питер упрям, а порой даже слишком. Опустив голову, Баки прижался спиной к прутьям забора. Он мог гробить свою жизнь, совершать глупые поступки, принимать решения, даже зная, что они неправильные. Он мог быть самим собой, мог бы подойти к Питеру и просто за руку оттащить его в сторону и вручить подарок. Но на нём надета форма. Форма, отмеченная значком, который привлечёт внимание всех, стоит его заметить. Жертвовать репутацией Мстителей нельзя. Что ж, думал он, шурша пакетом, будет лучше вернуться сюда в пять, в гражданской одежде, без оружия, умытым и побритым. Баки уже взрослый, вполне сможет пережить эту минуту позора. Нэд и Питер собирались завернуть, зайти в ворота и скрыться среди толпы студентов. Но Питер вдруг остановился, замер, смотря на Барнса. Он сильно злился на него, злился на протяжении всех этих дней, с тех пор как тот назвал его ребёнком. Что же вдруг пошло не так? Почему сердце дрогнуло, мысли сбились и твёрдое решение внезапно отошло на второй план? — Я что-то проголодался, сбегаю за пончиками, — сказал он Нэду, держа лямку рюкзака. — Займёшь нам место? — Мне шоколадно-карамельный, — радостно отозвался Нэд. — Я знаю, — закивал Питер, усмехаясь. — С двойным шоколадом. — И это тоже. Встретимся в аудитории. Нэд поспешил в аудиторию, чтобы занять лучшие места. А Питер пошёл прямо к Баки, делая вид, что раздражен до чертиков. — Надеюсь, у тебя там пончики, — Паркер указал на пакет, что Барнс держал в руках, встав рядом с ним, скопировав позу. — Мне жаль, но я ещё раз тебя разочарую, — Баки пожал плечами. — Как-то забыл о твоей страсти к пончикам. Стив прав, Старк плохо на тебя влияет. Глядишь, скоро и животик появится, никакими трениками не скроешь. «Ну зачем, зачем!», — застонал про себя Баки. Но к его удивлению, Питер ещё оставался спокойным, как удав. Нахмурился только, но он находил это довольно милым: надутые губы, немного сдвинутые к носу брови, румянец на щеках. Баки едва сдержался, чтобы не надавать себе по щекам. — Прости, — вырвалось следом. — Так что хотел? — спросил Паркер, сглотнув. Он больше не смотрел на Баки, даже боковым зрением. Вместо этого изучал свои модные кеды со звездой. — Это и хотел, — буркнул Барнс, отталкиваясь от забора как от мягкого матраса. — Извиниться. — Мне сейчас некогда, — Питер не сдвинулся с места. — Просто выслушай, а дальше делай, что хочешь. — А если я не хочу слушать? — Знаю, я виноват, — Баки посмотрел на Питера: опущенный к асфальту взгляд, пальцы в волосах, висящий на локте рюкзак. Он слушал. Внимательно и с желанием, как будто ловил надежду. — Просто в тот вечер это было так неожиданно. Я имею в виду, что мы вроде гуляли, как друзья… — У нас было свидание, — перебил его Пит. Поднял взгляд, оглядел Барнса с ног до головы. И стало так неловко за все пятна крови, порванную жилетку и за оружие, в общем-то, тоже. — Мне казалось, ты догадаешься, что я не просто так попросил тебя об этом. Он совсем не был готов к этому разговору. На задании, выслеживая взяточников, Баки чувствовал небывалый подъём и уверенность в себе. Что там ударило ему в голову? Теперь же дело обстояло совсем иначе. Он замечал огрехи, ругал себя за то, что с недостаточной внимательностью относится ко всем, кто его окружает, ну и к собственному внешнему виду. Порыв увидеть Питера перед занятиями был таким сильным, что удалось без труда закрыть глаза на всё остальное: на собственные обиды, на мучившие его сомнения, на усталость, которая хоть и не столь существенная, но всё же присутствовала. Порыв, благодаря которому Баки забыл о собственных страхах, о той чуши про Вселенную и соулмейтов. — Должен был, — кивнул Барнс, нервно облизнув губы. Вот он, момент для прыжка, возможность сказать что-нибудь, что не поставит его в неудобное положение и будет иметь подходящий эмоциональный окрас для оправдания его поступка. — Я скучаю по тебе, — сглотнув, пробормотал Баки. Целая фраза прозвучала как одно слово. — По разговорам о «Звездных войнах», по завтракам медовыми хлопьями с молоком. По тому как ты изображаешь смех дятла из детского мультфильма. Я скучаю по Куколке. И хочу вернуть это всё, хочу, чтобы всё было как прежде. — Хочешь? — Питер поднял брови в удивлении, отвел взгляд и почесал нос. Он нервничал, не понимал Барнса, да и вообще уже пожалел, что решил с ним заговорить. Сомнения глодали его, но ответ вертелся на языке. — Ты… Ты серьёзно? Не понимаешь, что… — Питер, я серьёзно. Так же серьёзно, как ты серьёзно, — торопливо перебил его Баки. — Я понимаю последствия. И скажу больше, я хочу этих последствий. Баки не думал, что Питера можно ещё сильнее удивить. Его щеки залил яркий румянец, который ничем не скрыть, а губы расплылись в широкой улыбке. Открыв рот, Пит совершенно не знал, что сказать. С сумасшедше счастливым взглядом он смотрел на Барнса. Это прозвучало как завуалированное признание в любви. Питер умел читать между строчек. — Вот, — Баки вспомнил про игрушку, что купил в знак примирения. — Это тебе. И, наверное, тебе нужно время. Подумать, решить. Я бы тебя поцеловал прямо сейчас, если бы мог. Но там какой-то парень пялится на нас. Испугавшись, Питер повернулся. У самых ворот стоял Флэш и недоумевал. И он узнал Баки. Иначе зачем он здесь? — Поговорим дома, — замешкался Пит, пряча бумажный пакет в рюкзак. — Так этот парень тебя задирает? — Думаю, теперь не будет. Он же видел, как Зимний Солдат сделал мне подарок. Но я… Мне нужно идти, занятия и всё такое… Учеба, — нервничая, Питер перечислял всё, что в голову приходило. — Приходи в одиннадцать. Я буду ждать. Он сорвался с места, но Баки успел задержать его за руку. — Приходить? — спросил он. — Да, — кивнул Питер уверенно, отмахиваясь от Барнса. — Я не пойду в Башню. Мистер Старк меня замучает расспросами. — Ладно, я п-приду. В одиннадцать. — Не опаздывай. Питер улыбнулся ему, а после поспешил на занятия. Баки выдохнул. В Нью-Йорке двадцать первого века случаются чудеса. Ему дали шанс.

***

Сидя на крыше под тёмным небом, Баки смотрел вниз. На проезжающие мимо машины, на людей, на мир. Район, в котором жил Питер, звучал шумно, но был непроглядным ночью. Фонари стояли редко, свет от них шёл тусклый и распространялся на небольшой периметр вокруг себя, не доходя даже до следующего фонарного столба. Если не всматриваться в очертания современных небоскребов, не прислушиваться к громкой музыке, что играла из какой-то машины, стоящей метрах в пятистах от дома, и на время забыть, что произошло за эти без малого лет восемьдесят, эти улицы вполне можно принять за родной Бруклин. Те же разбитые фонари, шумные подростки, опасные закоулки и запах гнили в придачу. Не самые подходящие мысли. Но часы так медленно стремились к отметке в одиннадцать, что другого выбора у Баки не было. Всё лучше, чем думать о правильности своего поступка. Он всё гадал, что чувствовал Питер и чувствовал ли что-нибудь или же уже рвал на себе волосы за то, что позвал. Не жалел ли о словах, сказанных во время той ссоры в Башне. О свидании. Баки жалел лишь о том, что пришлось вытерпеть вмешательство слишком большого количества людей, чтобы понять свои чувства. Он надел лучшую рубашку, что у него нашлась. Убрал волосы в хвост. Побрился. Надушился. Должно быть, выглядит просто фантастично. Подготовился к любому исходу. И совершенно не знал, как стоит себя вести. Можно ли вернуться к той точке, в которой они были друзьями? Или нужно начинать всё заново? И позволит ли Питер вообще «начать»? Сверившись по часам, он наконец полез вниз по стене, зацепив трос за бордюр крыши. Спускался плавно, аккуратно, чтобы не потревожить людей из соседних квартир. Никому не следовало даже знать, что Баки Барнс был здесь. До окон Питера он дополз за две минуты. Упершись ногами в стену, он покачнулся чуть-чуть вправо, заглядывая в окно. Несмотря на ужасное освещение, Баки разглядел угловатый силуэт. Питер как будто склонился над чем-то, что привлекло его взгляд, и с интересом изучал. Растопыренные в стороны локти, согнутые ноги, вытянутая шея. Он точно что-то нашёл. Ну или ещё ищет. Силуэт зашевелился. Пит взял что-то в руки, нагнулся сильнее и несколько секунд копошился внизу, а потом, подпрыгнув на месте, натянул штаны. Во всяком случае Баки решил именно так. Питер снова стал что-то искать, и Барнс посчитал, что медлить не стоит. Да и подглядывать вот так не красиво. Он постучал костяшкам пальцев по стеклу. Баки не хотел шуметь, поэтому стук прозвучал тихо, но достаточно громко, чтобы Питер услышал. Сначала он вздрогнул, потом загорелся экран мобильного телефона, и только после некоторых манипуляций, Питер повернулся к окну, локтём щелкнув выключатель. Жёлтый свет быстро наполнил комнату. — В твоём веке ведь уже существовали двери? — иронично спросил Питер, открыв окно. Первое, что бросилось в глаза — Питер не надел футболку. Должно быть, не успел, и Баки не знал, как к этому относиться. Наверное, стоило предоставить ему больше времени для себя. С волос капала вода, вероятно, Пит только что вышел из душа. Едва сдержавшись, чтобы поводить носом, Баки учуял, что где-то в воздухе витает аромат геля для душа: ядрёный, бодрящий. — Не хотел тревожить твою тётушку, — честно сказал он, пытаясь звучать уверенно. — Она ушла, — рассмеялся Паркер, облокотившись на узкий подоконник. Он, что, не собирается его пускать? — Сегодня юбилей у её школьной подруги. Ну, знаешь, караоке, коктейли, мужской стриптиз. Кебаб в четыре утра у мистера Тяо-Ши. — Кебаб в тайской забегаловке? — Баки нервно тёр пальцами трос. Как будто это что-то изменит. — Вообще-то, в китайской. В Северной части Китая готовят различные кебабы. Это же просто жареное мясо. — Прости, я не учился в колледже, был занят в то время. — И чем же? — Выигрывал Вторую Мировую. Питер раздраженно закатил глаза. И наконец отошёл в сторону, предлагая Баки войти через окно. С этим проблем не возникло. Отстегнув трос от ремня, Барнс отпустил его и тот умчался вверх с противным свистом. Вот уж, наверное, разбудил соседей. Комната Питера оказалась совсем крошечной. Тёмно-зелёные стены нагнетали тоску. Местами краска была светлее, видимо, предыдущий слой слез, а красить всю комнату просто бессмысленно. В углу у входа стоял тёмный стол и бывший когда-то белым старый монитор. Справа от окна у стены стояла кровать. Двухъярусная. На второй «полке» лежал рюкзак и ещё какие-то вещи Питера, нижнюю же кто-то аккуратно заправил. У дальней стены располагался комод, на стенах висели постеры к фильмам. Некоторые из них Баки даже знал. И смотрел. Бросив взгляд влево от себя, он увидел небольшой шкафчик без двери, на внутренних полках которого располагались разные штучки. Видимо, это та самая коллекция, о которой рассказывал Питер. Комиксы, фигурки и прочий стафф. И прямо по центру, на самом видном месте, на средней полке стоял плюшевый Человек-паук, размером с ладонь Баки. — Так он тебе понравился? — Джеймс широко улыбнулся, повернувшись. Плюшевый Человек-паук придавал ему уверенности. Пит не выкинул его, не закинул в шкаф и не разорвал, а значит, принял подарок. Первый шаг к прощению сделан. — Ну да, — Питер сложил руки на груди, прикрывая обнаженную кожу. Баки хоть и старался не пялиться, всё же изредка смотрел на Пита, разглядывал. — Нэд был в восторге. Практически запищал. Питер подошёл ближе, встал плечом к плечу Баки и взял игрушку в руки. Повертев Человека-паука, он вдруг посадил его на своё плечо и улыбнулся. — Мы похожи? — спросил Питер. — Что думаешь? — Почти близнецы, если не считать цвета кожи. Тебе не достаёт синих пятен. — О, кто-то у нас расист, оказывается. — Я живу под одной крышей с Сэмом Уилсоном. Выбора просто нет. — Сэм — мой любимый мститель. — Гонишь! — воскликнул Баки, неодобрительно взглянув на Питера. — Нет. Он добрый и угощает меня печеньками. У Питера тёплый взгляд и улыбка. И плечо. Он касался Барнса так незаметно, но всё же касался. Такое бывало и раньше, но сейчас всё приобретало другой характер. Если честно, Баки даже не уверен в том, что ему можно растрепать волосы Пита без специального разрешения. — Значит, цена твоей любви печеньки? Как жаль, что мне не встретились девочки-скауты, я бы у них всё печенье скупил. Лишь бы сдвинуть Уилсона с его пьедестала. Ещё один плюшевый мститель смягчит твоё сердце? Я знаю, где достать. Недорого и вполне сносно, если ты понимаешь современный сленг. У тебя мурашки по коже, надо, наверное, прикрыть окно. — Они не от холода, — легко сказал Питер, покраснев. — А от чего же? Баки и не заметил, когда Питер успел склониться к его плечу. С волос на голую кожу капала вода, стекала, оставляя мокрый след после. Хотелось коснуться одного из таких губами, согреть дыханием, прогнав все мурашки. — Неважно, — Питер сделал шаг в сторону и положил игрушку на место. — Так на чём ты сегодня остановился? — Хотел попросить прощения, — Баки почесал затылок. — У тебя потрясающая рубашка, — Питер развернулся к нему лицом. Мокрые следы остались аж в нескольких местах. Как же тяжело смотреть ему в глаза, чёрт возьми. — Лучше, чем та, что ты надел на наше свидание. — Тебе без неё лучше, — сболтнул Бак, мысленно обругав себя за нелепую фразу. — Без рубашки, я имею в виду. Не очень похоже на извинения. Нелепо. Дважды нелепо. Баки повернулся к Питеру, встав спиной к кровати, прислонился бедром к подоконнику, правой рукой поправив чёлку. Повисло молчание. Барнс и так уже наговорил лишнего и не помешало бы найти машину времени, чтобы всё это исправить. Питер словно потерял дар речи. Он просто смотрел на Баки, на его металлическую ладонь. Разглядывал дергающийся время от времени кадык. Сглатывал. Он завораживал, хотелось встать ближе, коснуться руками так, как раньше было можно, рассмеяться вместе с ним, потрепав по голове, усадить его на свои колени и… Остальные мысли пугали. Он никогда не рассматривал Питера как романтический интерес по одной причине: Паркер ещё молод, чтобы бросаться на разочарованного в родственных душах столетнего пердуна. Питер чистый и славный малый, со здоровым розовым румянцем, нелепой подростковой щетиной, которая то растёт, то нет. Кто же знал, что жизнь обложила столь юное создание трагедиями со всех сторон? Собственно, Баки нравилось, когда они просто были вместе, смотрели что-нибудь, играли в приставку или делили остатки ужина на двоих. Нравилось, что Питер был рядом, позволял касаться, не боялся его, доверял. Но теперь все иначе. Теперь он знает, что Питер к нему неровно дышит, что у Питера есть чувства, влюбленность, от которой розовеют щёки и глаза наполняются радостью. А это значит, что Питер может быть его, весь, без остатка. Стоит лишь спросить, что именно он хочет, и как. Но язык не поворачивался. Питер сделал шаг навстречу. Между ними оставалось всего ничего — капля пространства, чтобы дышать. Пит подрос давно, ещё немного и плечи будут такими же широкими, как у самого Баки. — Ты так всё усложняешь, — Баки смотрел ему в глаза, не отводил взгляд в сторону, ждал следующих действий или слов. — Поцелуй меня, — прошептал Питер и облизал губы. — Ты так всё усложняешь, — повторил он. Баки коснулся его рук своими, осторожно и аккуратно, как будто спрашивая разрешения. Питер почти сразу упал в его объятия. Ладонями Барнс скользнул по спине, подтолкнул Пита ближе к себе, а потом вместе с ним развернулся и прижал его задницей к подоконнику. Всё это время Питер не сводил с него взгляда своих прекрасных глаз. Редко дышал, с силой хватался за каждое прикосновение. Склонившись, Баки поцеловал его шею, от чего парень вздрогнул, тихо рассмеявшись, как от щекотки. Он оставил ещё несколько поцелуев, уделил внимание плечам и чувствительной точке за ухом, от прикосновения к которой Питер вставал на цыпочки. — И что, это правда будет твой первый поцелуй? — тихо спросил Баки. Его голос звучал предательски слабо. — Зачем мне тебя обманывать? — Я просто не понимаю, как такой как ты всё ещё не поцеловался с какой-нибудь девчонкой. Сейчас же любят хороших мальчиков. А ты такой. — Может, я ждал кого-то особенного? — Питер, положив ладонь на щеку Барнса, заставил его поднять взгляд. — И Вселенная знала, что дождусь. — Вселенная играет не по правилам. — Это мы играем не по правилам. Мухлюем. Он ведь уже слишком стар для всей этой романтической ерунды. Но почему-то в омут затягивает с такой силой, что уже не вырваться. В ореховых глазах напротив целое море нежности и похоти. Питер вот-вот сорвётся. Проведя пальцами по шраму от ожога на спине, Баки подался вперёд, коснулся губ, аккуратно и осторожно, давая Питеру шанс отпрянуть, но этого не понадобилось. Прикрыв глаза, Баки нерешительно прихватил губами нижнюю губу Питера. Паркер отреагировал сразу же, проделав то же самое с его верхней губой. Он первый облизал чужие губы, а следом впустил язык Баки в свой рот и сильнее вцепился в него руками, застонав в поцелуй. Всё это сводило с ума, и Барнс понимал, что уже не выберется из этого болота. — Потрясающе, — прошептал Питер ему в губы, оторвавшись. — Потрясающе. — Знаю, — с довольной ухмылкой ответил Баки. Он поддался вперёд, снова коснулся губами, впиваясь поцелуем, на который Пит моментально ответил с жадностью и страстью. Ощущая жар его тела, Баки понимал, что этот огонь можно потушить только одним способом. И он хотел это сделать. Хотел отдаться чувствам полностью и заставить Питера стонать собственное имя. Он спустил руки ниже, положил их на бёдра, а потом вдруг кое-что осознал. — Что-то не так? — спросил Питер, когда Баки перестал его целовать. — Я плохо целуюсь? Или слишком много звуков издаю, да? Прости, я пока не научился это контролировать. — Не в этом дело, — утешил его Барнс. — Скажи, что ты сейчас чувствуешь? — Тепло на своей заднице. — А так? И, ещё не договорив, он обнял Пита за пояс, стараясь положить свою руку так, чтобы его созвездие максимально совпало по площади с ожогом. От этого прикосновения лично у Баки кружило голову так, как никогда прежде. Казалось, даже цвета стали ярче, румянец Питера приобрел более красный оттенок, как и его прекрасные глаза. Паркер жадно прижался к его телу и поцеловал. Баки ответил на поцелуй, забыв о заданном вопросе, потому что боялся реакции Пита на собственное прикосновение. Вдруг он не чувствовал то же, что чувствовал Баки? Он не убрал руку с пояса, ощущая приятное тепло. Ему нравилось это чувство, которое внезапно возникало каждый раз, когда его созвездие соприкасалось со шрамом Питера. Быть может, это всего лишь разновидность эффекта плацебо, но целуя Питера, прижимаясь к нему, Баки думал, что нашёл того, с кем его созвездие идеально совпадало, родинка в родинку, создавая теплое чувство в груди, чем-то напоминающее полное блаженство. Но нет, не может быть. Вселенная издевается над ним, снова и снова, заставляя верить в то, чего нет. Потому что как бы сильно он ни прижимался к Питу, сколько бы удовольствия ни испытывал, тот так и не сказал, чувствует ли что-нибудь подобное тому, что чувствует Баки. Питер начал стягивать собственные штаны, такой смелости можно только позавидовать, но Баки остановил его, целуя. — Тебе лучше найти своего соулмейта, — прошептал Баки. Ему нравилось целовать Питера, нравилось быть с ним рядом, ощущать прикосновение длинных пальцев, но все это было неправильным. — Не хочу, чтобы ты потом жалел об этом. С его жизнью уже и так всё понятно. Его судьба скитаться в рядах Мстителей, пока все угрозы не канут в лету. У Питера же впереди столько всего. И Баки не готов рисковать его будущим. — Стой! — вскрикнул Питер, стоило Баки убрать руку. — Верни её на место. Пожалуйста. Под пристальным взглядом Пита, Баки прижал свою руку к его пояснице. Его снова накрыло волной тепла, и весь мир сузился до одного ощущения. Он потянулся к Питеру на автомате, утопая в этих чувствах, забыв про сомнения, что возникли в его голове пятнадцать секунд назад. Потому что это тепло сводило с ума, и Барнс был не в состоянии контролировать себя. Питер остановил его, не дав поцеловать себя, точно так же, как однажды это сделал Баки, приложив к своим губам ладонь. — Я знаю, что ты пытаешься сделать, — прошептал Питер. Они были одни, и шептать просто не зачем, но Баки нравилось слышать тихий голос Пита над ухом. Он прижался подбородком к его плечу. — Ты хотел проверить, вдруг этот трюк с рукой сработает так же, как у Кэпа и мистера Старка. Но поверь, это не так важно. То, что я чувствую никак не связано с твоим созвездием, только с тобой. Договорив, Питер оставил поцелуй на коже за ухом, коснулся губами ушной раковины, прежде чем засунуть язык внутрь, облизнув. Соскучившегося по ласкам Барнса почти затрясло. Пит чувствовал его дрожь, и ещё несколько раз облизнул ухо, и Баки издал первый стон, не сдержавшись. Оторвав Паркера от себя за волосы, он посмотрел на него. На лице мелькнула сумасшедшая улыбка. — Что ты чувствуешь? — спросил Баки, запустив пальцы в его волосы. — Что ты — моя Вселенная. Звучало до тошноты романтично, но Баки был несказанно рад услышать именно эти слова. Судьба свела их вместе в тот момент, когда они от неё отвернулись и решили жить по своим правилам. Но она не отвернулась от них, помогла, указав правильный путь, и теперь, должно быть, всё изменится в лучшую сторону. Во всяком случае, именно этого хотел Баки. Поэтому, как только Питер донёс до него свою мысль, он снова полез целоваться. Теперь его руки были везде. Он гладил спину и грудь, касался мышц живота, дразнил языком, прихватывая губами мочку уха. Барнс чувствовал возбужденный член, которым Питер прижимался к нему, откровенно тёрся, желая разрядки. Посмотреть бы на него одним глазком. — Ты хочешь, чтобы я помог тебе кончить? — спросил Баки в перерыве между поцелуями; Питер тёрся об него с такой скоростью и силой, будто ни в какой помощи не нуждался. — Я долго не протяну, — выдохнул Питер, кивнув. Поцеловав Паркера в уголок губ, Баки стал спускаться губами по его телу. Кожа казалась ему настолько нежной, что хотелось целовать её всю оставшуюся жизнь. Он поцеловал ключицы, заметил, как Питер втянул воздух. Языком провёл по соскам, лизал их, как леденец, оставляя влажный широкий след. Питер чувствительный. Каждый сантиметр его тела отзывался на прикосновения, мурашки покрывали кожу, а губы сжимались, пряча стон. Одной рукой он держался за плечо Джеймса, заставляя его наклоняться ниже. Выгнулся, когда Баки губами коснулся подтянутого живота. Приятные ощущения от этих ласк расползались по всему телу, дрожь дошла до рук, и Питер разжал пальцы. Почувствовав свободу, Баки окончательно сел на пол и стащил штаны Питера до колен. Этот проказник даже бельё не надел. Несколько секунд Баки смотрел на его член, замерев, обратил внимание на короткие волосы на лобке, облизнулся: странное желание зарыться в них носом ощутимо отозвалось тяжестью внизу живота. Когда он коснулся головки губами, Питер сильнее прижался к подоконнику, простонав что-то невнятное и закинув голову. Баки давно никому не сосал, поэтому не был уверен в своей сноровке. Но от каждого движения по члену Питер стонал, сжимая руками подоконник до побелевших костяшек. По максимуму расслабившись, Баки попытался взять в рот больше, он знал, что может, главное не торопиться, хотя в его случае следовало бы — у Питера такое впервые, значит, он протянет немногим больше минуты, большую часть из которой они уже истратили. При первой же попытке Пит стащил резинку, которой были заделаны волосы Баки, и вцепился в них пальцами, вжимая Барнса в пах. А когда Баки отстранился, выпустив член почти на половину, Питер кончил с протяжным стоном. Барнс вытер рот тыльной стороной ладони. — Боже, боже, — заговорил Питер. Он ещё жмурился, переживая первый в жизни оргазм. Дышал тяжело и прерывисто. — У меня ни одного приличного слова в голове. Если бы ты знал, сколько раз я это представлял, и ни разу это не было так… круто. Мне нужно лечь. Слишком много первых вещей за один раз. И ещё этот свет. — Что не так со светом? — спросил Баки, поднявшись, и помог Питеру натянуть пижамные штаны обратно. — Я ещё не привык к этому и мне немного не по себе, когда ты смотришь на мой член, — усмехнулся Питер. — О боже. Он уткнулся в плечо Барнса, нервно рассмеявшись. Вслепую что-то нащупал на подоконнике и так же, не поднимая взгляда, кинул в сторону выключателя. И попал. Вот это меткость. Баки обнял его за пояс и потянул к кровати. Уложил на спину, а сам примостился рядом на боку, целуя плечи. Кровать оказалась чертовски узкой. Собственная эрекция натягивала штаны. Питер выглядел преступно возбуждающе, отрывисто дышал. — Боже, Баки, я хочу ещё. Ещё и ещё, — повернув голову, он кротко поцеловал Баки. — И хочу попробовать это на тебе. — Не торопись. — Только не говори, что спустил в штаны от моих воплей. — Не спустил. — Ну отлично, тогда у меня есть шанс. Давай, я хочу. Пожалуйста! Хочу уметь так же, как ты. Мне нужна практика. Пожалуйста! Хочу тебя! Хочу на всю ночь. Грех отказывать, когда так просят. Поцеловав его, Баки быстро стянул штаны и скинул их на пол. Сел на ноги Питера, подставляясь под руки, и не смог сдержать стон, когда тот первый раз коснулся его. Паркер уверенно обхватил член кулаком, задвигал в приятном ритме, вскоре поставив Барнса на колени. Опорой для Джеймса служил сам Питер. Пока он дрочил, Баки держался за плечи, сжимал их, когда было особенно хорошо. Паркер не сводил с него взгляда. В свете луны его глаза блестели от восторга, и Баки мог увидеть каждого демона, который в них спрятался. Он облизывал губы и дышал редко, пытаясь уловить всё, что мог. И это заводило. Баки двинул бёдрами навстречу пару раз. Он думал, что Питер ограничится дрочкой и просто закрыл глаза, наслаждаясь. Ему нравились тонкие пальцы Питера и размеренность в его движениях, он расслабился настолько, насколько это было возможно в ожидании разрядки. — Так отлично, — на выдохе сказал Баки. — Чертовски хорошо, Куколка. Продолжай в том же духе, прошу. — Обожаю, когда ты зовёшь меня Куколкой, — признался Питер, не останавливая движений. А следом Баки почувствовал язык на своем члене. Питер облизнул головку, кончиком провел по стволу, собирая вкус, привыкая, сделал ещё несколько движений рукой, прежде чем выпустить крепкий и столь желанный член из собственной хватки. — Тебе не обязательно делать то же, что делал я, — Баки всё ещё сопротивлялся, но, кажется, зря. Питер может и слышал его, но прислушиваться точно не собирался. Первым делом он обхватил губами головку, сделал несколько движений головой, не беря член в рот даже до половины, а потом выпустил его, снова пустив в ход руки. Через полминуты Питер повторил свой поступок, на этот раз взяв чуть глубже и заставив Баки выгнуться. Второй рукой Питер гладил внутреннюю сторону бедра. Пальцами подбирался к мошонке, иногда касался её, дразня, и единственное, что хотел узнать Баки, в каких фильмах он этому научился, но не мог сказать ни слова, только дышал и тихо стонал, едва сдерживая так просящееся наружу «пожалуйста». — Если бы ты знал, сколько раз я представлял это, — прошептал Питер, ненадолго оторвавшись от ласк. Его рука скользнула дальше, он сжал ягодицу, затем, отпустив, вытащил руку из-под Барнса, плюнул на пальцы и, резко осмелев, как лев, которому даровали храбрость, скользнул пальцами по промежности, провёл между ягодиц. Перед глазами потемнело. Он не посмел вставить пальцы в Баки, хотя, кажется, чертовски сильно этого хотел, но продолжал гладить, массировать, чуть-чуть надавливать, вырывая изо рта Барнса тихие всхлипы. Одновременно с этим, Питер продолжил ласки ртом. Он брал без сантиметра половину члена, не вызывая рвотный рефлекс. Двигался аккуратно, в ровном, несбивающемся темпе. Справлялся довольно хорошо, учитывая, что делал это впервые. Во всяком случае, с настоящим членом. Баки принимал ласки, наслаждался, постанывая, но как только почувствовал, что вот-вот кончит, оторвал Пита от члена, за волосы притянув к себе, чтобы поцеловать. Поцелуй получился смазанным, потому что Баки кончил от пальцев Пита, которые были повсюду. Выравнивая дыхание, Баки прижимался щекой к груди Питера. Пелена возбуждения уходила, и мысль о том, что он пришёл сюда решать проблемы в отношениях, а не трахаться, портила всё впечатление. С улицы доносились крики, заставляя вернуться в реальную жизнь. Что теперь будет? Будут ли они парой или Питер удовлетворил свою жажду поцелуев? А если они всё-таки решат быть вместе, как расскажут всем остальным о том, что сошлись? И нужно ли будет рассказывать или Наташа снова поймёт всё без слов и расскажет всё сама? Как на это отреагирует Тони? Питер для него всё-таки почти как сын. И почему Баки не подумал об этом раньше? — Почему ты передумал? — Питер гладил его по волосам. — Насчёт меня. — Понял, что скучаю, — Баки поднял взгляд. — И больше всего скучаю по физическому ощущению тебя рядом. — И теперь ты из тех взрослых, которых тянет на детей, — Питер попытался посмеяться. Видимо, эта фраза обидела его больше всего. — Ну что делать, в Нью-Йорке двадцать первого века мне все как дети, — он улыбнулся, коснувшись губами груди. — Аргумент. Смотреть на Питера и ничего не делать просто невозможно. Поймав себя на этой мысли, Баки подтянулся к нему, положил металлическую ладонь на живот и поцеловал. Паркер накрыл его ладонь своей, переплетая пальцы. — Помнишь, что я сказал тебе при первой встрече? — поинтересовался Пит, когда Баки лёг головой на его плечо. — Что металлическая рука это круто? — Это был знак. — Знак? — не понял Баки. — Да. Это значило, что ты мне нравишься. Хоть я и знать не знал, что там у тебя за созвездие. Кажется, тогда я впервые действительно пожалел об этом вселенском заговоре с соулмейтами. На тебе был крутой костюм, звезда на руке. И бегал ты так... соблазнительно. Волосы развевались, как в рекламе шампуня. Улыбку сдержать не получилось. — Будешь небом для моей Малой Медведицы? — для Баки действительно важно, чтобы Питер был готов стать частью этих отношений. Как так получилось, что этот мальчишка вдруг свёл его с ума? — Ей одиноко на моей руке. — С удовольствием, — немедля ответил Питер и сильнее сжал его ладонь. К черту соулмейтов и заговор Вселенной. Нью-Йорк двадцать первого века оказался в разы лучше Нью-Йорка сороковых. Он толерантен ко всем, каждого встречает с улыбкой, умеет веселиться. В Нью-Йорке двадцать первого века есть Питер. И это главное его достоинство.