Позволь показать тебе...

Я всегда жил в достатке. Воспитывала меня мама одна, отец умер, когда мне было всего-то два года. Совершенно случайно я узнал из слухов служанок, что у меня был старший брат, которого я не помню. — Мама, а это правда, что у меня есть братик? — как-то я подошёл к матери, которая сидела и читала очень заумную для меня книгу. После моего вопроса книга выскользнула из рук и упала на её колени. Мама протянула руки ко мне, приглашая в свои объятия. Несколько шагов навстречу и она крепко прижимает меня к себе. Я слышу как быстро бьётся её сердце. Она так сильно меня обнимает, что становится трудно дышать. Она вздыхает, освобождает из своих объятий и серьёзно смотрит мне в глаза. — Эрик, милый, ты единственный мой сын. Да, у тебя был брат, но его больше нет с нами. Давай больше не думать об этом, хорошо? — не дождавшись от меня ответа, поцеловала меня в лоб и, встав, ушла. А книга, упавшая с её колен, осталась незамеченной ей. Для человека, который ненавидит беспорядок и жуткий любитель книг, просто невозможно оставить это незамеченным. А мама являлась именно таким человеком. И тогда я понял, мне впервые соврали. Мне соврала родная мать.

***

Я никогда ни в чем не нуждался. У меня было всё, что я только пожелал. Уже в первом классе я почувствовал власть и никто даже не имел ничего против. А если кто-то и пытался открыть свой рот, его гнобили мои шестёрки. Мать нашла себе нового мужика, за которого сразу же вышла замуж. Она давно не верила в любовь, её интересовали только деньги. Для меня же было главное — обеспеченность, а за кого она вновь выскочила — было абсолютно плевать. Мать души во мне не чаяла, а я этим пользовался, как только мог. Отношения с её новыми мужьями практически всегда были нормальными. Ну как нормальными, они не трогали меня, а я не трогал их. Всё обоюдно, все счастливы. В классе пятом я понял, что девушки меня не интересуют, а вот к некоторым парням я относился с интересом. Мой первый секс был с парнем в шестом классе. Парень потом свалил из школы, но меня он уже не интересовал. Хотя кто тут не свалит, когда тебя трахнул другой пацан, а после показывал видео, где ты стонешь под ним, как сука? Помню, долго я бегал за этим парнем. Если я не ошибаюсь, его Никитой звали. Тогда он был немного ниже меня, но довольно симпатичным. Светло-русые волосы, отросшая чёлка и ярко-голубые глаза. Как потом я понял — голубые глаза — моя слабость. Тонул бы в них, не задумываясь. Как-то в туалете услышал его разговор с другим челом. Они обсуждали меня. Какой я зажравшийся эгоист. И они были правы, но всё же говорить про себя такое не позволю никому. Я подговорил своего, в те времена, хорошего друга, чтоб он стал крутиться около Никиты. Спустя месяц Никита был у меня на крючке. Он доверял моего другу. И тогда я решил действовать. Всегда знал, что у мамы в спальне есть виагра, которую я позаимствовал для нужного действия. За час до встречи друг дал парню, как тот думал, «обычную» водичку, а после попросил зайти в кабинет физики. И тот, настоящий идиот, пришёл. Только вместо моего друга он обнаружил меня. — У меня тут встреча назначена, не мог бы ты уйти в другое место? — я вместо ответа закрыл дверь на ключ и выкинул его в окно. — Ты идиот? — набросился на меня парень. — Как нам теперь выбраться? Это третий этаж и в это время тут никого не бывает, хотя стоп… Денис должен прийти сюда, — приблизился к Никите, ухмыляясь. Друг заранее установил несколько камер в классе, чтоб всё заснять. У нас с ним имелось два дубликата ключей этого кабинета, поэтому я спокойно выкинул один в окно, зная, что друг по ту сторону двери откроет нас через час. — С чего ты взял, что он придёт? — прошептал ему на ухо, а после провёл языком по раковине ушка. Парень вздрогнул и отпрыгнул от меня, краснея. — Такой милый. — Так и знал, что ты педик, — скривился он. — Фу, не подходи ко мне. — Говорить «фу» нужно мне, — усмехнулся я, увидев вставший член Никиты через ткань его брюк. — Возбудился, так быстро? — несколько быстрых шагов к парню и я прижимаю его к стене. Он томно дышит, но пытается сопротивляться. — Слишком сексуален, — кладу ладонь на его щёку. Никита перехватывает инициативу и целует меня в губы так неумело, но так горячо. Его правая рука хватает мой член через ткань и я сладко выдыхаю ему в губы. Не думал, что он будет так жарок. После углубления поцелуя всё было словно в тумане. Я действовал инстинктивно, хоть это и был мой первый раз. Я знал, что Никита рано или поздно будет стонать подо мной, но не так же громко. — Давай… си-сильней… дааа… — парень выгибался и кусал нижнюю губу. В ту минуту я считал, что сексуальнее его никого не встречу больше.

***

Через неделю вся школа знала, что Никита — сучка Эрика, то есть моя. Он был моей первой влюбленностью. И может что-то и могло у нас получиться, если бы я не услышал тот разговор в туалете. В школе его стали гнобить и я это позволял, даже хвалил тех, кто бил его. Он это заслужил. Когда слухи и видеозапись дошла до учителей, а после и до самого директора, начался пиздец. Вызывали родителей, полицию, психотерапевтов. Моя матушка отмазала меня и в итоге Никитушку забрали из нашей школы. Уверен, он скучает по мне.

***

Сейчас я уже в выпускном одиннадцатом классе. В школе я авторитет. Кто-то восхищается, а кто-то боится меня. И правильно, ведь Эрик Маркс способен на многое, точнее на всё способна моя матушка, но это ничего не меняет. За один год мне удалось избавиться от трёх учителей, претендовавших на роль нашего классного. Строили из себя не пойми кого, вот и поплатились. Я просил их сразу съебаться, они не послушали. И кому хуже сделали? Только себе. Сегодня я узнал, что они нашли нам новую жертву. Меня очень сильно попросили вести себя хорошо, но не пошли б они нахуй? — Нам мужика какого-то поставили. — Видела его вчера, симпатичный, — Ира улыбнулась, а после покосилась на меня. — Эй, Маркс, попробуй его только увезти у меня, понял? — это единственная девушка, которой я позволяю так разговаривать с собой, а всё потому что наши семьи в хороших ладах. Да и она стала мне родной пиздой, с которой можно хорошо оторваться. — Пошла в пизду, Нилеева. Я не интересуюсь стариками. — Ну, если в возрасте двадцати пяти для тебя уже считаются стариками, — протянула она, не закончив свою мысль, и хитро улыбнулась. — Повторить, куда тебе идти? — рыжеволосая лишь показала мне фак и продолжила девичий разговор. — Будем избавляться от него? — Конечно, не хватало ещё диктатора ебучего нам, — кивнул я другу и мы стали придумывать план, как избавиться от нынешнего классного.