Вторая попытка

— Кажется, я уже упоминал, когда мы встречались, что у меня болеет сестра, — начал Ойкава, и Куроо кивнул в знак согласия. — Так вот. Некоторое время назад я выяснил, что её можно вылечить, но для этого нужна немалая сумма. Немалая сумма, которая есть у моих родителей. Точнее, была пять лет назад. Это те деньги, которые они отдали за моё обучение в университете. Потому что «ну, она же постоянно болеет, Тоору! А ты будешь прекрасным экономистом. Кстати, почему ты ещё не устроился на работу?» Ойкава зло скрипнул зубами, нашёл, что в теле Дайшо этот звук выходит даже внушительнее и отвлёкся от своего раздражения на этот факт на пару секунд, так что продолжил уже немного спокойнее. — Ну, это, в общем-то, цитата моей матери. А ты знаешь, Куро-чан, что я ненавижу эту грёбанную профессию. И теперь выходит, что всё это было вместо здоровья — даже жизни, считай — моей бедной младшей сестры! А она, оказывается, ещё и знала об этом. Когда я пришёл к ней в больницу, она только повторила слова матери, но я же видел, как тяжело ей это даётся, — Ойкава сглотнул, снова вспоминая лицо сестры. — Моя жизнь застрахована. Если бы я умер, сумма страховой выплаты родителям была бы лишь немного меньше, чем та, что нужна на лечение сестры. И я усердно работал весь этот год, чтобы восполнить недостающие деньги. Да и, может быть, в отсутствие меня родители бы больше внимания уделили Айко, а не… Голос его прервался, и Куроо со вздохом поднялся со своего места, чтобы обнять его, осторожно поглаживая по волосам. Тема была тяжелой и болезненной, Куроо прекрасно это понимал. И не то, чтобы он злился на Ойкаву после их расставания — они разошлись очень мирно — но теперь немного подумывал, потому что весь этот план отдавал явно различимым запахом гнильцы. И отчаяния. — У меня нет такой слезливой истории, — оповестил Дайшо, когда Куроо уже вернулся на своё кресло, а Ойкава успокоился. — Всё очень прозаично. Ху Мей пару раз упустили крупных клиентов и начали подозревать, что завелась крыса, которая сливает инфу на сторону. Ну, и какой-то ублюдок решил, что это я, а они и поверили. Решили, что я делаю это в Рю Чонг Ма, когда… Ну, понятно, в общем. Очень убедительно попросили не ходить туда больше, и я честно не ходил месяца три. Замутил даже с Мику-чан, но, блять, Тетсуро, ты сам-то пробовал три месяца тёлку трахать? Ну, я пошёл, они меня спалили, ворвались с пистолетами, я порезал парочку, от остальных пришлось убегать. И смерть лучше, чем китайские пытки. — Действительно, никакой слезливой истории, — признал Куроо. — Тебя обнимать не буду поэтому, обойдёшься. Хотя три месяца и женщина — это, конечно, жалко. Они помолчали немного, пока Куроо обдумывал ситуацию и возможные способы выхода из неё. По всему выходило, что вариантов не так уж и много, если только Дайшо не хочет лечь под нож, а Ойкава — жениться на старой богачке, а затем убить её. И то, и другое Куроо, в теории, смог бы организовать, но не очень-то хотел. Оставался только один выход. — Так, пупсики. Я вам помогу по доброте душевной, но это потребует усилий и как минимум месяц времени. Поэтому, — Куроо встал с дивана, опустошил стакан залпом и вернул его на столик, — я сейчас покидаю вас до завтра. Ночь на дворе так-то. И вы ничего безумного мне не творите тут до моего прихода. Понятно? Дайшо хотел было возразить, что не слишком-то Куроо здесь раскомнадовался и что им месяц целый делать в перепутанных телах, но передумал. Наверное, так влияло тело Ойкавы, который вообще редко спорил с Куроо. А может дело было в том, что кроме Куроо им реально никто не помог бы. И не поверил. Так что он просто кивнул и боковым зрением поймал кивок Ойкавы рядом. Куроо отсалютовал им на прощание и покинул квартиру.