Вторая попытка

— Мой бывший парень сёк что-то во всякой там мистике и прочем, хотя я и не знаю, насколько глубоко, — задумчиво протянул Дайшо, лёжа в полной ванной прямо в одежде и смотря в потолок. Рядом валялись окровавленные стилеты, фен болтался где-то в районе ног, а рядом на полу сидел Ойкава, то и дело задевающий трясущейся рукой свой телефон со включённым фонариком, служащий единственным источником света после того, как лампочки выбило. Он только недавно очнулся и на его шее красовалась багровая полоса от удавки, а ещё чуть ниже рана от всё того же стилета. — Звони, — Ойкава протянул Дайшо его телефон. — Ты звони. Голос же. Я тебе скажу, что говорить. Ищи в книжке «хуёвый бойфренд». — Что, он был настолько плох? — поинтересовался Ойкава, листая контакты. — Не, это потому что у него член большой. В трубке пошли гудки, и Ойкава поставил на громкую связь. После таблеток у него периодически случались судороги, так что он не очень доверял своей способности держать что-то. Сначала очень долго никто не брал трубку, так что Ойкава хотел уже нажать на «сброс», когда гудки наконец сменились голосом. — Ну и чего тебе надо, ненормальный? — поинтересовался до боли знакомый голос в трубке. — Куро-чан?! — неподдельно удивился Ойкава, аж сел прямее. — Вы знакомы? — поинтересовался Дайшо, лениво болтая ногой в воде. — Учились в одном университете, так что часто виделись на тусовках, а потом… — Какого чёрта? — вежливо поинтересовался Куроо из трубки, устав слушать этот непонятный диалог. — Я спросить боюсь, откуда вы знакомы, но то, что вы говорите… Очень странно, пугает меня ещё сильнее. — Ну, приезжай ко мне и всё сам узнаешь, — ответил Ойкава. — Эм… К тебе в китайский квартал? Чтобы меня Ху Мей сразу на мясо пустили? Ойкава после такого вопроса на несколько секунд впал в транс, так что отвечать пришлось Дайшо. — Да нет, к этому пидору приезжай. Э, бля, где мы? Ойкава машинально назвал адрес, и Куроо отключился. Ещё несколько секунд царила полнейшая тишина, а затем Тоору согнулся пополам в неконтролируемом приступе хохота, игнорируя боль в районе живота и пореза на шее. — Я бросил Куроо год назад, потому что… Нечестно было бы шагать с крыши при таком замечательном… Парне… — выдавил он между волнами смеха. — И тут… Такое… Дайшо меланхолично покивал, а затем на пробу сжал и разжал кулак. Он немного перестарался, когда орудовал стилетами и повредил сухожилия и связки, так что некоторое время был не способен шевелить кистями и пальцами, соответственно. Моторика начала возвращаться только сейчас. — Но член у него и правда большой, — признал Ойкава, отсмеявшись. Дайшо только кивнул. — Секс, — прокомментировал Куроо через час, когда зашёл в квартиру и застал всё ту же картину в ванной. — Смотрю на вас и прямо желание внутри просыпается. Желание сдать вас в клинику. Он пощёлкал выключателем и, убедившись, что свет не работает, вздохнул и зашёл внутрь. Отобрал у Ойкавы телефон, просветил обстановочку и недовольно цокнул. Затем вышел, вернулся в резиновых перчатках и вытащил из розетки фен. А потом и сам фен из ванной. — Сейчас мы с вами идём в гостиную, где я пью вино и слушаю охуительную историю, — объявил он, поднимая Дайшо из ванны, а затем Ойкаву с пола. И отправляясь с ними двумя в гостиную, как и планировал. — Охуительную историю про хуй? — вяло пошутил Дайшо, и Куроо уставился на него долгим взглядом, в котором читалось явное осуждение и ещё что-то. Сугуру никогда не мог понять до конца вот такие вот взгляды, особенно, в исполнении Куроо. — Ну, во-первых, прости, что бросил тебя, а во-вторых… — И вот теперь, я — это он, а он — это я, — завершил свой эмоциональный рассказ Ойкава. — И мы не можем умереть, хотя болевые ощущения очень даже убедительные. И последствия тоже. Ойкава кивнул на всё ещё подрагивающую руку, а у Куроо в этот момент тоже дрогнул кулак. Прилететь в кое-чьё лицо. Возможно, сразу в два. Но он сдержался и вместо этого открыл вторую бутылку вина. Пока Ойкава рассказывал — а Куроо теперь знал, что в теле бесячего Дайшо именно Ойкава — Тетсуро успел переодеть их обоих в сухую одежду, потому что Дайшо весь был мокрый от воды, а Ойкава от крови, усадить на диван, ликвидировать общий беспорядок в ванной и прикончить первую бутылку. Так что теперь он сидел в кресле напротив Дайшо с Ойкавой и задумчиво крутил в руках бокал с тёмно-красной жидкостью. — Это не гейский бог, а бог придурков решил, что вы двое слишком придурошные даже для него, — наконец выдал Куроо и продолжил уже серьёзнее, игнорируя возмущённые вопли и шипение. — По-моему, уже после первой попытки можно было понять, что помереть вам двоим не судьба, так что меня поражает упорство, с которым вы пытались. Отсюда логичный вывод — если вы не можете умереть, значит, надо сделать так, чтобы вы перестали хотеть этого. Куроо подтянул ноги на кресло, устраиваясь удобнее и садясь по-турецки, чтобы затем подпереть щёку ладонью и с широкой улыбкой объявить: — Рассказывайте, бестолковые мои, с чего это вы решили с крыш-то пошагать?