Вторая попытка

— Знаешь, я всё-таки думаю, что это отвратительная идея, — Ойкава схватил Куроо за рукав, заставляя притормозить, и взволнованно посмотрел на него. Взволнованность на лице Дайшо выглядела, как будто он лимон с кожурой сожрал. — Отвратительная идея — с крыши шагать ради страховки, однако тебя это не остановило. А это нормальная идея. Мы всё продумали, и я с тобой, — ответил Куроо, накрывая руку Ойкавы своей и мягко отцепляя её от своей одежды. — В крайнем случае, мы просто сбежим, а мои люди прикроют нас. — «Твои люди»… Я всё ещё не могу поверить, что всё это время ты был сыном главы самого известного клана якудза во всей Японии и забыл упомянуть об этом, — проворчал Ойкава, тем не менее продолжая путь. План их был прост и очевиден. Раз Дайшо был вынужден умереть, чтобы избежать пыток за предательство, которого не совершал, — нужно было найти того, кто совершил, и отдать его на суд Ху Мей. Именно этим Куроо и занимался последние две недели, задействовав все связи отца и даже кое-какие контакты в самом Ху Мей, впрочем, он наотрез отказался называть Дайшо имя своего информатора. Ну и ладно. Оказалось, что информацию сливал кто-то из высших чинов, а потому нужно было ловить его на живца, так сказать. А лучшего живца, чем скрывающийся Дайшо и подыскать было сложно, ведь никто так не был заинтересован в его казни, как настоящий предатель. Именно поэтому Ойкава оказался в китайском квартале в новеньком костюме с иголочки со своим парнем — Куроо — которому вообще нельзя было соваться в китайский квартал, и направился прямиком ко дворцу главы Ху Мей — Киёши Оомизуки. Естественно, по пути их перехватили, и была перепалка, которую Куроо разрулил, и во дворец они всё-таки попали. Несмотря на то, что пока всё шло точно по их плану, Ойкава всё равно очень волновался, то и дело сжимал руки в карманах от напряжения, и очень волновался, что что-то пойдёт не так. Сейчас, когда Куроо пообещал всё разрулить, он уже не хотел умирать. И тем более, он не хотел, чтобы во всех этих делах пострадал Куроо. А в голове всё ещё звучали его слова, когда Ойкава от имени Дайшо позвал его к себе: «Чтоб меня Ху Мей на мясо пустили?» Было страшновато. — Вы поверили в жалкие россказни о том, что предатель — я, — презрительно скривился Ойкава, получив тычок под рёбра. — Хотя на самом деле так блядски слепы, что просмотрели крысу у себя прямо под носом. Он вытащил руки из карманов со сжатыми в них стилетами и покрутил их для красоты, как учил Дайшо. То, как прыснул сбоку Куроо, Ойкава предпочёл игнорировать. — Да вы просто сраные гомофобы, а не клан, — продолжил тем временем Ойкава отвлекать внимание, пока Куроо искал по приметам того, кто им был нужен. — Не смогли даже прибить меня. А может вы просто хотите побывать на этом члене? А?! Чтобы я долбил ваши засиженные задницы снова и снова, а вы бы кричали от того, насколько… — Он! — прервал его Куроо, указывая на относительно молодого мужчину, стоящего всего через одного человека от Оомизуки. — Да, ты! — подхватил Ойкава, тоже указывая на него. — Это ведь ты начал всё, правда, хуесос? Может, ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? Отжарил твою тощую жопу? Или ты просто хочешь занять место нашего лидера и потому сливаешь информацию нашим конкурентам? Ойкава театрально раскинул руки, словно собирался обнять всех в этой комнате и одновременно вознести жертву Сатане, как учил его Дайшо, и продолжил, обращаясь теперь уже исключительно к Оомизуки. — Мы с Куроо провернули сделку утром. Вы хотите сменить сучьего поставщика кокса и выбрали Датэко, а? А?! Так или нет?! Да вы посмотрите, у этого ублюдка все руки в краске с наших денег, ну! — Ойкава агрессивно указал на мужчину, который уже выглядел довольно испуганным. — Что, дрочила, не хочешь ручки-то показать боссу? — Хватит, — Оомизуки поднял руку и обернулся к обвиняемому. — Нумай, покажи руки. — Пожалуйста, — мужчина вынул руки из рукавов и протянул ладонями вперёд. Они были чисты. — Попробуйте подсветить, — ухмыльнулся Куроо и кинул ближайшему человеку ультрафиолетовую лампу. Под ней, как и было задумано, руки Нумая засветились словно неоновая вывеска. Тот даже дёрнуться не успел, как его уже повязали. Ойкава и Куроо победно ухмыльнулись. — Мы признаём свою ошибку, — сказал Оомизуки, снова поворачиваясь к ним. — И позволяем тебе, Дайшо, снова вернуться в клан. А тебе, Куроо Тетсуро, покинуть нашу территорию нетронутым в качестве благодарности за помощь в делах клана. Но только на этот раз. Куроо кивнул, подцепил вошедшего в раж Ойкаву за рукав, и потянул за собой, стремясь покинуть дворец как можно быстрее. У него, конечно, была подстраховка, но и рисковать попусту тоже не стоило. — Нет, ну ты видел?! Я такой — ха! И они, типа – воу! Дрочилы гомофобные, ха! Да я их..! — восхищённо вещал Ойкава, пока Куроо старался увести их немного подальше от дворца. — Видел, сладкий. Ты молодец. Только перестань, ради бога, так ругаться, тебе не идёт, — ответил Куроо, наконец останавливаясь и поворачиваясь к Ойкаве с мягкой улыбкой. — Нда? Ты же мутил с Дайшо до меня. Так что, думаю, тут ты привираешь. Тебе нравилось, — ответил Ойкава, тоже останавливаясь. Он заскользил пальцами по вороту костюма, расстёгивая верхние пуговицы, а затем притянул Куроо к себе, несдержанно целуя. Две недели. Две недели он мечтал об этом каждую секунду, что Куроо был рядом, и теперь можно было позволить себе нетерпеливо прикусить нижнюю губу, прежде чем углубить поцелуй, и прижаться вплотную, чувствуя как его прижимают к желанному телу. — По-моему, трахаться пока ты в теле Дайшо было бы немного неуважительно по отношению к самому Дайшо, солнышко, — выдохнул Куроо, почувствовав руки Ойкавы в районе своей ширинки. И они, конечно, свернули в какой-то узкий переулочек, но трахаться посреди китайского квартала, где каждый хотел убить Куроо, всё ещё казалось ему отвратительной идеей. Ойкава разочарованно застонал, но убрал руки, признавая правоту Куроо. Завершить начатое хотелось невероятно.