say something loving

Сехун категорически против того, чтобы на лето его отправляли к троюродной тётке по маме, которую он в жизни не видел. По-детски наивный и привыкший к городской жизни, он попросту не понимает, зачем тратить несколько месяцев на жизнь в глухом пригороде где-то на другом конце страны. Но родители неумолимы в своем решении, что ему срочно нужна порция свежего воздуха и отдых от гаджетов, так что в этот момент он уже который час трясется в автобусе, неприязненно косясь на дамочку на соседнем сиденье, что беззастенчиво ковыряется в носу. Сехун старается сосредоточить внимание на пейзаже за окном. Мимо проносятся небольшие населенные пункты, дорожные знаки, леса и одуванчиковые поля. Много-много одуванчиков - от жёлтого рябит в глазах, но он продолжает вглядываться в цветы, словно надеясь найти в них смысл жизни. Невыносимо скучно, и даже музыка любимой группы в наушниках не спасает. Он бы согласился даже станцевать Russian Rulette, как учил отбитый фанбой Чунмен-хён, но этого, как ни крути, нельзя сделать на сиденье автобуса эконом класса, на котором едва помещается его собственная тощая задница. Наконец автобус тормозит у побитой временем остановки с полуслезшей оранжевой краской. Глаза щурятся от яркого солнца, но все же Сехун выделяет из толпы взглядом полноватую женщину с щедро накрашенными красной помадой губами - его тётю, фотографии которой его родители всё-таки показали ему за день до отъезда. Впрочем, этого было достаточно, чтобы запомнить её ещё надолго. Такому человеку, как Сехуну, привыкшему к городскому стилю, явно непривычно видеть ярко-розовые носки, торчащие из сандалий и химическую завивку, устаревшую лет десять назад, но именно так выглядит его тетка, с которой ему предстоит провести следующие три месяца. Она тоже быстро его узнает и подбегает, чтобы забрать у него часть багажа, которого всего-то рюкзак и чемодан. А потом начинается то, чего Сехун не любит с раннего детства. -Сехунни! Ты такой высокий! И худющий главное, худющий! - заявляет она и начинает трепать его за щеки. - Надо бы откормить тебя за лето. Что ты любишь кушать? А нет, потом расскажешь. Скажи мне лучше, у тебя девушка есть? Вон какой вымахал, девочки, наверное, за тобой табунами бегают. -Тетя Бокджу... Сехун оглядывается на толпу и случайно встречается взглядом со смуглым темноволосым парнем, смотрящим на него в упор. Он криво усмехается, сверкнув черными глазами, словно слышит слова тети, и исчезает из поля зрения за другими людьми, а Сехун ощущает от этого всего странное оцепенение, сопровождающееся разливающимся в груди теплом. Непорядок. -Если нет, ты скажи, мы тебе пару в миг найдем. Например, в соседнем доме живёт Кенха, прелестнейшая девочка! Учится она, правда, не очень, зато послушная и занимается традиционными танцами. Ее родители хотят, чтобы она переехала в город после окончания школы, вот и поедет с тобой, а там и гляди, поженитесь. -Тетя Бокджу! - взрывается наконец Сехун. -Прости, Сехунни, меня немного унесло, такое бывает. Но, если хочешь, конечно, я вас все-таки познакомлю, - говорит она и подмигивает. Отвечать на это Сехун не решается и мысленно рычит, представляя, как он будет жить с тетей старой закалки. Наконец они сдвигаются с места, идя от остановки в сторону жилой улицы. По обоим сторонам от узкой дороги с побитым асфальтом стоят простые одноэтажные дома, чем-то похожие на традиционные, у одного из которых они и останавливаются через пару минут ходьбы. Темная деревянная дверь с подвешенным под глазком шаманским оберегом скрывает за собой скромную гостиную со стареньким телевизором в углу и сваленными в полку под ним вязальным нитками. Типичное жилище одинокой женщины в провинции в представлении Сехуна - тот случай, когда стереотип соответствует реальности. -Вот твоя комната, - заявляет тетя Бокджу, раздвигая двери в небольшую комнатку. - Здесь тесновато, но жить можно. Сехун протискивается внутрь мимо нее и осматривается. Здесь минимум невзрачной мебели - на полу лежит футон, у стены, обклеенной в светлые или просто уже выцветшие обои, стоит комод, а напротив - письменный стол. Гораздо больше внимания привлекает широкое окно, из которого открывается вид на слепяще-желтое одуванчиковое поле. -Почему в округе так много одуванчиков? - спрашивает Сехун у тёти, отвлекшись от окна. -Не знаю даже, - пожимает плечами она. - Просто так получилось и все. Сколько себя помню, любой свободный участок земли тут же зарастал ими. Обычно в баре можно послушать много интересных легенд об этом. Но туда ты, конечно, не пойдешь. Маленький ещё, - с прищуром говорит тетя и добавляет, прежде чем выйти из комнаты: - Обустраивайся пока, потом мне понадобится твоя помощь. Оставшись один, Сехун вываливает все вещи из чемодана и начинает запихивать их в комод. В один момент он замирает, потому что накатывает осознание того, что он останется здесь ещё надолго, и лучше бы ему привыкнуть к причудам тети. Он заканчивает с вещами раньше, чем ожидал, и сразу идёт на поиски тети, заодно исследуя дом. Оказывается, кроме его, здесь есть ещё две спальни - одна тети и одна пустующая, покрытая слоем пыли. Дверь в ванную находится в самом углу гостиной, напротив телевизора, а кухня, где и занимается обедом тетя, - рядом с ней. -Тетя Бокджу, вы что-то хотели? -Да. Сбегай в магазин. Список продуктов на холодильнике, деньги на столе, - отвечает она, даже не отрываясь от помешивания еды в большой кастрюле. - Заодно город посмотришь. Сехун послушно достает из-под магнитов внушительный список на листе в клеточку и направляется к дверям. То, что он забыл спросить дорогу в этот самый магазин, он понимает только тогда, когда отходит от дома на добрую сотню метров. Возвращаться не хочется, поэтому в ход идут крайние меры. Сехун останавливает случайного прохожего и чересчур вежливо спрашивает, сначала даже не просмотрев на него: -Вы не можете подсказать, где здесь ближайший супермаркет? А потом он поднимает глаза и видит того же парня, которого заметил ещё сегодня на остановке. Тот снова усмехается и Сехун на секунду застывает в непонятном смятении. Отчего-то ему кажется, что такой усмешки, с лёгким прищуром темных глаз, он не увидит ни у кого. -Как тебя зовут? -Сехун. -Значит так, Се, - совершенно неформально обращается он. - Идешь вдоль этой дороги, а потом поворачиваешь на первом же повороте вправо. -Спасибо... - заминается Сехун. -Чонин. -Да. Спасибо, Чонин. -Пока что не за что, - отвечает он и идёт вперёд, а через пару секунд оборачивается и зовёт: - Не стой, пойдем, нам все равно по пути. Удивленный Сехун плетется следом и догоняет нового знакомого. С минуту они идут рядом в тишине, Се осматривается, а Чонин просто прячет руки в карманы и напевает что-то себе под нос. -Ты здесь впервые, да? - неожиданно начинает разговор Чонин. После его слов Сехун мысленно сравнивает их двоих и понимает, что он действительно выделяется своей новой с иголочки одеждой и модными кроссовками в противовес потёртой клетчатой рубашке и потрепанным кедам Чонина. -Угу, - кивает он. - А ты? Живёшь здесь? -Нет, год провожу в Пусане, а летом приезжаю сюда. -Понятно, - тихо говорит Сехун и опускает глаза в пол, не зная, что сказать. У Чонина же, наоборот, находится много слов для него. Он не особо болтливый, но удивительно обаятельный, так что уже через пару минут ему удается разговорить молчаливого Сехуна. -Так у тебя здесь живёт младшая сестра? - уточняет Сехун после долгого рассказа Чонина. -Да. Она ещё младшеклассница, так что осталась с мамой после развода родителей. А я уехал в Пусан. -Тогда понятно. А... -О, уже пришли! - обрывает Чонин и с улыбкой добавляет: - Ещё увидимся, Се! Сказать что-нибудь ещё Сехун не успевает, потому что впереди становится виден фасад небольшого магазинчика. Чонин машет ему на прощание и скрывается за поворотом. А через полчаса Сехун возвращается с пакетами домой, разочарованный магазином, в котором нет даже Пеперо. В дверях его уже ждёт по непонятным причинам радостная тётушка. Она забирает у него пакеты и они входят в дом. -Представляешь, Сехунни, - начинает тётя Бокджу, - наши соседи через улицу согласились отдать тебе старый велосипед их сына, так что тебе не придется ходить по городу пешком. Зайди к ним завтра утром и забери его, а заодно и с малышом Нини познакомишься. Давно я его не видела. Чудесный мальчик. Сехуну не особо хочется выслушивать, как его тётя нахваливает какого-то "малыша", так что почти все ее слова он пропускает мимо ушей, пока она не говорит что-то про ужин. Потому что ужин он, пожалуй, любит побольше каких-то соседских мальчиков. *** На следующее утро Сехун просыпается рано и отнюдь не по своей воле. Тётушка настойчиво трясет его за плечи и зовёт по имени, пока он наконец не находит в себе силы на то, чтобы открыть глаза и увидеть перед собой бигуди в ее причёске. -Тетя Бокджу, зачем так рано? - раздражённо спрашивает Сехун хриплым голосом, напрочь забыв про приличия. -Какое рано?! Уже семь часов утра, вообще-то. Сейчас позавтракаешь и пойдешь к Кимам. Сехуну требуется несколько секунд, чтобы обработать информацию и понять наконец, кто такие Кимы, и за эти секунды тётя Бокджу успевает отойти от футона и распахнуть шторы. Комнату заливает яркий солнечный свет, причудливо играющий тенями в комнате, и Сехуну всё-таки приходится встать. В гостиной на телевизоре тихо идёт какое-то глупое шоу, создающее единственный кроме его шагов звук, а с кухни тянется запах завтрака. Слишком спокойно для привыкшего к утренней суматохе Сехуна. И даже скучно. Сехун заканчивает с завтраком быстрее, чем явно любящая растянуть трапезу тётушка, и, получив от нее примерное описание дома тех самых Кимов, идёт к ним. Дорога занимает около десяти минут, потому что он петляет кругами между маленькими улицами, прежде чем найти дом через дорогу от его собственного. Кимы живут гораздо современнее тётушки. Дом явно недавно пережил капитальный ремонт, что видно по новой светлой обшивке и высоким окнам, занавешенным изнутри. Сехун проходит по аккуратно мощеной тропинке мимо маленькой круглой клумбы с цветами и немного боязливо звонит в дверь. Через пару минут дверь наконец открывается, и Сехун вдруг понимает, что скучать здесь вряд ли придется. Потому что напротив него стоит сонный Чонин.