Футболисты бывают разные

— Чего лыбишься? — хмуро бросаешь через плечо, даже не удостоив Йылдыза взглядом. Видеть рядом вечно радостного турка становится каким-то мучением и насмешкой. Особенно, после недавнего матча с «Пармой», где пришлось стать невольной свидетельницей весьма милого «обмена любезностями» Кенана и девушки, что была в тот день на трибунах вместе с его родителями. В итоге весь оставшийся матч ты трясущимися руками пыталась что-то да сфотографировать, хотя уже слабо получалось абстрагироваться от увиденного. Почему-то момент снова и снова воспроизводился по памяти — по привычке в объективе оказывался чаще всего именно Йылдыз. Раньше ты бы не придала этому значения; один из основных игроков «старой синьоры» всегда приковывал к себе излишнее внимание и считался чуть ли не звездой Турина и всей Италии. Стоило почаще твердить себе, что это — работа, а не место, где стоит влюбляться в красивых мужчин. В тот день Кенан даже не попросил скинуть лучшие фотографии, хотя делал так после каждого матча; турок первым ушел в подтрибунку. В тот день ты впервые пошла домой пешком и сразу же попала под ливень. Благо, этот позор видел Локателли, что и предложил довезти до дома. Сидя в теплой машине, ты куталась в мокрую кофту и, стиснув зубы, обещала себе выкинуть из головы футболистов. — А ты чего такая пасмурная? — он расплывается в широкой улыбке и, подходя ближе, легонько щелкает по носу. — Синхронизировалась с погодой в Турине, — буркаешь в ответ, уворачиваясь от последующих объятий. — Dolcezza, [прим. автора — милая, дорогая. Дословно: сладость. Немного старомодное, но милое], — Кенан удивленно моргает, но тут же ловит тебя за локоть, поворачивая к себе, — что стряслось за эти три дня, что я отсутствовал? Дерзкий ответ так и сорвется с твоих губ — это было бы самой большой глупостью. Никто ничего не обещал, так почему нужно устраивать какие-то выяснения отношений? — Ничего, — проговариваешь на выдохе, стараясь придать выражению собственного лица хоть что-то прилично-дружелюбное. — Вот и славненько, — Йылдыз мягко треплет тебя за щеку и жестом фокусника извлекает из-за спины небольшую коробочку, — это тебе, Dolcezza. — Что это? — А ты открой, — замечаешь скромный румянец, проступивший на щеках парня, когда тот протягивает свой небольшой презент. В коробочке, совершенно невзрачной на первый взгляд, лежит кожаный конвертик с названием какого-то бренда. С сомнением вытаскиваешь находку и, поддев пальцами какую-то цепочки, аккуратно извлекаешь на свет позолоченный браслет с множеством шармов. Недоуменно хмуришься, поднимая взгляд на Кенана — тот светится, как начищенный до блеска сервиз. Перекатывая на ладошке украшение, отмечаешь весьма характерно подобранные подвески. — Лимон? — Флаг Италии в сердечке, мини-Колизей, монетка, пицца, лимон и «amore», — Йылдыз наклоняется чуть ближе, пальцем переворачивая шармы нужной стороной. А ты и слова вымолвить не можешь, чувствуя его дыхание на своем плече, — все, что у меня ассоциируется с тобой, Т/И. — Это мне? — совсем растерявшись, выдавливаешь ты. — Да, тебе. Маленький презент из Рима. Турок буквально светится, предлагая застегнуть браслет на запястье. Ты рассеянно киваешь, протягивая футболисту руку — Йылдыз ответственно проверяет, не плотно ли сделал застежку, после чего пару мгновений любуется подарком. Отпуская ладонь, будто невзначай касается запястья пальцами. — Спасибо, но не стоило, — отчаянно стараешься не покраснеть, — нет, браслет очень красивый. Спасибо, Кенан. Но за что? — Просто так, — он улыбается, не давая продолжить эту пустую болтовню, — но если считать правильно, сегодня год, как ты получила должность фотографа в «Ювентусе». — Серьезно? — ты ойкаешь, прижимая ладонь ко рту, — нет, мне казалось, что это было так недавно… Уже целый год. — Парни тоже хотели поздравить, но я всех опередил, — скромно отмечает турок. — Огромное спасибо, — тянешься обнять парня, и тот с готовностью откликается на этот жест благодарности, — я даже не считала. А вы… — А я считал, — мягко произносит Кенан, чуть отстраняясь, но при этом оставаясь на расстоянии вытянутой руки, — но вообще, это еще не все. Пока у нас нет сборов и тренировок, я хотел бы показать тебе одно место. Может даже два. Что скажешь на это, Dolcezza? — Опять ты меня так называешь, — ворчливо отзываешься ты, — не было прозвищ получше? — Это не прозвище, Cuore mio [прим. автора — моё сердце], — он усмехается, скрещивая руки за спиной и чуть подаваясь вперед, — так что скажешь? Пункт назначения не сообщу, иначе сюрприза не будет, на машине долго будет. Придется лететь на самолете, но все в пределах Италии. Согласна провести пару дней в моей компании? — А у меня есть выбор? — хмыкаешь. Внутри все буквально подпрыгивает от радости и предвкушения поездки, но ты стараешься ничем себя не выдать. Пригласил и пригласил, что тут такого. Просто дружеская поездка, не будем обольщаться. — А ты могла бы отказаться? — улыбка в мгновение ока спадает с его лица. Йылдыз смотрит с удивлением, будто не ожидая подобной развязки. Ты на мгновение ловишь себя на мысли, что он, скорее всего, не привык к отказам. С такой симпатичной внешностью турок явно пользовался вниманием со стороны девушек. А что подумает та, с которой Кенан был на матче с «Пармой» — или это нормально, если твой парень куда-то ездит с подругами? С подругой. Ты в задумчивости прикусываешь нижнюю губу — были ли вы друзьями, большой вопрос, — ты снова поникла. Что случилось? — он с беспокойством заглядывает в твои глаза, чуть приподнимая пальцами подбородок. — Я… — мысли в голове путаются. Взгляд смещается на его губы, но ты себя одергиваешь. Глупости какие, Т/И, — а девушка ревновать не будет? — Девушка? — Кенан склоняет голову набок, повторяя слово и будто пробуя его на вкус, — но у меня нет девушки. — Как нет… — сдавленно выдыхаешь ты, — а на матче кто был тогда с твоими родителями? — Знакомая, — улыбка снова расцветает на его лице, — помогла купить тебе подарок. Из-за вызова на матчи Сборной я просто не успевал, пришлось просить помощи. Ты во все глаза смотришь на турка, пытаясь понять, где подвох. Вы довольно неплохо ладили, но так, чтобы ехать куда-то на несколько дней вместе… получать такие подарки. Йылдыз казался весьма непостоянным, ветреным — как и любой футболист, обладающий смазливой внешностью. Иногда вел себя несерьезно, дурачился; и только тогда ты вспоминала, что парню всего-то 20 лет. С новой стрижкой он выглядел минимум на 25, поэтому создавал небольшой диссонанс. Ты же была чуть постарше Кенана, но особой разницы в возрасте не чувствовалось. — Понятно, — нервно теребишь на запястье браслет, что не может укрыться от взгляда футболиста. — Я знаю, что тебе предложили работу на родине, — вдруг серьезно произносит Йылдыз, накрывая твои пальцы своей ладонью, — Локателли рассказал. — Болтун, — прикусываешь язык. Совсем не этого разговора ты сейчас ожидала. Мануэлю все было рассказано только под влиянием плохого настроения и промокшей до трусов одежды. Ты злилась на себя и бросила между слов что-то вроде «ну и поеду». — Послушай. Какой бы ты вариант не выбрала, я хочу, чтобы Италия осталась с тобой. «Старая синьора» тоже не готова отпустить, но мы… — Йылдыз отводит голову в сторону, собираясь с мыслями — в красивых словах он ничего не мыслил, но считал, что больше скажу только поступки. Эти несколько дней в Италии, — не уезжай в этот отпуск домой, Dolcezza. Побудь с нами. Со мной.