Осколки. Книга 2

Скоро будет уже одиннадцать месяцев, как я торчу на этом проклятом острове. И что же? Куда я продвинулась за это время? Вспомнила несколько бессвязных кусков своей жалкой жизни, познакомилась с замечательным человеком и тут же навсегда оттолкнула его. Она ушла. Вчера. Мы с ней даже не успели попрощаться. Точнее, это она не захотела прощаться со мной. После того как они со стариком ушли смотреть свободные дома на острове, я поднялась на маяк и долго сидела на обзорной площадке. Я курила и мерзла. Мерзла и курила. И осматривала окрестности, надеясь увидеть, как Тэсс возвращается. Я просидела там ровно два часа, а ее все не было. Я промерзла до костей, и терпение мое лопнуло. Я вернулась в маячный домик, где погрелась чаем, и где просидела еще час. Но Тэсс все еще не возвращалась. Это было невыносимо. Ждать ее было невыносимо. Сожаление и стыд прожигали дыру в моей груди. А потом я вдруг спросила себя: «А что, собственно, я собираюсь ей сказать? Извиниться, что я ее выгнала?». Я представила, как взгляну в ее пустые безжизненные глаза, и мне захотелось придушить себя. Тэсс все равно никогда не сможет понять, почему я это делаю. Она будет думать, что я хочу избавиться от нее. Будет винить себя во всем. Но ведь она ни в чем не виновата. Это я виновата в том поцелуе, а не она. Я виновата, что наши отношения зашли так далеко. И она никогда не поймет, что ей на самом деле действительно лучше держаться от меня подальше. Потому что я сама себя не знаю. Я понятия не имею, кто я. Я себя почти не помню. А то, что я помню, не говорит обо мне ничего хорошего. Я не хочу терять ее навсегда. Я хочу вспомнить, кем мы были друг другу при жизни. В самом деле хочу. Но сейчас нам лучше не видеться. Тэсс лучше забыть обо мне на какое-то время. Пока у нее это не пройдет. Пока она снова не начнет смотреть на меня как раньше, когда мы только познакомились. То есть никак. Господи, а хочу ли я, чтобы она снова смотрела на меня никак? И смогу ли я сама смотреть на нее никак? В любом случае, время покажет, что выйдет из моей затеи. А пока мне хреново. Чертовски хреново. В тот день я пошла бродить по берегу, надеясь и одновременно боясь встретить Тэсс по дороге. Но я никого не встретила. Берег был пуст. Когда я вернулась в маячный домик под вечер, Тэсс все еще не было. Я не сразу поняла, что чего-то не хватает. А потом заметила, что нет кофты Тэсс, всегда висящей на стуле. Нет ее плеера и стопки дисков, которые лежали на столе. Нет ее красной чашки. И тогда я все поняла. Осознала, что Тэсс ушла, в самом деле ушла. Молча забрала свои вещи и исчезла. И я даже не знаю, куда. А чтобы узнать это, мне придется обращаться к Джозефу, чего я ни за что не стану делать. И тогда я подумала: «Господи, а что если она не вернется? Никогда больше не вернется? Что если она думает, что я решила избавиться от нее навсегда? Что если она не воспринимает это расставание как временное? Что если она ни разу не придет навестить меня, поговорить, рассказать, где и как она живет?». И почему-то сейчас мне кажется, что именно так она и поступит. Потому что прошел уже день с тех пор, как она ушла. Целый день прошел, но Тэсс не дала о себе ничего знать. Просто исчезла, как будто ее и не было. Не оставила записку, не оставила ни малейшего напоминания о своем присутствии. И сейчас я сижу в своей маячной комнате, и мне кажется, что я все это время была одна, что никакой Тэсс никогда и не существовало. Я всегда была и всегда буду одна. Когда я в прошлый раз делала запись в этом дневнике, Тэсс спала на моей постели. Мне хочется обернуться и увидеть ее там. Но я не оборачиваюсь. Потому что если я это сделаю и не увижу ее, мне придется смириться с тем, что она ушла, возможно, навсегда. Но пока я сижу к постели спиной и набираю текст, я могу поддаться самообману, могу вообразить, что она там, как в прошлый раз. Поэтому я просто не буду оборачиваться. Не сейчас.