Осколки. Книга 2

Бывают такие люди, про которых сразу думаешь: «Этот человек должен быть в моей жизни. Он должен остаться в ней и никогда не исчезать». И когда встречаешь такого человека, за него хочется держаться, его просто невозможно отпустить, потому что тогда все будет напрасно, вся наша предыдущая жизнь утратит смысл. Наверное, правильно будет сказать, что я не просто держалась за Чарли, нет, я вцепилась в нее. Мертвой хваткой. С самой нашей первой встречи в машине я поняла, что весь прошедший год не напрасно сходила по ней с ума. Мое сердце не обманывало меня. Я не зря так хотела познакомиться с ней, потому что Чарли была удивительной. Она была первым человеком, с которым мне было интересно поговорить. Она не думала о каких-то дурацких мальчиках и не трещала о них без умолку, как все мои сверстницы. Она разбиралась в рок-музыке, как никто другой. Она любила те же книги и фильмы, что и я. «Мы родственные души, - сказала я себе перед тем, как бросить под сиденье ее машины свою сумку. – А родственные души не должны разлучаться. Уж прости, Чарли, но теперь ты от меня не избавишься». Я безумно хотела подружиться с Чарли, хотя в свои двенадцать лет я уже была немного влюблена в нее. Ну ладно, не немного. А очень даже много. Однако тогда я еще старалась об этом не думать. Я была не совсем уж конченая идиотка и понимала, что на такую мелочь, как я, Чарли вряд ли обратит внимание. Кроме того, у Чарли была Дженни. И я пока не решила, как отношусь к Дженни. Я сказала себе, что смогу решить это только после того, как встречу Дженни лично. В Интернете я какой только чуши не прочитала про отношения Чарли и Дженни. Ходили слухи, что когда-то Дженни изменила Чарли, и после этого они расстались. Но с годами их чувства не угасли, поэтому они снова сошлись. Большая часть фанатов и фанаток Чарли ненавидела Дженни. И это было естественно. Они ненавидели бы Дженни даже в том случае, если бы она была ангелом с нимбом над головой. А так как Дженни была не ангелом, а вполне себе грешным человеком, фанаты никак не могли ей этого простить. На всех форумах они писали, что Чарли достойна кого-то лучшего, кого-то, кто будет любить только ее и никогда ей не изменит (под этим «кем-то» они имели в виду, очевидно, самих себя). Другая половина фанатов, которых больше интересовала музыка группы, нежели личная жизнь ее вокалистки, относились к Дженни спокойно. Лишь бы эти отношения не отразились на качестве песен. Я пока не знала, к какой половине себя отнести. Ненависти к Дженни я не испытывала, потому что не знала ее. Но если все-таки то, что про нее писали – правда, и если Дженни изменяла Чарли, то… В общем, от этих мыслей мне становилось неприятно. И очень обидно за Чарли. А в пользу того, что Дженни изменяла Чарли, говорило очень многое, в первую очередь ее песни. Большинство из которых были про несчастную любовь, обман и предательство. Эти песни принесли Чарли славу. Вот только какой ценой? А потом я сама наконец-то познакомилась с Дженни. И мне представилась возможность сделать собственные выводы. В тот вечер, когда Чарли забрала меня из школы и взяла с собой на вечеринку, я смогла многое понять про Дженни. И первое, что я поняла, так это то, что Дженни совсем не такая, какой я ее себе представляла. После всего, чего я начиталась на форумах, Дженни виделась мне надменной, высокомерной роковой красоткой, которая поймала бедную Чарли в свои сети и издевается над ней по-всякому. Именно так думало о ней большинство сопереживающих фанатов. Но Дженни оказалась иной. Да, она была красивой, очень красивой. В первые мгновения от ее красоты у меня даже захватило дух (признаюсь честно, после встречи с Дженни у меня даже начали появляться комплексы по поводу собственной внешности). Но она не была ни злой, ни высокомерной, ни жестокой. Когда Дженни утащила меня в комнату Чарли, чтобы переодеть в сухое и высушить волосы феном, я сначала сильно смущалась. И даже немного побаивалась Дженни. Но все изменилось, когда Дженни заметила, как я смотрю на гитары Чарли. Их было три. Две акустических – черная и красная, и одна электронная – черно-белая. Они стояли в ряд рядом с кроватью. Я так и представляла, что первым делом, когда Чарли просыпается, она берет одну из них в руки и играет что-нибудь. - Можешь потрогать их, если хочешь, - улыбнулась Дженни, открывая шкаф с вещами в поисках чего-нибудь, что можно было бы надеть на меня. - Правда можно? – удивилась я. - Конечно! Пока Чарли не видит, можно все, - Дженни хихикнула, и я тоже усмехнулась в ответ. У Дженни была приятная улыбка и приятный смех. Не веря собственному счастью, я подошла к гитарам и легонько провела по струнам черной акустической. Она понравилась мне больше всего. - Это первая гитара Чарли, - пояснила Дженни. – Она купила ее, когда еще только училась играть. И сейчас она относится к ней очень трепетно, протирает пыль каждый день. Мы снова немного посмеялись. Пока я рассматривала гитары и несмело дотрагивалась до них, Дженни уже подобрала мне подходящую футболку. Когда я взглянула на эту футболку, у меня отвисла челюсть. - Если мне не изменяет память… - пробормотала я и тут же запнулась, не зная, как продолжить свою мысль. - Да-да, это та самая футболка, - Дженни заговорщически улыбнулась. – Чарли носила ее еще подростком и надевала ее на свой первый концерт как дань уважения прошлому своей группы, когда они назывались еще «Death’s-head moth». - Круто! – выдохнула я. - По размеру тебе будет, конечно, большевато, но ничего поменьше я не нашла. Лови! – Дженни кинула мне футболку через кровать, и я поймала ее. – Надевай скорее. Я отвернусь, так что не стесняйся. Дженни отвернулась, как и обещала, но я и так не стеснялась. Когда ты учишься в балетной школе, тебе приходится забыть о том, что такое стеснение. Сложно оставаться стеснительным, когда каждый день тебе нужно раздеваться у всех на глазах в общей раздевалке и ходить вместе со всеми в общий душ. Правда, была у нас одна странная девочка, которая все время дожидалась, когда все уйдут, чтобы переодеться. Преподаватели сильно ругали ее за вечные опоздания, а она ударялась в слезы, но продолжала переодеваться самой последней… Ну да ладно, сейчас речь не о ней. Когда я переоделась в футболку Чарли, Дженни достала из ящика прикроватной тумбочки фен, включила его в розетку рядом с кроватью, на которую мы сели, и начала сушить мне волосы. - У тебя очень красивые волосы, - сказала она. – Такой необычный цвет… Ты ведь не красишься? - Спасибо, - я улыбнулась – Нет, не крашусь. Этот цвет достался мне от мамы. И сначала я его ненавидела, а потом… даже стала немного гордиться. - И правильно! Шикарный цвет и шикарные волосы, такие густые. - У вас тоже очень красивые волосы, - сказала я, потому что правда считала волосы Дженни красивыми. - Ой, да брось, волосы как волосы, - она усмехнулась. – И называй меня просто Дженни. Не надо на «вы», хорошо? - Хорошо, - согласилась я с легкостью, потому что Дженни выглядела такой молодой и веселой, что обращаться к ней на «вы» и правда было как-то странно. Когда мои волосы немного подсохли, Дженни достала расческу, чтобы расчесать их. Незаметно разговор с наших волос переключился на Чарли. - Чарли может быть довольно грубой, - сказала Дженни. – По природе своей она страшная бука. Если она скажет тебе что-нибудь обидное, просто не обращай на это внимания. Чарли не со зла это делает, просто у нее такой вредный характер. - А я и не обращаю. Если бы я обращала внимание на все, что Чарли мне наговорила, меня бы здесь сейчас не было. Но я понимаю, что… на самом деле Чарли не такая, какой хочет казаться. - А ты молодец, - похвалила меня Дженни и, прищурившись, посмотрела мне в лицо, словно хотела изучить меня получше. – Ты очень наблюдательная девочка. В свое время я тоже разглядела в нелюдимой Чарли нечто, что она тщательно ото всех прятала, - Дженни улыбнулась, почему-то очень грустно. – И когда ты замечаешь это «нечто», ты уже не можешь ее отпустить. Какие бы гадости она тебе ни говорила, все равно хочется быть рядом с ней, правда? - Да, - серьезно согласилась я. – Ее не хочется отпускать. Мы улыбнулись друг другу и как будто обе что-то поняли друг о друге. Можно сказать, что мы с Дженни нашли общий язык. - Что ж, думаю, мы с тобой подружимся, - заключила Дженни, в последний раз подсушивая мои волосы феном. – А теперь пойдем в гостиную. Чарли там, наверное, уже вся издергалась. И мы пошли в гостиную. И я уже не могла ненавидеть Дженни. Потому что Дженни в самом деле мне понравилась. И я понимала, за что Чарли любит ее. Я понимала, почему Дженни были посвящены почти все ее песни. Казалось, что эти двое были просто созданы друг для друга. Их любовь была такой красивой, она многое пережила, и несмотря ни на что, оставалась все такой же сильной… Но интуиция моя почему-то тихонько протестовала. Почему, если все было так хорошо, Чарли все равно не была счастлива? Почему она продолжала чувствовать себя одинокой? Тогда, в наш первый разговор в машине, когда я сказала Чарли об этом, она отказалась признать свое одиночество. Она начала убеждать меня в том, что она счастлива, и все у нее прекрасно. И я сделала вид, что поверила ей, потому что сразу заметила, что Чарли убеждает в этом себя, а не меня – незнакомого человека, которого случайным ветром занесло к ней в машину. Здесь что-то было не так. Чарли умело скрывала свое одиночество и печаль. Но я решила, что попытаюсь разобраться в этом. Даже если мне придется стать такой маньячной фанаткой, какой еще свет не видывал.