Осколки. Книга 2

В тот день Льюис застал Ричарда в ужасном состоянии. В почти бессознательном. Льюис уже видел все это однажды. Чарли уже проходила через все это, и вот чем все это закончилось. А потому Льюис решил, что будет навещать Ричарда каждый день и проверять, как у него дела. Ричард сидел на полу в комнате Чарли, разложив перед собой все фотографии. Точь-в-точь как Чарли делала в последние месяцы своей жизни. Здесь были в основном фотографии, которые делала Тэсс на свой пленочный «Никон», были и фотографии самого Ричарда, тоже пленочные. С этих снимков, в основном черно-белых, смотрели Чарли и Тэсс, смотрели как живые. Казалось, они вот-вот начнут двигаться, проживать свои жизни в этих маленьких бумажных окошках. - Забавно, да? – спросил Ричард и как-то странно усмехнулся, когда Льюис вошел в его комнату. Льюис не находил во всем этом ничего забавного, но на всякий случай спросил: - Что ты имеешь в виду? - Забавно… - повторил Ричард. На лице его блуждала какая-то болезненная улыбка. – Забавно, что мое увлечение пленочной фотографией началось с Тэсс. Она заразила меня этим увлечением. Как только я увидел ее фотографии, я буквально заболел этим. И я купил себе пленочный фотоаппарат и стал фотографировать все подряд, помнишь? - Помню, - Льюис убрал несколько фотографий с кровати, расчищая себе место, и присел. – Ты тогда нас всех здорово доставал. - Да, особенно Чарли… - Ричард бережно поднял одну из фотографий, на которой Чарли и Тэсс сидели на диване в гостиной. Тэсс улыбалась, положив голову Чарли на плечо. – Ее так бесило, что я ее фотографирую. Обрати внимание, она на всех снимках недовольная. - Да Чарли всегда была недовольная, - попытался пошутить Льюис. Ричард тихонько рассмеялся. - Это верно… А Тэсс, наоборот, почти на всех снимках улыбается. Исключение – только фотографии, сделанные случайно, когда она не видела, что я ее снимаю. Вот здесь, например. Вот здесь у нее такое напряженное и задумчивое лицо… - Ричард поднял с пола другую фотографию, на которой была одна Тэсс, стоящая у двери в коридоре. – Здесь она ждет Чарли, чтобы пойти погулять. Чарли переодевалась у себя в спальне, а я в тот момент сфотографировал Тэсс. Когда она увидела, что я ее фотографирую, она повернулась ко мне и улыбнулась, и снова стала той Тэсс, к какой мы все привыкли. Но за секунду до этого я поймал ее совсем другой…. Она о чем-то напряженно думала, что-то тревожило ее, в тот момент я поймал ее без маски веселости, которую она всегда носила. Интересно, о чем она думала тогда, когда ждала Чарли? Мне так страшно оттого, что я этого уже никогда не узнаю. - Ричард… - Льюис вздохнул. – Я понимаю, что это прозвучит банально, что мои слова – это пустой звук для тебя… Но все равно. Ты должен отпустить их. Если бы они увидели тебя сейчас, они обе очень расстроились бы. Мне тоже тяжело смотреть на тебя. Ты должен постараться отпустить их, понимаешь? Ричард только покачал головой. - Я не могу. Я не… хочу. Не хочу. В последнее время эти двое были для меня всем. Чарли всегда понимала меня и поддерживала. А Тэсс всегда могла развеселить меня. А я все разрушил. Своей ревностью я все разрушил… Тогда я даже не представлял, как сильно люблю их обеих. Если бы я только мог увидеть их снова и сказать им об этом… - Ох, Ричард, не надо… - Льюис сполз с кровати и опустился на пол, попутно смахивая со своего пути фотографии. – Если ты продолжишь так себя вести, мне придется жить с тобой. Я боюсь оставлять тебя одного, ты понимаешь? Я каждый день боюсь, что ты последуешь за Чарли и Тэсс на тот свет. Да ты уже одной ногой там! Если ты не думаешь о себе, подумай хотя бы обо мне! - О тебе? А при чем здесь ты? – Ричард хмыкнул. – Ты никогда не был так одинок, как я, Льюис. Ты не понимаешь, что я чувствую. И никогда не поймешь. Даже если я, как ты говоришь, последую за ними на тот свет, ты все равно не поймешь. Иди к своей жене, Льюис. И оставь меня в покое. Льюис попытался дотронуться до его плеча, но Ричард вдруг дернулся и громко закричал: - Не прикасайся ко мне! Не прикасайся! Вали к жене! Слышишь?! Отвали от меня! – в его глазах блестели слезы. В другое время гордость бы победила, но не сейчас. Сейчас Льюис поймал Ричарда за плечи и крепко сжал их со словами: - Не надо. Не надо так, пожалуйста. Мне тоже больно. Не надо так. И Ричард расплакался, и Льюис обнял его так крепко, как только мог. Какое-то время Ричард еще пытался отбиваться, а потом затих. Только всхлипывал и тяжело дышал. «Так же было и с Чарли, - подумал Льюис тревожно. – Она кричала на всех, ругалась и даже дралась с теми, кто пытался обнять ее и утешить. Мне она процарапала щеку, а Ричарду залепила синяк. Но ничего, это еще ничего. Пусть лучше Ричард ругается и дерется, чем впадает в полное безразличие. Для Чарли это была следующая стадия горя. Следующая и последняя. Пожалуйста, Ричи, лучше бей меня. Только не становись безразличным, не становись отрешенным. Не уходи от меня». Когда Ричард окончательно успокоился и отстранился от Льюиса, он выглядел смущенным. Потерев свои покрасневшие глаза, он прошептал: - Прости меня. Я не хотел набрасываться на тебя. Не знаю, что на меня нашло. - Я понимаю. Не нужно извиняться, Ричи. - Ты наверное думаешь, что я ненавижу Монику… - Ричард смутился еще больше. – Но это не так. Сам не знаю, зачем я заговорил про нее. - Ничего. Я знаю, что ты ее не ненавидишь. Я знаю тебя. И я понимаю, что ты чувствуешь, - Льюис заглянул Ричарду в глаза. – Ты можешь мне не верить, но я понимаю твою боль. Ричард кивнул. - Спасибо. За твое терпение. За то, что присматриваешь за мной. - Не стоит меня благодарить. Мы сейчас должны держаться друг за друга. - Но я по-прежнему не готов искать новую вокалистку… Прости меня, я просто не могу. - Я знаю-знаю, не надо ничего объяснять. Не думай вообще об этом, хорошо? - Льюис… - Ричард опустил голову и замолчал. Льюис подумал, что он уже больше ничего и не скажет, но Ричард вдруг прошептал: - Это когда-нибудь закончится? Я так устал. - Конечно. Конечно, закончится. Тебе станет легче. Со временем боль утихнет. - Чарли тоже этого ждала… И я тоже говорил ей, что потом будет легче. Но она устала ждать. Ей становилось только хуже. - У Чарли была другая ситуация. Я часто думал о том, что на ее месте тоже не захотел бы жить. Может, это и неправильно – так говорить. Но ее самоубийство меня не очень-то удивило. - Я тоже знал… В глубине души я знал, что она не выкарабкается. Но все равно не могу перестать казнить себя за то, что не уследил за ней. - Тебе не в чем винить себя, Ричи. На твоем месте любой бы поступал так же. Ты делал все, что мог. Ты не отходил от нее ни на шаг, кормил ее, поил, почти не спал. Никто не мог бы сделать для нее больше. - Да… Я делал все это, когда уже было поздно. Если бы я поддержал Чарли раньше, всего этого делать бы не пришлось, потому что Тэсс была бы жива. - О нет, не начинай этого, пожалуйста, - простонал Льюис и сжал плечи Ричарда, заставляя его посмотреть себе в глаза. – Тот псих выслеживал ее уже давно. Он обязательно улучил бы момент, когда девочка осталась бы одна. Мы ведь уже сто раз говорили об этом. - Да… возможно, да, - Ричард вздохнул. – Господи, и самое ужасное, что он до сих пор на свободе. Полиция так ничего и не сделала. Возможно, мне стало бы легче, если бы его поймали. Чарли так хотела, чтобы его поймали, а он до сих пор разгуливает где-то как ни в чем ни бывало. Я потерял двух дорогих людей из-за него, а он продолжает гулять по улицам, ходить в рестораны и пялиться на новых девочек. Господи, как же я ненавижу его! - Его поймают. Полиция работает над этим, - пробормотал Льюис. Он сам не очень-то верил в свои слова, а Ричард тем более не верил. - Возможно, и поймают, когда он убьет еще кого-нибудь. Когда он совершит ошибку, тогда его поймают. Но такие люди редко ошибаются, вот в чем проблема. Эти мерзавцы все продумывают до мелочей. - Ты прав, - вздохнул Льюис. Он не видел смысла в том, чтобы ложью успокаивать Ричарда. - Чарли поняла, что его не поймают. И ей было невыносимо ходить по одной земле с этим типом. Она часто говорила об этом в последнее время. Она чувствовала себя такой беспомощной… Она даже отомстить не могла за человека, которого любила больше всего на свете. Это так несправедливо… Господи, это так несправедливо. И снова Льюис обнял его и долго гладил Ричарда по спине, пока он не успокоился. А потом Льюис уговорил его подняться с пола, и они сходили на кухню и попили чай. Ричард больше не ругался, не кричал и не плакал. Напротив, он был каким-то странно спокойным, пугающе спокойным. Льюис оставлял друга с тяжелым сердцем. Он пообещал зайти завтра, и Ричард не стал возражать. Когда Льюис ушел, Ричард вернулся в спальню Чарли и снова сел на пол. Некоторые фотографии были смяты после их с Льюисом борьбы, и Ричард бережно расправил их. На одной из этих смятых фотографий были Чарли и Тэсс вместе. Снимок делала Тэсс, с расстояния вытянутой руки. Они сидели на кровати в заброшенном доме, в своем любимом заброшенном доме, куда они так часто лазили, когда хотели спрятаться ото всех. И куда Чарли так часто ходила в последнее время, когда осталась одна. Это был старый снимок, сделанный, когда они еще только познакомились. Когда никто еще не усматривал в этом знакомстве никакой беды. Тэсс открыто улыбалась, а Чарли, наклонившаяся к ней, была немного напряженной и серьезной, как всегда. Позади них сияло какое-то яркое белое пятно – возможно, отражение вспышки в зеркале туалетного столика. - Такие милые… - прошептал Ричард. – Вы такие милые. Я так скучаю…. Господи, как же я скучаю. Я бы все отдал, не задумываясь, лишь бы только вернуться в то время. «Тогда я придумал себе какую-то глупую депрессию, страдал от одиночества и даже не подозревал, что я был счастлив. Я был очень счастлив, у меня было все. Я тогда даже не представлял, что такое настоящее одиночество. Одиночество – это не когда у тебя нет пары, а у всех есть. Одиночество – это когда твои друзья мертвы, и ты больше никогда их не увидишь. Господи… Я бы все отдал, только бы встретиться с ними снова». Но Чарли и Тэсс смотрели на него, не мигая, смотрели так, как могут смотреть только мертвые с фотографий. Словно они знают какую-то тайну. И ничего нельзя было вернуть. Нельзя было, и все. Их образы, пойманные щелчком затвора – всего лишь призраки, чей шепот можно услышать только в редкие мгновения на грани между сном и явью. От них не осталось ничего.