Осколки. Книга 2

Ноги Тэсс почти зажили, и она возобновила свои занятия балетом. Только на этот раз Чарли уже намного пристальнее следила за ней и все время заставляла Тэсс отдохнуть, отвлечься. Они стали чаще выбираться на улицу и больше гулять, потому что на остров пришла небольшая оттепель. И в тот день они решили прогуляться вдоль берега в сторону причального домика и исполнить свою давнюю затею – взять себе новых пленок на просмотр. История таинственного семейства до сих пор сильно волновала Тэсс, а у Чарли вызывала ощущение непонятной тревоги, засевшей где-то внутри, под ребрами. Ей и хотелось, и одновременно страшно было узнать, что на самом деле случилось с этими людьми. Особенно ее беспокоила история мужчины, который, предположительно, отправился в ад. Набрав с собой свежего печенья, чтобы попить чаю в причальном домике и согреться с дороги, Чарли и Тэсс двинулись в путь. Они шли, держась за руки, и Чарли было наплевать, что подумают островитяне, если увидят их. Тэсс была права, в конце концов. Здесь их никто не может осудить. Здесь только они сами решают, что правильно, а что – нет. По дороге они перебирали в памяти названия оставшихся в домике пленок, гадая, какая из них может пролить свет на произошедшее в этой семье. На этот раз они собирались взять с собой еще больше пленок, осмелев от того, что никто пока не поймал их за руку. Они уже подходили к домику, когда заметили на крыльце чью-то фигуру. - Замри! – воскликнула Чарли, и они остановились. Спрятаться на такой открытой местности им было негде, но они могли по крайней мере не двигаться, чтобы не привлекать внимания. Однако человек на крыльце, кем бы он ни был (а больше всего он был похож на Джозефа), все равно не поворачивался в их сторону. Он отпер замок и вошел внутрь, закрыв за собой дверь. Чарли и Тэсс переглянулись. - Это ведь Джозеф, да? – спросила Тэсс. - Похоже, что он. Но что ему там могло понадобиться? - Мы всегда можем пойти и выяснить это, - Тэсс легонько потянула Чарли вперед, но та уперлась и шикнула: - Ну нет, Тэсс! Ты же не собираешься последовать туда за ним?! - Ну конечно же мы не будем заходить внутрь! Мы просто спрячемся под окнами и посмотрим, что он там делает! Давай, Чарли, тебе разве не любопытно? – Тэсс снова потянула ее вперед, на этот раз уже сильнее, но Чарли продолжала упираться. - Тэсс, это нехорошо! Нельзя подглядывать за людьми! - Ой, да брось, Чарли! Ты не хочешь туда идти не потому, что это нехорошо, а потому что боишься, что Джозеф нас поймает. «Интересно, Тэсс всегда была такой, или это общение со мной плохо на нее влияет?» – подумала Чарли, выругалась про себя и все-таки пошла следом за девочкой. В очередной раз. Они осторожно подобрались к домику с заднего хода и присели на корточки, чтобы Джозеф не увидел их через окно. Тэсс ненадолго приподнялась и заглянула внутрь. - Это спальня, - сообщила она. – И там никого нет. Надо пойти поискать кухонное окно… Наверняка Джозеф там. Ой! Тэсс испуганно присела и посмотрела на Чарли своими огромными блестящими глазами. - Что такое? – прошептала Чарли, чувствуя, что дышать становится труднее от подступающего к горлу волнения. - Он зашел в спальню! – шикнула Тэсс. – Надеюсь, он не увидел меня! - Тэсс, давай свалим отсюда пока не поздно… В окне зажегся свет, и Тэсс снова приподнялась и заглянула внутрь. - Тэсс! – умоляюще прошипела Чарли, но Тэсс только махнула на нее рукой, призывая успокоиться. Чарли уже надоело торчать внизу, поэтому она не выдержала и тоже заглянула в домик. Джозеф сидел на постели и… Чарли не поверила своим глазам. Она сразу поняла, почему Тэсс только отмахивалась от нее и не хотела уходить. Теперь уже и Чарли не могла оторваться от этого зрелища. Джозеф смотрел альбом с фотографиями той семьи. Страницу за страницей. Иногда он подолгу задерживал взгляд на каком-нибудь снимке и даже проводил кончиками пальцев по поверхности фото, словно пытался стереть пыль или… погладить эти лица. Чарли и Тэсс лишились дара речи. Что бы все это ни значило, но выглядело оно странно, очень странно. Они обе были уверены в том, что Джозеф в этот домик больше не приходит. Но оказалось, что очень даже приходит, причем, возможно, он даже видел, как Чарли и Тэсс ошиваются вокруг. Возможно, он даже догадался о пропаже пленки. Чарли не хотелось думать об этом, но она все равно думала. Ей хотелось бежать прочь, и она никак не могла отлипнуть от этого проклятого окна. - Может, это были его друзья? – прошептала Тэсс. – Может, он подружился с той семьей, раз они прожили на острове так долго… Может, он скучает по ним. - Возможно… - пробормотала Чарли, которой пришел в голову и другой вариант. Но он показался ей таким безумным и неправдоподобным, что она не стала им делиться с Тэсс. Джозеф рассматривал фотографии довольно долго, а потом закрыл альбом и убрал его на место – в ящик комода. Какое-то время он стоял, не двигаясь, а потом вдруг, совершенно неожиданно, пошел прямо в сторону Чарли и Тэсс – к окну. Испуганные до смерти девушки пригнулись и плюхнулись в снег. Спинами они вжались в стену домика, словно надеялись слиться с ним и стать его незаметным продолжением. Но было уже поздно. Сначала они услышали, как Джозеф постучал по стеклу, очевидно пытаясь привлечь их внимание, но Чарли и Тэсс продолжали сидеть неподвижно, затаив дыхание. А потом окно открылось, и они услышали сердитый голос старика-смотрителя: - И долго вы еще собираетесь там торчать, маленькие проныры? Вам не надоело еще шпионить за мной? Поняв, что их поймали и отпираться уже бесполезно, Чарли и Тэсс поднялись на ноги, попутно отряхиваясь от снега. - Вот, говорила же я тебе! – прошипела Чарли. – Это все она виновата! - Трусиха и ябеда, - проворчала в ответ Тэсс. - О Господи, ну вы прямо как дети! – воскликнул Джозеф и устало вздохнул. – Можете не переживать, я уже давно понял, что вы сюда шастаете. Вы же обе любопытные как не знаю кто! Пристыженные Чарли и Тэсс молчали. Они боялись даже взглянуть на старика, и, увидев, как они поникли, Джозеф совсем смягчился. - Давайте уже, заходите в дом, нечего там мерзнуть! – сказал он. – Я не виню вас в вашем любопытстве, на этом проклятом острове все равно больше заняться нечем. Ну же, проходите! Дверь там открыта. Девушки вошли в причальный домик, а Джозеф в это время поставил на плиту чайник и пригласил гостей сесть к кухонному столу, расставляя чашки. Чарли достала из сумки принесенное печенье, словно это могло как-то загладить их вину. Они все еще чувствовали себя до крайности неловко, но Джозефу, казалось, было все равно, что они следили за ним. Иногда Чарли думала, что старик вообще не способен ни на какие эмоции. Однако то, как Джозеф сегодня рассматривал фотографии, говорило о том, что все-таки способен. Просто очень не любит показывать это. Когда чайник согрелся, Джозеф разлил чай по кружкам, уселся на стул напротив девушек и, прищурившись, сказал: - Ну же, давайте. Спрашивайте. Что вы хотите узнать? Я ведь понимаю, что если не удовлетворю ваше любопытство, вы так и продолжите шпионить за мной и выдумывать разные безумные версии. Чарли и Тэсс переглянулись. Конечно, у них в голове зудело много вопросов, но они не знали, с чего начать. - Почему вы сейчас смотрели альбом с фотографиями той семьи? – спросила наконец более смелая Тэсс. - Потому что эти люди мне очень дороги, - спокойно ответил Джозеф. – Я потерял их давным-давно, но продолжаю скучать по ним. - Это ведь та семья, с дома на холме, о которой вы рассказывали нам? Вы с ними дружили? - Да. Это та семья. И я с ними не просто дружил. Я был их частью. Брови Тэсс взлетели вверх от удивления, а Чарли нахмурилась. Неужели ее версия окажется правдой? - Ты – это он, - сказала Чарли. – Ты и есть тот мужчина с фотографий и пленок. - А ты быстро догадалась, - хмыкнул Джозеф и отхлебнул чаю. – Я-то надеялся еще потянуть интригу. Ну да ладно. - Но как же так? – Тэсс все еще ничего не понимала. – Как такое возможно? Ведь… ведь тот мужчина, он ведь намного моложе? – она смутилась. – На острове ведь невозможно постареть, разве нет? - Да, невозможно, - согласился Джозеф. – Но перед тем как стать смотрителем, я изменил внешность и прибавил себе возраста. На меня уже не действовали правила острова, поэтому для меня это было возможно. Да и островитяне не должны были узнавать меня. Когда я умер, мне было сорок. А к тому времени, как я стал смотрителем, мне уже должно было исполниться шестьдесят. Поэтому я решил сделать так, чтобы моя внешность соответствовала возрасту. Чарли прикинула в уме, что у Джозефа и его семьи ушло двадцать лет на возвращение памяти, и ужаснулась. Неужели и им с Тэсс понадобится столько же? - Но что случилось с вашей семьей? – спросила Тэсс тихим испуганным голосом. – Куда подевались Сара и Венди? Почему вы стали смотрителем? Чарли догадывалась, куда подевались Сара и Венди. И почему Джозеф остался здесь один. Это и был его ад. Ад, в котором он оказался навечно заперт. Старик молчал какое-то время и смотрел в свою чашку пустым взглядом. - Сара и Венди покинули этот остров, - сказал он, наконец, словно очнувшись. – Они отправились туда, куда все уходят в конце концов. Ну, почти все. И куда закрыт путь для таких, как я. - Но что все-таки случилось? – голос Тэсс дрожал. Девочка чуть не плакала. – Что случилось с вами? За что вы так и не смогли простить себя? - Я… - Джозеф вздохнул. – Могу рассказать все с самого начала. Думаю, тогда у вас больше не возникнет никаких вопросов. Тэсс кивнула, нашла руку Чарли под столом и крепко сжала ее. А Джозеф начал свой рассказ. - Когда-то я, как и вы, тоже был обычным человеком и жил на Земле. Это было в двадцатые годы прошлого века. В Америке. Я был молод, я влюбился и женился на Венди, и через несколько лет у нас родилась наша единственная дочка – Сара, - Джозеф улыбнулся, согретый теплом воспоминаний о дочери. – Мы были очень счастливы. Я работал фотокорреспондентом в крупной газете, а моя жена была журналисткой. Мы любили свою работу, любили путешествовать, любили друг друга и любили Сару. Мы были счастливы целых семь лет после ее рождения. А потом… потом все просто закончилось. В то время по Америке прокатилась волна ужасающих убийств. Какой-то псих вылавливал маленьких девочек, издевался над ними, насиловал и убивал. Мы с женой писали об этих случаях, и они потрясли нас до глубины души и жутко напугали, ведь у нас была дочь того же возраста. Прости, Тэсс, что рассказываю все это и напоминаю о том, о чем ты пытаешься забыть, - Джозеф тяжело вздохнул и посмотрел на девочку. – Если ты не хочешь, я не буду продолжать. Тэсс была такой бледной, словно последние остатки жизни вдруг вышли из ее тела. Она до боли сжимала руку Чарли, и Чарли чувствовала, что кожа девочки стала очень холодной, как будто температура ее тела резко опустилась на несколько градусов. - Нет! – воскликнула она. – Я должна знать, что было дальше! Рассказывайте, пожалуйста. Я справлюсь. - Ну хорошо, - Джозеф кивнул и продолжил: - Вы, наверное, уже догадались, что за несчастье постигло нашу семью. Но так вышло, что произошло оно по моей вине. Именно я не смог уследить за Сарой, не смог уберечь нашу дочь. В то воскресенье мы все вместе собирались пойти в парк. Мы давно обещали Саре, что она покатается на карусели с лошадками. Она просто обожала эту карусель, была помешана на ней, как и все дети в то время. Но получилось так, что Венди не смогла в тот день пойти в парк вместе с нами – ее срочно вызвали на работу. Какая-то очередная сенсация, о которой она должна была написать. Но нам не хотелось расстраивать Сару и нарушать обещание. Поэтому мы пошли в парк с ней вдвоем. Я помню, что она обула новые красивые туфельки, белые с розовыми бантиками. Они очень нравились ей. Но по дороге они натерли ей ноги, поэтому я посадил дочку на лавочку, купил ей мороженое и велел никуда не уходить, пока я буду покупать билет в кассе неподалеку, - Джозеф вдруг замолчал. Он молчал довольно долго, и это было самое страшное молчание, которое Чарли и Тэсс когда-либо слышали. Наконец, он смог продолжить: - Я отошел всего на пять минут, не больше. А когда вернулся с билетом в руке, Сары уже не было. Я искал ее по всему парку. Я поднял на уши охрану и полицию. Они звали ее через громкоговорители, они прочесывали весь парк, но так и не нашли ее. Сара просто исчезла. Для меня так и осталось загадкой, как это случилось. Сара никуда не ушла бы с незнакомым человеком. Тем более, она так хотела покататься на этой карусели… Она не ушла бы. Но это все-таки случилось. Каким-то образом тот человек заставил ее пойти вместе с ней. Больше я не видел свою дочку живой. А через неделю, самую страшную неделю в моей жизни, полиция нашла в лесу ее тело. Вот и все. Это сделал тот же маньяк, который убивал всех остальных девочек. И с того дня, как я увидел свою маленькую Сару мертвой, моя жизнь как будто тоже закончилась. Мы с женой очень тяжело с этим справлялись. Я винил во всем себя, начал много пить. Меня уволили из газеты. А Венди, наоборот, ушла в работу с головой. Мы с ней сильно отдалились друг от друга. И все это усугублялось тем, что полиция так и не могла найти этого ублюдка. А мне с каждым днем становилось все тяжелее и тяжелее жить с мыслью о том, что какой-то подонок, который изнасиловал и убил мою дочку, ходит по этой земле безнаказанным. Я даже начал вести собственное расследование. Я собирал всю информацию, какую только мог найти обо всех этих убийствах. Целыми днями я копался в газетных вырезках или выслеживал какого-нибудь подозрительного типа, который мог оказаться потенциальным убийцей Сары. Венди умоляла меня оставить все это и перестать сходить с ума. Она говорила, что я все равно не найду его, что все это бесполезно, а я обвинял ее в том, что она не любила нашу дочь, раз не хочет найти того человека и отомстить за нее. Да… У меня действительно хватило мозгов обвинить ее в этом. В то время мне казалось, что Венди недостаточно сильно переживает, что она слишком озабочена работой, и ее совершенно не волнует реальная проблема – месть за смерть нашей дочери. Я действительно так думал и обвинял ее в бесчувственности. А потом… - Джозеф снова замолчал. На этот раз он молчал еще дольше. Все это время Чарли легонько гладила ледяную руку Тэсс под столом, чувствуя, как у нее самой остывает все внутри. И снова возвращается тот пугающий холод, который Чарли ощущала тогда, в доме на холме, когда узнала о том, что Тэсс пыталась до нее дозвониться, но не смогла. Она подумала вдруг, что, должно быть, и Джозеф постоянно чувствовал тот же холод, все это время. Поэтому он стал таким. Его сердце не просто умерло. Оно замерзло. Наконец, Джозеф смог продолжить, как будто снова вынырнув на поверхность из затягивающего омута собственной памяти. - Моя жена покончила с собой. А я этого даже не заметил. Всю ночь я пил, а утром нашел ее в ванной. Вот так я и узнал, насколько сильно она переживала из-за смерти Сары и моего помешательства. Так я остался совсем один. Одинокий, спивающийся, полностью седой уже в сорок лет. Я винил себя в их смерти, и это медленно убивало меня. Целый год я прожил в таком состоянии, заливая свою боль алкоголем. Полиция так и не нашла того маньяка. И я тоже бросил его поиски, убедившись в их бесполезности. А потом я умер. Честно говоря, я сам не понял, как это случилось. Я просто пил и пил. Я выпивал какие-то немыслимые дозы виски, и очевидно, просто впал в кому, из которой уже не смог выйти. А потом я попал на этот остров. И мне казалось, что моя жизнь началась заново… Что не было всей этой боли. Здесь я познакомился с милой женщиной по имени Венди. Она жила в доме на холме вместе с маленькой девочкой Сарой, за которой тогдашний смотритель острова велел ей приглядывать. Мы очень быстро сблизились. Нас необъяснимо тянуло друг к другу, хоть мы ничего и не помнили друг о друге. И скоро мы стали жить в том доме все вместе, как одна семья. И, возможно, мы с Венди так ничего бы и не вспомнили о том, что случилось с нами, потому что изо всех сил старались отгородиться от кошмара прошлого. Мы хотели остаться на этом острове навсегда. Но Сара… - Джозеф снова мучительно тяжело вздохнул, словно одно только имя дочери причиняло ему боль. – Она начала все вспоминать. Начала вспоминать о том, что с ней сделали. И если поначалу она этого не понимала, то взрослея, психологически взрослея, разумеется, она начала осознавать, что с ней случилось. Мы с Венди были в ужасе, в панике, мы не знали, как помочь ей. Девочка замыкалась в себе и отгораживалась от нас, даже от Венди отгораживалась. И все это, весь этот кошмар спровоцировал и наше с Венди возвращение памяти. Оно было медленным и очень болезненным. Каждый новый кусок причинял нам такую боль, что порой не хотелось жить дальше. Мы с Венди снова начали ругаться. Сильно ругаться, как раньше, при жизни… Чарли сразу вспомнила ту последнюю пленку без названия, которую они с Тэсс посмотрели, и которая так напугала и встревожила девочку. Теперь все вставало на свои места. - Моя жена оказалась более сильным человеком, чем я, - проговорил Джозеф после очередного молчания. – Она смогла справиться со всем, она помогала нашей дочери справляться. А я… сломался. Я так и не смог простить себя. Я до сих пор жаждал мести. На этом острове я не нашел своего покоя. А потом… я совершил ошибку, непростительную ошибку по законам того мира, где мы с вами находимся. - Какую ошибку? – спросила Чарли. - Теперь это уже не важно, - Джозеф покачал головой. – После того случая смотритель острова увез мою жену и дочку от меня. Я не знаю, куда. Могу только догадываться, что это лучший мир, где они смогли бы быть счастливы. С тех пор я их больше ни разу не видел. Я остался на этом острове, чтобы отбывать свое наказание в роли смотрителя. Этот остров стал для меня тюрьмой, которую я уже никогда не покину. Вот и вся моя история, девочки. Теперь, я думаю, у вас больше не возникнет никаких вопросов. И он был прав. Вопросов у Чарли и Тэсс действительно не было. Несколько минут они сидели словно громом пораженные, а потом Тэсс резко высвободила свою руку из ладони Чарли, поднялась из-за стола и пробормотала хрипло: - Простите… Мне не очень хорошо. Пойду… глотну свежего воздуха. Она бросилась в коридор, и Чарли тоже вскочила со своего места, готовая побежать за ней, утешить, обнять. Но Джозеф осадил ее громким окриком: - Чарли! Подожди! Не трогай ее. Оставь ее на какое-то время. Она справится. - Но… - Чарли в растерянности смотрела то на дверной проем, то на Джозефа. - Садись и не дергайся, - продолжал Джозеф своим обычным бесцветным голосом. – Я знаю, что она справится. Тэсс уже слышала эту историю. Ей сейчас правда лучше побыть одной, поверь мне. - Слышала? – от удивления Чарли буквально упала обратно на свой стул. – Когда? - Ну же, Чарли, не тупи. Я ей все это уже рассказывал раньше, когда мы с ней только познакомились. До того как я привез ее на этот остров. Я рассказал ей свою историю тогда, чтобы она не чувствовала себя одинокой в своей беде. - И как… это помогло ей? – тихо спросила Чарли. - Да, помогло отчасти. Тэсс стала больше доверять мне. А поначалу она и меня боялась. Чарли сжала кулаки в бессильной злобе и выдохнула. - Как же все это ужасно, Господи…. То что случилось с нами, с тобой и твоей семьей, это просто ужасно. - Да, Чарли. Мир полон ужасных вещей. Мир кишит злом. Но к счастью, мы уже умерли. И здесь зло не может коснуться нас, только если мы сами ему это не позволим. Чарли кивнула, понимая, что Джозеф имеет в виду. Он сам позволил злу вернуться в свою жизнь. Точнее, смерть. И вот к чему это его привело. - Теперь я понимаю, почему ты так ненавидел меня, - медленно проговорила Чарли. – Потому что я намного старше Тэсс, да? - Да, - честно признался старик. – У меня это больное место, Чарли. После того как твою дочь убивает маньяк, ты начинаешь в каждом встречном видеть педофила. Каждый становится подозрительным. И мне казались очень подозрительными ваши с Тэсс отношения. Она говорила, что любит тебя, но я не мог этого понять. Я очень привязался к Тэсс. Полюбил ее как собственную дочь. И мне стоило огромного труда привезти ее на этот остров и передать ее тебе. Но теперь я вижу, что был не прав. Ты действительно любишь ее, каким бы странным это ни казалось. И она тебя очень любит. Хотя, признаюсь, я до сих пор всего этого не понимаю. - Я и сама иногда не понимаю… - Чарли с усталым вздохом потерла переносицу и закрыла на секунду глаза, перед которыми все плыло от напряжения. – Ты думаешь, я не знаю, что все это странно? Думаешь, я не чувствую себя чудовищем? - Не распускай сопли, - сказал Джозеф строго. – И прекращай заниматься самобичеванием. Единственное, что тебя должно заботить, это счастье Тэсс. А она счастлива рядом с тобой. Поэтому никогда, никогда больше не оставляй ее. - Не оставлять? – Чарли открыла глаза и взглянула на старика. – Зачем мне оставлять ее? Ничто уже не сможет разлучить меня с ней. - Я тоже так думал о своей семье, - Джозеф понизил голос, словно опасаясь, что их может кто-нибудь услышать. – Но нас разлучила моя собственная жажда мести, моя неспособность к прощению. Она не позволила мне покинуть остров и быть рядом с любимыми. - Джозеф, - Чарли серьезно посмотрела на старика и спросила: - Какую ошибку ты совершил тогда? Что именно не позволило тебе покинуть остров? Я же знаю, ты просто не хотел говорить об этом при Тэсс. Джозеф прищурился и смотрел какое-то время на Чарли, словно размышляя, можно ли говорить ей об этом. - Я сделал кое-что запретное, - произнес он наконец. – Я нарушил правила этого мира. - Какие правила? Что ты сделал? Я должна знать! - Я вернулся обратно на Землю. - Что? – Чарли не поверила собственным ушам. – Но как? Разве это возможно? - Исключения, Чарли. Помнишь, что я говорил тебе об исключениях? Конечно, для нас, мертвых, тоже существуют свои лазейки, чтобы нарушить правила. Ты наверняка слышала о привидениях, которые бродят по Земле. Так вот, это не выдумки. И каждый из нас может побыть настоящим призраком. Достаточно лишь иметь одно очень сильное желание. Оно дает призракам силу, чтобы действовать. Моим желанием стала жажда мести. - И… и что было дальше? Что было после того как ты вернулся на Землю? – спросила Чарли севшим от волнения голосом. - Я сделал то, о чем так мечтал при жизни. Но не мог из-за своего ограниченного человеческого тела. Я нашел того маньяка. Он еще был жив. Я нашел человека, издевавшегося над моей дочерью. - А потом? – тихо спросила Чарли. Джозеф улыбнулся. И от вида этой улыбки Чарли показалось, что все ее внутренности разом покрылись инеем. Продолжая ухмыляться, Джозеф ответил: - А потом… Потом я убил его.