Осколки. Книга 2

Я делала все возможное, чтобы казаться взрослее. Просто из штанов выпрыгивала. Я старалась носить более взрослую и женственную одежду, делать маникюр, убирать волосы в высокую прическу, которая прибавляла мне пару лет. Я даже начала красить глаза и губы. Но, несмотря на все мои старания, Чарли по-прежнему видела во мне лишь забавного ребенка. Однажды, когда я нарисовала себе стрелки и накрасила губы красной помадой, Чарли заявила, что я выгляжу глупо, и сказала, чтобы я немедленно все это смыла, чем оскорбила меня до глубины души. Я так старалась! Но все было бесполезно. Впрочем, ресницы я все равно продолжала красить, потому что мне нравилось, что они становятся черными. Я терпеть не могла свои отвратительно рыжие ресницы. Чарли относилась ко мне очень бережно. С заботой и нежностью, от которых мне порой хотелось реветь в голос. Но она никогда не смотрела на меня так, как мне бы хотелось, чтобы она смотрела. Намного чаще она смотрела на меня с раздражающим умилением, словно я была утипусечной пятилетней девочкой в нарядном платье. Поэтому я ждала своего Дня рождения, как манны небесной. Боже, мне наконец-то исполнится тринадцать! Я стану еще взрослее! Эта цифра «тринадцать» была для меня такой желанной, что на ее фоне цифра «двенадцать» начинала казаться еще более жалкой и маленькой. Незадолго до четырнадцатого августа Чарли уже начала подкалывать меня и выводить из себя фразами типа: «И сколько там тебе исполнится? Уже десять?». Мне хотелось просто придушить ее в такие моменты. Я могла вытерпеть любые подколки от Чарли и сохранить невозмутимый вид, но все шутки по поводу моего возраста я просто не выносила. «Ну погоди, Чарли, - говорила я себе. – Я тоже поиздеваюсь над тобой, совсем скоро поиздеваюсь, когда тебе стукнет двадцать пять через пару месяцев». Я пригласила Чарли к себе домой на День рождения. Только Чарли и больше никого. Я спрашивала себя о том, что, возможно, мне стоило позвать ее вместе с Дженни? Может, это было бы правильнее с моей стороны? Но ведь мы с Дженни не были близки. Мы редко виделись и редко разговаривали. И я старалась по возможности избегать этих смущающих встреч с Дженни, во взгляде которой мне вечно чудилось какое-то подозрение. Поэтому я не пригласила ее. Я хотела, чтобы в тот день Чарли была только со мной. Это стало бы лучшим подарком для меня. Четырнадцатое августа выпало на пятницу, и в тот день папа даже оставил свою мастерскую на Джимми, чтобы весь вечер провести с нами. Я встретила его с работы, и домой мы поехали вместе. Когда мы приехали, мама уже испекла огромный торт, политый шоколадной глазурью и украшенный персиками. Она встретила меня и папу на крыльце, с Эммой на руках. А я тут же отобрала у нее свою сестру и отправилась тискать ее, дожидаясь приезда Чарли. Я все гадала, что же она мне подарит. Те сережки, которые Чарли подарила мне на Рождество, я так и носила, не снимая. Но что же будет на этот раз? Я ждала ее приезда с замирающим сердцем. И стоило мне услышать шуршание шин на подъездной дорожке, как я, наплевав на гордость, бросилась встречать ее. Я добежала до ее машины быстрее, чем Чарли успела из нее вылезти. Подбежав к бенцу, я заглянула внутрь через открытое стекло, и у меня буквально отвисла челюсть. - Чарли! – заорала я. – Во что это ты вырядилась? Ты сама на себя не похожа! Чарли бросила на меня зловещий взгляд и покраснела. На ней было темно-синее платье классического покроя, с белым воротничком, белыми пуговицами и белым ремешком на талии. Я никогда еще не видела, чтобы Чарли надевала что-то подобное. - Это платье Дженни, - сказала она. – Своих приличных у меня не было. - А как же то платье, в котором ты приходила ко мне в прошлый раз? Когда Эмма родилась. Чарли, насупившись, молчала. - Ну, конечно! – догадалась я. – Ты ведь слишком пафосная, чтобы два раза прийти в гости в одном и том же платье! В другой раз Чарли рассердилась бы на меня за эти слова, но в тот день она лишь жалобно спросила: - Я сильно глупо выгляжу? Может, мне лучше купить себе другое платье и переодеться? - Чарли, не сходи с ума! Тебе даже идет это платье. Очень подходит под цвет глаз, - я сказала это совершенно искренне. Мне нравилась Чарли в этом платье, хоть оно и принадлежало Дженни, о которой я старалась сегодня не думать. Более того. Я была уверена, что на Чарли любая одежда смотрелась бы восхитительно. Потому что Чарли была офигенной и крышесносной. Но, конечно, вслух я этого не сказала. - Ну хорошо, - нехотя согласилась Чарли. – Допустим, я тебе поверю. Твои родители уже дома? - Ага. Мы уже накрыли стол на заднем дворе. Все только тебя ждут. Казалось, от этих слов Чарли еще больше напряглась. Она даже побледнела. Я никак не могла понять, из-за чего она так дергается. - Напомни-ка мне, твои родители ведь ничего не знают про меня, да? – спросила она с надеждой. - Что ты имеешь в виду под словом «ничего»? – мне уже жутко надоело стоять, согнувшись, и я никак не могла дождаться момента, когда Чарли соизволит вылезти из своей дурацкой машины. - Ну… про мою ориентацию, например, - Чарли понизила голос, словно мои родители уже караулили ее за стеклами машины и подслушивали наш разговор. - Маме я так и не сказала. А папа знает, я ведь уже рассказывала тебе об этом. - Папа знает?! – завопила Чарли, бледнея еще больше. – Ладно, Тэсс, пока. Поеду я пожалуй домой. - Чарли! – я по-настоящему рассердилась, мне надоело смотреть, как она выпендривается, поэтому я открыла дверцу машины и села рядом с ней. – Прекращай уже! Что такого в том, что мой папа это знает? - Как это «что такого»? – Чарли потянулась за сигаретами, а потом вспомнила, что я сижу рядом, и швырнула пачку на пол. – Неужели ты думаешь, что твои родители рады тому, что вместо того чтобы общаться со сверстниками, ты общаешься с лесбиянкой в два раза старше себя? Да любой нормальный родитель углядит в этом общении что-то подозрительное! - Возможно, - я пожала плечами. – Но мои родители ненормальные, Чарли. Я ведь тебе уже не раз говорила. К тому же, я уверена, что мой папа уже забыл об этом. Я обмолвилась о твоей ориентации совершенно случайно, еще давно, когда мне было одиннадцать, и мы с ним вместе ходили на твой концерт. Наверняка он и думать об этом забыл. А если мои родители начнут что-то подозревать и расспрашивать меня, я всегда могу сказать, что вы с Ричардом – пара и живете вместе. И это будет почти правдой. - И они в это поверят? - Да конечно поверят. В это верят даже некоторые твои фанаты. Они убеждены, что у вас с Ричардом любовь до гроба, и что он подходит тебе намного лучше, чем Дженни. Про вас с ним даже пишут развратные фанфики, ты знала? - Господи боже… - Чарли снова стало плохо, и я поспешила сменить тему: - Ну давай же, Чарли. Вылезай уже из этой машины. Пойдем! – я взяла Чарли за руку, которая от напряжения казалась деревянной. - Тэсс… прости меня, - сказала она вдруг. - За что? – спросила я в замешательстве. - Я веду себя глупо. Я до сих пор не поздравила тебя с Днем рождения, - она набралась смелости и посмотрела на меня. Ее взгляд был таким виноватым, и это было так мило, что мне пришлось задушить в себе дикое желание обнять ее. В последнее время мне очень часто приходилось душить в себе это желание, потому что если бы я этого не делала, то так и висела бы на Чарли круглыми сутками. - Вот, - Чарли открыла бардачок и вытащила оттуда белую коробочку, аккуратно перевязанную сиреневой лентой. – Это тебе. С Днем рождения, Тэсс. Трясущимися от нетерпения руками я распотрошила обертку и открыла коробку. Внутри лежал серебристый гребень для волос с белыми лилиями и сверкающими камнями. Он был настолько прекрасен, что я открыла рот и никак не могла его закрыть. - В последнее время ты часто делаешь высокую прическу, - пробормотала Чарли, смущаясь. – Вот я и подумала, что он может тебе пригодиться. - Но Чарли… - я пыталась восстановить сбившееся дыхание. – Он слишком красивый для меня. Как же я буду носить такую красоту? Я даже прикоснуться к нему боюсь! - Не говори глупостей, Тэсс, - Чарли усмехнулась. – Для тебя он в самый раз. Давай, повернись ко мне спиной… Перед приездом Чарли я как раз сделала высокую прическу, закрепив волосы шпильками и простенькой заколкой с голубым цветком. Раньше она казалась мне красивой, но теперь, по сравнению с этим гребнем она выглядела просто убожеством. Я повернулась к Чарли спиной, а она достала гребень из коробочки, вытащила из моих волос старую заколку и осторожно вдела в них гребень. - Не больно? – спросила она. - Нет, - ответила я и тяжело выдохнула. Прикосновения Чарли к моим волосам были так приятны, что я хотела, чтобы она только и делала, что закрепляла в них этот гребень, снова и снова. - Ну вот, так намного лучше, - Чарли улыбнулась. Кажется, она была довольна результатом. - Правда красиво? – спросила я, все никак не веря своему счастью. - Да, Тэсс. Тебе очень идет. Я повернулась к Чарли лицом, и на секунду мне показалось, что я поймала в ее взгляде что-то такое, что мне всегда хотелось увидеть. В ту короткую секунду Чарли в самом деле видела во мне что-то красивое. Не умилительное и трогательное, а красивое. Но эта секунда слишком быстро прошла, Чарли сморгнула и сказала: - У меня тут еще кое-что для тебя есть. Это от Дженни, - Чарли снова сунула руку в бардачок и вытащила еще одну коробочку. - От Дженни? – спросила я настороженно и взяла подарок с такой опаской, словно он мог в любой момент взорваться. Мне было очень неловко принимать его. Не только потому, что я не пригласила Дженни. Но и потому, что во мне снова начали просыпаться угрызения совести. Потому что единственным подарком, который я на самом деле хотела бы получить от Дженни, была Чарли. - Ага. Она передает тебе свои поздравления с Днем рождения. Желает всегда оставаться такой же сумасшедшей, ну и все такое. Я улыбнулась и открыла подарок. Это был браслет. Очень красивый, и как раз в моем вкусе. Я надела его на руку, и смотрелся он великолепно. Он в самом деле очень понравился мне, но несмотря на все это, я знала, что не смогу его носить. Потому что он станет каждодневным напоминанием о том, что Чарли никогда не сможет быть со мной. Но я все равно поблагодарила Чарли и попросила ей передать мою благодарность Дженни. Я старалась, чтобы это прозвучало искренне. А потом Чарли наконец-то согласилась вылезти из машины, и мы пошли на задний двор к моим родителям и сестре. Оставив испуганную Чарли с мамой и папой, я ненадолго сбегала в свою комнату, чтобы рассмотреть новый гребень. Чарли была права. Он действительно выглядел обалденно. Я сразу почувствовала себя еще более взрослой и чуть более уверенной в себе. Когда я вернулась на задний двор, Чарли уже не выглядела так, словно я оставила ее в клетке с разъяренными тиграми. Она мило беседовала с моими родителями, и они вместе пили шампанское. Точнее, беседовала она в основном с мамой, а папа, как обычно, прикидывался шкафом. Мне даже показалось, что присутствие в его доме такой шикарной девушки, как Чарли, звезды такого масштаба, сделало папу еще большим шкафом, если это вообще возможно. А потом я задувала свечи на торте, и у меня получилось задуть их все одновременно! Я не буду озвучивать желание, которое загадала, но думаю, об этом не трудно догадаться. Во всяком случае, будь там Дженни, она бы точно догадалась. И на следующий День рождения она подарила бы мне уже не браслет, а коробочку с ядовитым порошком. Но, слава богу, Дженни не было, и моих мыслей не мог прочитать никто. Мы много фотографировались все вместе, в основном нас фотографировал папа, от которого я и унаследовала свою любовь к этому делу. За обедом Чарли продолжала спокойно разговаривать с родителями (в лице мамы). Она вежливо отвечала на все вопросы о своей работе и шутила, заставляя улыбаться даже моего шкафообразного отца. Но я видела Чарли насквозь. И я видела, что ей невыносимо скучно. Ото всех этих вопросов и взрослых разговоров. Поэтому когда мы поели, а мама отвлеклась на зарыдавшую Эмму, я улучила возможность украсть Чарли и отвести ее в свою комнату. Чарли извинилась перед родителями и поплелась за мной, а когда мы завернули за дом, она улыбнулась. - Ты решила спасти меня, да? - Конечно! Я же вижу, что ты совсем завяла. Мои предки сведут с ума кого угодно своими тоскливыми беседами. Пойдем ко мне, я покажу тебе последнюю партию фоток. Вчера вечером забрала их из проявки! В тот день Чарли уехала от меня довольно поздно. Мы долго сидели у меня в комнате, рассматривали фотки и болтали. А когда солнце село, снова вышли во двор, попили чаю и покатались вместе на качелях за домом. Мы сидели там до темноты и ели арбуз, обсуждая все на свете. В тот момент я подумала, что сколько бы лет ни прошло, пять, десять или даже больше, мне никогда не надоест вот так разговаривать с Чарли. Делиться с ней всеми своими мыслями и ощущать понимание с ее стороны. И я знала, я чувствовала, что ей это тоже не надоест. В тот вечер я ощутила еще большую уверенность в себе и в том, что мое желание, загаданное на торте, может исполниться. Я осознала, что у меня много преимуществ перед Дженни. Хотя бы то, что я не люблю футбол и не заставляю Чарли смотреть его. И конечно, я не слушаю поп-музыку. Помню, что я пришла в ужас, когда Чарли сказала мне, что Дженни не любит рок, считая его слишком депрессивным, и из всех рок-групп слушает только Чарли. А еще Дженни не любит заброшенные дома и никогда не любила. Для нее там слишком грязно и противно. Я уж молчу, что Дженни любит совсем не те фильмы, что любит Чарли. А книги она читает только на рабочие темы, про юриспруденцию. В тот вечер, сидя на качелях рядом с Чарли, я недоумевала, что вообще связывает этих двоих? И мне было интересно, задавалась ли когда-нибудь сама Чарли этим вопросом? Ведь они с Дженни такие разные, бесконечно разные люди. И судя по рассказам Чарли, они всегда были разными. Я осознавала, что у меня полно преимуществ перед Дженни. Единственным недостатком был мой возраст. Ну, и, конечно моя нестандартная, мягко говоря, внешность. Впрочем, Чарли считала меня красивой, поэтому я решила не обращать на это внимания. Оставался только возраст. Я утешала себя тем, что скоро вырасту и смогу попробовать завоевать любовь Чарли. Но в глубине души я понимала, что это будет нескоро. Этот год между моими двенадцатью и тринадцатью годами показался мне вечностью. Какими же тогда мне покажутся годы до шестнадцати и (господи боже!) до восемнадцати?! Да ведь это целая жизнь! Сколько еще я смогу скрывать от Чарли свои чувства? Сколько я буду прикрываться дружеским безобидным желанием обнять ее? Я не знала, сколько еще смогу терпеть, особенно если вспомнить, что Гугл пообещал, что скоро я превращусь в котел с бурлящими гормонами. Да что там, я уже почти стала этим котлом. В тот вечер, когда я провожала Чарли до машины и когда я поймала на себе ее очередной, наполненный нежностью взгляд, я поклялась себе, что найду способ, как заставить Чарли взглянуть на меня иначе. Если косметика, наряды и прически не возымели на нее особого действия, я найду что-нибудь другое. Обязательно должно быть что-то, что заставит Чарли увидеть во мне девушку. Так я начала разрабатывать свой очередной план. И браслет, подаренный Дженни, огнем горел на моем запястье.