Мы

      Девушка разбиралась на стеллаже с книгами, раскладывая их по стопкам, судя по всему, готовясь вынести их куда-то. Книги были старые, пыльные, сильно пахнущие. Запахи в квартире Нанами вообще многое значили, да и их, к тому же, было много. Впустить бы сюда собаку — потеряется в ощущениях и просто подожмет хвост.       «Нана, дорогая, я поздравляю тебя с твоим юбилеем без курения! Ты моя умница» — где-то находится сообщение матери, в глубине переписок, которые Кобаяши так давно хочет удалить, но никак не поднимается рука. Интересно, почему же?       — Действительно, интересно почему же, — ворчит девушка, передразнивая свои же мысли, ставя еще одну стопку еле держащихся за корешок книг, — если она ничего не сделала хорошего. Только внимание Йоко, только Йоко, Йоко талант, Йоко красавица, — все не унималась Нанами.       Да, это было так всегда: Табаяко (а именно так звали мать Нанами) была изящной женщиной, носящей обтягивающие платья, держа себя в фигуре, а её образ всегда заканчивали искусный макияж, каблучки и черная шляпа с широкими полями. Да и Йоко старалась не отходить от подобного: лишь изредка она заменяла туфли или балетки кедами, носила исключительно юбки или платья, а блузок и различных топов было не счесть. Но что же Нанами? «Позор семьи Кобаяши» — вот, что всегда слышала Нана, пусть это и не всегда звучало из уст. Темная одежда грязных цветов, закрытые руки, ноги, грудь, спина, закрыто было всё, помимо лица, хотя и то девушка пыталась скрыть. Не удавалось, увы. А неразлучным другом библиотекарши была её шаль, которую она носила с любою одеждой (коей, в принципе, и не было в большом ассортименте).       — Как же я могу не любить свою драгоценную мамочку, которая так любила мою милую сестру, даря перспективы только ей? — облако пыли разлетелось с новым хлопком книг о деревянную поверхность. Нанами выпрямилась и прогнулась, хрустнув позвонками спины. Она решила сделать перекур, поэтому вышла на балкон.       Такой холодный и мрачный вид на шоссе. Утро. Туман стоит над городом, а сонные работники спешат на работу, машины встают в пробки, оглушительно сигналя друг другу, отчего Нанами недовольно фыркает, прикуривая сигарету.       — Тоже мне, мать называется, — девушка затягивается, смотря глубоко внутрь дорог. Они серые. Бессмысленные. Но важные. Просто дурацкая смесь щебня, песка и минерального порошка, но эта «дурацкая смесь» всем так важна! — Интересно, — горько усмехается Нанами, — почему я не могу быть такой же важной?       «Нана-чин, сегодня вечером у меня премьера в филармонии. Играю свою композицию. Надеюсь на твое присутствие! Для меня это важно.» — приходит SMS от Йокоямы спустя пару затяжек Нанами.       — Для тебя это важно?! — девушка сжимает кулаки со злости, сминая сигарету, туша её о кожу ладони. — Для тебя так важно твоё будущее?! — телефон полетел на пол балкона с размаху, что подлетел и отскочил от стены здания. — Для тебя так важно всё, кроме меня.       Спустя время, Нанами закурила еще одну сигарету.       — Вам всем важно всё и все на свете, — она затягивается еще раз, с удовольствием и насыщением, продолжая злиться. — Кроме меня.