Мы

      Я стою напротив большого, бескрайнего океана. Мне кажется, что ничего не сможет меня остановить. Вода кажется очень холодной и молчаливой: она только свободолюбиво прыгает друг через друга волнами и, эхом задорно хихикая в моей голове, зовет к себе. Зовет под воду.       Один раз у меня не удался: меня остановили. Второй раз у меня не удался: меня остановили. Третий раз у меня не удался: меня спасли. Четвертый раз у меня не удался: я сама всплыла. Пятый раз у меня не удался: я была застукана. Шестой раз… наступает сейчас.       Я никогда не думала о смерти, как о чем-то крайнем, как о чем-то… безысходном… Напротив, этот вариант казался мне очень даже перспективным. Когда жить в том месте, где ты живешь сейчас, с теми людьми, событиями, воспоминаниями, чувства, вообще со всей составляющей твоей жизни, не хочется, ты решаешь, что, возможно, смерть — не такой уж и плохой вариант.       Я делала это уже, казалось, сотни раз. Я знаю, как мне действовать. Сначала я захожу в воду по колено, затем по пояс, прохожу глубже и вот вода уже поглощает меня до груди. Я плохо ощущаю дно на этом этапе, поэтому стараюсь сосредоточиться на всех своих мыслях, чтобы не совершить ошибку и не выжить. Я стараюсь не оглядываться на берег, чтобы не захотеть вернуться, не подумать, что я слишком рано поступаю так. Я кажусь счастливой по определению и наличию имеющегося в жизни, но мне кажется, что я просто не могу ощущать себя счастливой, даже если буду ею являться. Я ощущаю только грусть, и у меня чувство, будто печаль будет длиться вечно.       Я немного медлю и концентрируюсь, а затем аккуратно вхожу в воду глубже. По шею. По подбородок. Волнами не моя стихия слегка мочит моё лицо и заставляет вздрагивать от холода, из-за чего я волную море вокруг меня еще сильнее, вода становится тревожнее. Я не оглядываясь. Уже не могу — иначе вода резко поглотит меня от малейшего колебания. У меня есть только один путь на этом этапе — вперед. И я его прохожу.       Я набираю побольше воздуха в грудь и опускаюсь под воду. Пока у меня есть возможность, недолго правда длящаяся, я стараюсь как можно быстрее дойти глубже в воду. Моя макушка уже не видится из воды, разница между поверхностью и мной становится больше: 4 сантиметра, 7 сантиметров, 15 сантиметров… Я ухожу под дно, но ухожу целенаправленно. Чем глубже я буду — тем дольше мой инстинкт самосохранения будет пытаться меня спасти, а, значит, у меня больше шансов умереть.       Меня начинает слегка трясти от нехватки воздуха, мне хочется сделать вдох. Но мне кажется, что я недостаточно глубоко! Когда мои легкие на исходе, я делаю рывок изо всех сил вперед и переворачиваюсь под водой, глубоко вбирая воду внутрь себя после этого. Я начинаю кашлять, но откашляться не могу — посреди воды откашляться водой невозможно — и поэтому мой организм начинает пытаться спасти меня. Я судорожно пытаюсь бороться за жизнь: пытаюсь вдохнуть кислород, но его нигде нет, а вместо этого в мои легкие медленно попадает морская вода. Тем временем я, не умея даже плавать, каким-то образом, непроизвольно гребу руками и выталкивая себя наверх всеми силами. Не я, так будет неправильно, скорее, «я» как моё биологическое явление. Морально я против спасения и жизни.       Легкие начинают жечься. Я чувствую, что они так сильно обжигают меня, что, казалось, я не в воде прямо сейчас, а в горящем пламени. Я сгораю заживо. Внутри меня появляется бесчисленное количество ожогов, и всех их разово касаются с приложенною силой, и оттого мне больно. Боль стимулирует мой инстинкт самосохранения еще сильнее. Но моё тело, моё глупое тело, еще не подозревает, что я не смогу подняться на поверхность — кислород покидает меня и оттого я, становясь тяжелее и тяжелее, опускаюсь вниз, начинаю терять сознание. Мои последние мысли говорят мне, что это конец. Я не могу поверить в это. Так долго я старалась, и вот, наконец, вот он… вот он… мой конец… Вода затягивает меня глубже и глубже, а я расслабленно и покорно не вырываюсь из ее больших, ледяных и загребущих рук. Наверное, меня найдут только через неделю, но это только если будут искать. Так, наверное, через парочку. Я наконец-то чувствую себя счастливой.       — О Боже мой, — девушка вскакивает с кровати с шумным глубоким вдохом. Её охватила паника, поэтому та бесконтрольно жадно пытается поглотить как можно больше кислорода, и ее тревожное дыхание заставляет пробудиться мужчину рядом. Сегодня они провели ночь вместе, да и вообще, казалось, что все налаживается в их строгих, возможно, даже несколько односторонних, отношениях.       — Нами? — Арчи щурится в темноте и смотрит на вскочившую девушку, слегка потирает лицо, чтоб как можно скорее пробудиться и привстает, все также не отводя взгляда от жены. — Кошмар приснился?       — Я… да. — Нанами еще раз глубоко вздыхает и старается не придаваться гипервентиляции. — Прости, что разбудила.       — Все нормально, как ты себя чувствуешь? — Мужчина заботливо и вежливо приобнимает девушку за плечо, чтоб она всегда могла убрать его руку, если не пожелает контакта. Нанами ведь всегда была странной и один только Бог понимал, чего ей хочется. Ну, или иногда было ощущение, что один Нишимура.       — Да я в порядке, — Нанами неловко поежилась, но из объятий не ушла, — просто проснулась так резко и… в общем, я в порядке, со мной все хорошо. Давай спать, еще раз извини.       Они снова ложатся и засыпают. Только Нанами не может сомкнуть глаз, ведь только закрывает их — как видит толщу воды и как она медленно-медленно становится гуще, в глазах все темнее и темнее, грозовые облака, видимые через водную неспокойную гладь, сгущаются и чернеют, а природа готовится к чему-то тревожному и ужасающему. Но Нанами знает: только в их спальне с Арчи она не стесняется быть слабой и показывать чувства, поэтому она поворачивается и обнимает его, а тот и не против. Только так Нанами засыпает, но это не значит, что она забывает свой странный кошмар.