Immortelle.

Седрик починил кибер фею и, с презрением глядя ей в глаза, злорадно проговорил: — Я никогда не оставлю тебя. Никогда! Эльф засмеялся, как безумец и, прижал лежащую на полу фею ногой, не давая ей подняться. Кибер-Плам, переключенная в режим личности, начинала ненавидеть того, кого терпела до последнего, а потому, нахмурив брови, стала проговаривать что-то на латыни, словно одержимая: — 

Tonitrua et fulgura, ventus et pluvia, Magicae vi, cum me adhuc Venire, psychopath, ubi vos pertinent., Et volo omnes hoc vicissim!

Седрик не понимал, что она бормочет своим жутким электронным голосом, но где-то на улице раздался гром и все электричество в замке враз отключилось. — Что за глупости, Плам?! В моем королевстве запрещено использовать древнюю магию! Если бы еще в прошлом я рассказал королю о том, что ты заключила договор с Миссис Витч, он бы отправил тебя в темницу! — В сердцах крикнул огневласый молодой эльф. Переключив свой визор в режим ночного видения, он смог прекрасно увидеть все, что творилось в этой кромешной тьме, но… Эльф был уже не в маленьком замке, а на какой-то лесной полянке. В этом месте был тяжелый холодный воздух, пахло мхом и сыростью, а на ботинки налипал мелкий, как пыль, оранжеватый песок. Седрик чувствовал, как трудно ему дышать этим ветром, но стоило эльфу посмотреть вдаль, он увидел множество могилок, поросших самыми разными цветами; какие-то могильные камни опутывал собою вьюн, сквозь какие-то начинали прорастать деревца с непорочными душистыми цветочками… На фоне этих могил даже ярко-красные ягодки земляники казались вовсе не милыми, а зловещими… — Неужели это кладбище фей?.. — Тихо прошептал молодой эльф, трусливо озираясь по сторонам — Но как?! Я же вырезал вас всех, чтобы избавить этот мир от магии! — Он перешел на крик, но вдруг Седрик заметил среди всей зловещей растительности сливовое деревце… — Чертовка Плам… Я же хотел как лучше… — Прохрипел безумец, подходя к ее разбитому замшелому надгробию под тем сливовым деревом. На надгробии была высечена едва понятная эпитафия:

Per mare et per leuis conlectus Sunt luto et saxis in imo. Sed tantum vos non oportet, Et memini de me.

Обронив тихий вздох сожаления, умалишенный стал произносить слова, походящие на раскаянье:

Я так виноват пред невинной тобою, Прости, что не смог тебе жизнь сохранить, Но ты мне нужна мёртвой или живою, Оставил себе и не стал хоронить.

Седрик начинал жалеть о содеянном когда-то, словно приступ маразма отступил. Как и прежде, окончание приступа принесло эльфу невыносимую боль от осознания того, что в ее смерти виноват был он сам, но с другой стороны, Плам произнесла заклинание обращения событий вспять, а значит… Она погибла от чего-то другого?.. Но безумца, ненадолго пришедшего в рассудок, тревожили собственные мысли, галлюцинации, а ночами и страшные сны…

Ночами приходят незваные гости, Грозят пальцем мне, наказание сулят, И мой больной разум — мой собственный ад, Покой дарят лишь твои милые кости.

Прижавшись к коре молодой сливы, эльф томно прикрыл веки и прошептал с явной страстью:

Я верен тебе и меня ты не бросишь. Что в этом плохого? А судьи-то кто? И ты никогда меня робко не спросишь: «За что? За что? За что?»

Седриком овладевали желание и страсть, влечение к мертвой фее. Только феи после смерти обращались в пыль, а все что оставалось от них — цветы, именами которых они были названы при жизни.

Ночами приходят незваные гости, Грозят пальцем мне, наказание сулят, И мой больной разум — мой собственный ад, Покой дарят лишь твои милые кости.

Вдруг, за его спиной из темноты возник полупрозрачный светлый силуэт и послышался упрекающий призрачный возглас:

Я жить и дышать солнцем просто хотела, И думала что вечно буду живой, Цветы растут сквозь моё мёртвое тело. Я здесь, в темноте, за твоею спиной.

Почувствовав чье-то присутствие, эльф обернулся. Это была Плам, но вся она была белая, как дневной свет, облаченная в белую похоронную сорочку… Ее мертвые пустые глазницы пугали Седрика. Казалось, она глядела в его больную душу, упрекала во всем совершенном… Призрачная фея растворилась во тьме, словно ее здесь и не было, а Седрик остался там, у ее могилы. Его горячие слезы капали на холодное безутешное надгробие, давно позабытое и заброшенное всеми…

***

Друзья же, что стояли за дверью, ничего не могли понять, ведь они уже не в замке, но все еще на потайной лестнице, и видят через щель не кухню-мастерскую, а то кладбище фей, куда магия перенесла Седрика. — Вероятно, друзья, Няня Плам не потеряла рассудок, даже будучи киборгом. Магическая пыль, видимо, тоже осталась у нее в каком-то небольшом количестве. Она обратила все вспять, а значит нам не придется сейчас отправляться в прошлое и предотвращать убийство няни — она обратила все вспять и умерла в прошлом той смертью, которая была ей предначертана. — Проговорил Джейк, смотря через другую щель двери вместе с Беном. — Так, а если Плам теперь горстка волшебной пыли, то где же ЧарМа? — С непониманием вопрошал Лукас, привстав со ступени. Джейк, почесав затылок, ответил, немного сомневаясь в своей первоначальной теории: — Ну, вообще, она должна скоро появиться… Но тут из темноты коридоры послышался звон заклепок, грохот металла, скрип чего-то ржавого и тяжелое дыхание, напоминающее дыхание какого-то хищного зверя…