Дневник маньяка-Киришимы

К вечеру того же дня Киришима имел полный доступ к камере ноутбука своего дорогого Изуку. Да, именно своего, так он считал, хотел считать. Вернувшись к себе домой парень первым же делом сел за компьютер, открывая файл, что прислал ему Каминари. Проделав ещё нехитрые манипуляции, Киришима вздохнул, когда на экране открылось нужное окно. На видео он увидел его, причину своих душевных терзаний. Зеленоволосый мальчишка как раз что-то печатал, очевидно, очередной из своих рассказов. Эмоции мелькали на нежном личике, напряжение сменяла улыбка. Изредка он тонкими пальцами поправлял непослушные прядки, что так и норовили залезть в глаза. А ещё иногда так соблазнительно закусывал пухлую губку, зализывая потом юрким язычком следы собственных зубов. От очередного такого движения кровь Эйджиро буквально вскипела. Она прилила к щекам, заставляя их краснеть. Парень чувствовал, как крепнет его член, наливаясь кровью. Джинсовые шорты топорщились в районе паха, больно давя на чувствительную плоть. Вот Изуку на экране пошло облизывает пересохшие губы. Киришима с трепетом повторяет его движения, а непослушные руки юноши опускаются к мешающим элементам одежды. Недолгая возня с противной пуговицей, ещё мгновение на то, чтобы стянуть пропитавшиеся смазкой боксёры, и Кири облегчённо вздыхает, накрывая рукой влажную головку. Из-под дрожащих ресниц он наблюдает, как Мидория мило распахивает зелёные глазки, как покусывает кончик карандаша, обдумывая очередную ускользающую мысль. Шершавая ладонь плотно обхвтывает головку, оттягивая крайнюю плоть, оголяя особенно нежный участок. Киришима откидывается на спинку стула, сильно запрокидывая голову. Губы парня приоткрыты, обнажая два ряда острых белых зубов. Его дыхание рванное и сбивчивое, как и движение руки. Она двигается по напряжённому стволу вверх, вниз, снова вверх. До чутких ушей долетает бормотание парня с экрана и Киришима готов поклястья, что этот звук самый приятный для него, приятнее могут быть только стоны этого кудрявого мальчишки, когда Эйджиро, сжав в ладони непослушные пряди, будет вколачиваться в это хрупкое нежное тело грубо, страстно, сладко. Под опущенными веками то и дело появляются образы стонущего Изуку. В мечтах красноволосого этот тощий мальчишка призывно выгибал спинку, тёрся своим членом об его возбуждённую плоть, ласкал её горячим ротиком. Шероховатая подушечка большого пальца растёрла по головке прозрачную капельку смазки, но в мечтаньях вместо пальца был влажный и тёплый язык парнишки, который уже в который раз обводил приоткрытые губки. — Мммх, Изуку… Сил сдерживаться не осталось, и парень стонал в голос, толкаясь в кулак, вскидывая бёдра в верх. Пропитавшаяся потом футболка противно липла к телу, как и красные пряди чёлки. Горло пересохло от того, как жадно он хватал ртом воздух. Вскинув бёдра ещё пару раз, парень обильно кончил, заливая спермой собственный подтянутый живот. — Чёрт… до чего я дошёл… дрочу, подглядывая за парнем. Наскоро стерев с себя семя, Киришима забросил на плечо полотенце и побрёл в душ. Тёплая вода приятно расслабила, нагоняя дремоту, очищая разум. — Боже, я становлюсь противен сам себе, но… — он глубоко вдохнул, ощущая запах своего любимого шампуня, хвоя и цитрусы. — Почему мне кажется, что он тоже пахнет чем-нибудь ярким, мятой и солнцем, солёным морем, весенним лугом. Хочу чтобы он пропах мной, насквозь, до последней клеточки этого желанного тела. Чтобы он пропах сексом, развратом и моей похотью. Он шептал это словно не своим голосом, разум подёрнула дымка безумия, да и сам парень балансировал на грани рассудка. Обтерев волосы Эйджиро нагишом забрался в объятия прохладных простыней и через минуту забылся сладким сном, слушая на фоне тихое бомотание Изуку.