Дневник маньяка-Киришимы

Пробуждение оказалось не из самых приятных, хоть парень и выпил относительно немного, всё же пить хотелось неимоверно. На прикроватной тумбочке оказалась большая кружка воды, за что Киришима в мыслях не раз поблагодарил друга. Выпив всё до дна и взглянув на часы, красноволосый решил встать. «Чёрт, проснулся слишком рано… да и после вчерашнего… надо бы отблагодарить Денки, за то, что выслушал, за то, что не бросил, несмотря на то, как ему трудно со мной.» Тихо пробравшись на кухню, мимо спящего на диване Каминари, и так же тихо приготовив ему простенький завтрак, Эйджиро поспешил покинуть квартиру и вернуться, наконец, к себе домой. Дом встретил давно привычной пустотой и тишиной. Вообще парень давно подумывал о том, чтобы продать его и переехать в обычную маленькую квартирку, которая бы не давила на него своей пустотой. Хотел завести себе собаку, чтобы встречала его с работы, разбавляла одиночество, гнетущее по вечерам. Он много чего хотел, о многом мечтал, ко многому стремился. Заварив себе кофе по крепче и взяв свой дневник, он уселся за письменный стол. *Вчера Ками всё же сказал мне это, он всё же чувствует ко мне что-то, помимо дружбы, но я не смогу ему ответить на эти чувства. Я никогда не рассматривал его иначе, нежели как друга. Я в принципе никогда не думал о том, что смогу что-то испытать к парню, ну, кроме дружбы, конечно… но всё же. А теперь оказывается, что я в таком же положении перед Изуку, как и Денки передо мной. Только сейчас понимаю, насколько ему было больно все эти годы… не могу даже представить, как сильно его ранила моя просьба о взломе ноутбука Мидории, какую боль ему причинило моё признание в том, что я всё же люблю другого. Не его, которого знаю всю свою сознательную жизнь. Не его, человека, который всегда готов броситься за мной в омут с головой. Не его, готового отдать мне своё сердце, тело и душу… не его… Только сейчас, да и то не в полной мере, я могу ощутить всю тяжесть моей вины перед Каминари… * «А в чём ты виноват?» — пронеслось в его голове. Иногда Киришима слышал голос, голос, который говорил довольно правильные вещи, но, сколько бы раз он не вступал с ним в диалог, никак не мог понять, кому же он принадлежит. «Я повторюсь… В чём ты виноват, Киришима Эйджиро… В том, что не заметил его чувств? Или может в том, что не можешь на них ответить? Или быть может ты винишь себя в том, что полюбил другого? В чём твоя вина?» — в чём же?.. *Возможно ты и прав, и я ни в чём не виноват. Но как быть с чувствами Ками? Как быть с моими чувствами с Изу? Как мне быть? * Что странно, голос никогда не отвечал на устные вопросы, зато становился более словоохотлив, когда дело касалось записей в дневнике. Иногда парню даже казалось, что в своём теле он не один, что рядом всегда кто-то есть, близко… ближе, чем может быть хоть один материальный объект. Это нечто внутри него, преследует, держится позади, въевшись в подкорку и толкая на необдуманные поступки и слова. Вот и сейчас, рука сама потянулась к мышке, а после и к ярлыку на рабочем столе, связывающему между собой комнаты Киришимы и Изуку. На экране Эйджиро увидел то, чего никак не мог ожидать… Но сперва, вернёмся в сегодняшнее утро. После ухода друга, Каминари проснулся, быстро позавтракал и заглянул в своё расписание. Сегодня ему предстоит пару выездов с ремонтом на дом, а это значит, что сегодня он нормально поест только вечером… а может и нет, ведь в списке адресов был один хорошо знакомый, адрес Изуку. они уже давно договорились, что Денки будет заезжать к нему раз в пару месяцев на диагностику ноута, да и просто поболтать, и сегодня как раз такой день. Быстро расправившись с остальными делами и вызовами, Каминари направился к дому Мидории, где его уже ждал горячий обед. Стоило только обладателю ярко-жёлтой шевелюры позвонить в дверь, её тут же открыл радостный парнишка. — привет, Денки, а я тебя уже заждался, думал, что опять со временем просчитался и придётся разогревать еду. — ты что, снова наготовил как на роту солдат? — почему сразу на роту… — Изуку надул губки, пропуская друга в дом и сразу оттаскивая его вещи в комнату с ноутбуком. — Давай, быстро мой руки и кушать будем. Пока хозяин дома хлопотал на кухне, накрывая на стол, Ками прошёл в ванную, и уже было собирался вымыть руки, как что-то пошло не по плану, и, подскользнувшись на забытой кое-кем (не будем тыкать пальцем в хозяюшку) мокрой тряпке, упал на раковину, разбивая себе нос и бровь. На шум тут же прибежал Изуку, чуть ли, не падая в обморок от вида окровавленного друга, который в ответ на ошарашенный взгляд лишь залился смехом. — эй, Изу, можно я у тебя душ приму? — спросил он, стягивая с себя залитую кровью кофту и джинсы. — да, конечно. — он забрал испачканную одежду, сразу забрасывая её в стиральную машину. — ээээ, а в чём мне быть прикажешь? Мне теперь в трусах ходить?! — да! — ответили ему с невозмутимым видом. — ты ж всё равно парень, так что это вполне нормально. Выставив Изуку из комнаты, парень быстро принял душ, попутно останавливая кровь. Покончив с водными процедурами и завернувшись в полотенце, он вышел на кухню и сел за стол, напротив виновника сего происшествия. Ели парни молча, впрочем, как и всегда. Уже со второго такого планового заезда, Изуку стал подкармливать парня и печь ему всяких вкусняшек с собой. И как бы Каминари ни отпирался, как бы ни возражал и ни пытался сбежать с пустыми руками, кроме денег ему всегда пихали еду, так что в итоге пришлось сдаться и начать чинить ноут этому недоразумению просто за еду. Доев и вымыв вместе посуду, парни разошлись по комнатам, пока Мидория развешивал вещи гостя на сушилке, Каминари возился с его ноутбуком. Проверив прибор и не найдя в нём неполадок, он выбрал мультфильм и уселся на диван, ожидая друга с какао и выпечкой. Они встречаются так не первый десяток раз, но за всё время Изуку так и не повторился в рецептах вкусняшек. Они всегда так смотрели мультики, говорили обо всякой ерунде, о жизни, или просто молча смотрели на мелькающие на экране картинки. Вот и сейчас так же. На маленький столик опустился поднос с двумя кружками сладко пахнущего какао и тарелка с румяными булочками, но в этот раз рядом опустилась и аптечка. Стоило Изуку сесть на диван, он тут же уложил Денки головой на свои колени. — ты чего творишь? — ничего такого, что должно было тебя возмутить или смутить. Просто хочу тебе ссадину на брови обработать. — х…хорошо, но… хоть ты и сказал, это всё равно немного смущает. — щёки Денки покрыл едва заметный румянец, а сам он повернул голову вбок, упираясь взглядом в футболку Изуку, давая ему полный доступ к своему «боевому ранению». — и что же тебя смущает? — капнув на ватный шарик немного перекиси, он промокнул ранку пару раз, тут же на неё дуя. — ну сам посуди, я лежу у тебя дома, на твоих коленях, да при этом в одних трусах… — и что в этом такого? Я ж не девушка, чтобы ты смущался этого? — да какая разница, парень ты или девушка. — начал было возмущаться Каминари, вскочив, но его одним движением уложили обратно. — Ведь не важно, какого ты или я пола, сама ситуация довольно щекотливая… — Денки, тебе нравятся парни? — зелёные глаза оказались как-то слишком близко. Настолько близко, что пара кудряшек почти касались бровей Каминари. — нет… не то что бы… просто… — просто…? Что? — всё очень сложно объяснить… — Он снова приподнялся и сел, оставаясь спиной к Изуку. — Понимаешь, у меня есть особенный для меня человек, особенный во всех смыслах, и он был бы таким, даже если бы был другого пола, нежели сейчас. Я бы так же берёг его, так же трепетно относился… — и этот человек парень? — да… — ты его любишь? Вздохнув, Денки обернулся. На него смотрели всё те же зелёные глаза, с той же теплотой, что и минуту назад, до этого разговора. — ты так легко об этом спрашиваешь, будто это не мерзко для тебя и не противоестественно. — а что мерзкого в любви? Рука Каминари опустилась на кудрявую макушку, поглаживая парня. — ты нечто, Изуку. С тобой так просто говорить даже о самых тяжёлых и гнетущих вещах… спасибо. — щеку опалило теплом, покрытая шрамами ладонь стирала с его лица слёзы, которые сам Денки даже на заметил. Он так же не сразу заметил, как оказался прижат к тёплой груди. Размеренное биение чужого сердца, нежные касания тонких пальцев к щекам, ощущение горячего дыхания в свой затылок, Денки полностью растворился в этом, успокаиваясь. — всё в порядке, Денки. Я всегда пойму, или постараюсь понять тебя. И я хочу, чтобы ты знал, я не стану думать о тебе иначе после этого разговора. Любовь рождается не к полу, внешности или телу, любовь рождается к душе, и никто не виноват, что тот, кого ты смог полюбить, одного с тобой пола, так ведь? — да, наверное, ты прав. — Бледные руки Каминари обвили талию Мидории, прижимаясь ближе. Они просидели так какое-то время. Изуку не отпускал друга до тех пор, пока не перестал чувствовать пальцами влагу на его щеках. Какао и булочки к этому времени уже остыли, но всё же не потеряли своего вкуса. — ну всё, давай теперь нормально смотреть мультик и есть булочки. Я их специально с абрикосовым джемом делал, ты ведь его любишь. — угу… спасибо, Изуку.