Новое начало

       Время давно перевалило за полночь, а трое друзей продолжали лететь по небу на ковре-самолёте. Это не удивительно, ведь путь от дворца до дремучего леса был достаточно большим и невероятно долгим. Пока они летели Кот уже успел слопать половину куриной грудки и выпить стакан молока, а Иван с Волком сидели в бархатных креслах и размышляли о своём:        - Вань, вот, как думаешь, сколько он там продержится? - спросил царевича зверь.        - Понятия не имею, Серый... - ответил тот, - Он же пугало. Хоть сто лет пройдёт, его это ни коим образом не испортит.        - Да, и то верно! - усмехнулся Волк, - Кстати, я заметил, что ты в последнее время хмурый какой-то. Что-то случилось?        - Ай, ничего особенного! - отмахнулся добрый молодец, отводя взгляд в сторону. Ему не очень хотелось затрагивать тему отрицательно складывающихся их отношений с Василисой, поэтому он решил немного приврать, - Просто у меня настроения нет. Да и вообще, так много всего произошло за эти три дня...        - Всё ещё на поступки Палковича сердишься?        - Да какой там! Мне на него сердится незачем! Он мне ничего не сделал...почти.        - Тогда в чём же дело? - спросил Волк.        Ваня ему ничего не ответил, только откинулся в кресло и скрестил руки на груди, уставившись в тёмное небо, устланное покрывалом звёзд.        - А-а...Понятно. Небось снова из-за Василисы дуешься. - подметило животное, ухмыльнувшись, - Признаю, с ней получилось как-то не очень. Вообще, как она умудрилась не заметить, что ты в обезьяне оказался? Нет, не спорю, я и сам очень был удивлён, что вдруг игрушка заговорила по человечески! Но она-то... Наверняка должна была осознать это в первую очередь!        - Вот и я тоже не могу это понять! А ведь я кричал ей, бежал за ней, знаки разные подавал, а она всё равно... словно меня не слышит! - недоумевающе восклицал голубоглазый.        - Ну, вполне возможно, что она была под гипнозом или что-то вроде того. Сам знаешь, как это Палковское повидло на нас подействовало.        - А мне, Серый, так не кажется... Она ведь прекрасно знала, что я терпеть не могу носить пиджаки и эти...как их там? Смокинги, да!...И когда я...Вернее Пал, вошёл к нам...ну, в смысле, к ней в комнату и стал ей выдавать себя за меня, она даже глазом не повела! Более того ей не казалось это странным и подозрительным! - всё ещё недоумевал Иван.        - Причём все прекрасно знают, что человек не может измениться за одну ночь! - добавил Серый.        - Вот именно! - закончил царевич, разочарованно выдохнув, - И меня это очень огорчает...        - Ох, ну Вань... Я уверен, что скоро всё устаканится и Василиса будет относится к тебе намного лучше. Не раскисай раньше времени! - подбодрил его зверь.        - Ну да, как говорится, надежда всегда умирает последней... Ладно, посмотрим, как дальше дело пойдёт.        Оба устроились в своих креслах поудобнее и откинулись на спинки. Волк заварил себе крепкого чаю и только было решил предложить Коту составить ему компанию, как вдруг заметил, что тот уже давным давно уснул, натянув на глаза маску для сна и тихонечко захрапев; Иван же напротив: стал вновь прокручивать в голове минувшие события. У него было такое ощущение, словно всё складывается против него, словно жизнь специально подкидывает ему такие практически не решаемые проблемы перед тем, как произойдёт что-то необычное, будь оно плохим или хорошим. Его терзали сомнения по поводу собственных действий и действий других. В какой-то момент ему даже начало казаться, что он делает что-то неправильно, не в угоду другим и самому себе в том числе, что из-за его одной небольшой глупости на него начнут злится и упрекать в плохо работающей голове, вернее, в его недальновидности и легкомысленности. От одного только представления ссоры с близкими его сердцу людьми из-за недопонимания или вовсе какой-нибудь ерунды царевичу становилось не по себе.        Грустно это всё осознавать, неприятно. Тем не менее, Иван решил поскорее отвлечься от тяготивших его голову дурных мыслей, поэтому попросил Серого дать ему кружку чая, от которой "воздержался" Учёный Кот.

***

       "Ох, уже светает... - подумало пугало, подняв взгляд на окрашенное рыже-жёлтыми лучами поднимающегося из-за лесного горизонта солнца небо, - А новый гениальный план по завоеванию в голову всё не приходит... Ладно. Для начала мне нужно как-то выпутаться из этих верёвок...".        Палк Палкович стал ворочаться на месте, стараясь выпутаться из паутины верёвок. Ему удалось высвободить только руки, но вот остальное тело - нет. Верёвочные путы крепко прижимали его к витиеватому дереву, что ему очень не нравилось. "Чёрт! Неужели это надолго?... - недовольно стиснул зубы Павел, - Как бы мне не хотелось простоять здесь в таком состоянии весь день! Это очень раздражает!... Хоть бы какая-нибудь птица сюда прилетела... Она бы могла мне помочь...". С трудом успокоив себя, он принялся ждать птиц. Две минуты, десять, затем тридцать... час... Тыквоголовый стал потихоньку проваливаться в безмятежный сон, который занял у него порядком ещё одного часа, но с половиной. И вот, проснувшись и протерев перчаточными ладонями глаза, он заметил небольшую стайку ворон и воронов, разместившуюся чуть ли не возле его ног.        Палыч очень обрадовался и окликнул птиц:        - Эй, вы, благопочтенные представители пернатых! Не соизволит ли кто-нибудь из вас раздробить своим клювом эти верёвки? - он нервно улыбнулся, - Знаете, так неохота быть привязанным к дереву, да ещё и так долго, ха-ха! Я буду вам очень признателен за вашу помощь!        Все птицы недоумевающе смотрели на пугало, пока Пал в свою очередь искоса смотрел на них. Неловкая тишина между ними длилась недолго, после чего гордая воронья стая принялась заниматься своими делами: в частности, чистить перья и искать разных букашек, чтобы подкрепится после длительного путешествия по небу. Пугало злобно фыркнуло и процедило сквозь зубы:        - Грх, глупые птицы! Не понимают простой человеческой просьбы... Ай!        Один из воронов, не раздумывая, клюнул подножие крестовины антагониста, отчего тот болезненно дёрнулся. "Ах ты!.." - красноглазый хотел было ударить птицу своей деревянной ногой, но та вовремя успела отлететь в сторону. "Совсем уже ошалели... Никакой цивилизованности!". То, что сейчас чувствовал Палыч, нельзя было назвать недовольством или злостью. Это скорее было похоже на сильную обиду или разочарование. Так и не иначе, он немного постоял, надув губы, и в конец успокоился. И принял решение выкрутится самостоятельно.        По-началу он пытался разорвать верёвки, протаранивая путь вперёд, что было не очень хорошей идеей. Ему не хватало на это сил (нет, не подумайте, что он слабый или тщедушный, просто человеческое тело в разы сильнее, чем обыкновенная крестовина с трещиной). Поэтому ему пришлось прибегнуть к плану "Б": рывком подняться ввысь, чтобы разом выскользнуть из проклятой западни. Он старался подняться вверх и с левой стороны, и с правой, и так и сяк, и всё никак не получалось. Уж больно крепко верёвки сдерживали его. Тогда Палку пришла в голову мысль задействовать свои замечательные клыкастые зубы, но он тут же опешил и убедил себя, что это тоже будет не особо действенный вариант. Нет, сама-то идея отличная, только вот ему не хотелось свои зубы портить. Не предназначены они у него для прогрызания верёвки. "М-да... досадно, однако... - подумало пугало. - Похоже, придётся смириться с тем, что я просижу здесь пол дня, если не целые сутки...".        От одной мысли о том, что он может так и всю жизнь простоять здесь, прикованным к старому дубу, без дела, ему становилось порядком грустно. Да что там грустно, он был просто в ужасе! Столько лет пропали зря, и ведь он так ничего и не добился! Вернее, добился, но в конечном итоге всё сошло на нет. В первый раз он решил стать правителем совершенно спонтанно, когда только узнал о свойствах своего повидла. И ведь его план действительно сработал, и все люди буквально носили его на руках! "О, времена, о, нравы..." - с упоением пронеслось в голове тыквоголовой нечисти. И тут же в мозгу взбрелось неприятное воспоминание, когда повидло кончилось и его разобрали на части, а затем раскидали по всему болоту. Это ещё хорошо, что его пополам не разрубили, а то так бы не было этой истории и кто бы знал, как тогда всё сложилось! Затем ещё несколько столетий прошло и его собрали заново... Да причём не абы кто, а сам царский сын!        Палыч глубоко вздохнул. "А всё же я благодарен ему за его поступок. - думал красноглазый, - Если бы не он, мои части бы совсем превратились в коряги, покрытые слоем зелёного мха, или в материал для растопки чьей-то печи... Может быть мне стоило сказать ему "спасибо" прежде чем начать эту политическую игру...". Затем он стал вспоминать, как вселялся в царевичево тело. Каким оно было крепким, сильным и здоровым, а каким удобным в первую очередь. И причём оно приняло его безо всяких проблем. "Как здорово всё-таки быть человеком... Да ещё и с такой большой силой!... Василисе очень повезло иметь такого мужа, как он. Он очень надёжный, и вдобавок преданный, прямо как сторожевой пёс! - раздумывал Палыч, - Правда... Это очень удивительно, что она не заметила подмены. Да, это очень сошло мне на руку, но всё же... С её стороны это было очень странно. Неужели она настолько ветреная особа, что даже не замечает самые простые, а главное, явные изменения в поведении своего мужа? Да уж, этого мне не понять. Одному Богу вся правда известна."       Пока Палкович рассуждал о поведении молодожёнов и их зверодрузей, он не заметил, как часы приблизились к обеденному времени...

***

       - Слушай, Вань, может потом поговорим об этом, а?... - раздался голос царской дочки в коридоре второго этажа.        - Нет! Я так не могу! Нам нужно обсудить всё, желательно, сегодня и, желательно, сейчас! - не собирался униматься Иван.        - Боже, как ты мне надоел со своими мучениями совести! Лучше бы к Серому Волку сходил, развеялся! Мне ещё музицировать надо! Не до тебя сейчас!        - Василиса, ну выслушай ты меня хоть раз, пожалуйста!        Девушка раздражённо вздохнула и упёрла руки в бока, скептически посмотрев на мужа:        - Это надолго? - спросила девица.        - Вполне достаточно, чтобы расставить все точки над "И". - заявил царевич.        - Значит, надолго. - недовольно бросила Василиса, - Милый, ну в самом деле! У меня есть дела и поважнее! Давай потом!        Не успел Иван договорить, как его молодая жена быстренько развернулась и захлопнула перед его носом дверь.        Голубоглазый разочарованно выдохнул. Жест Василисы очень расстроил и обескуражил его, и, как итог, ему ничего не оставалось делать, кроме как пойти в свой кабинет и раствориться в глубоком одиночестве. Он медленно шёл по коридору, не обращая внимания ни на какие мелочи, такие как часы с кукушкой, портреты предыдущих царей, их супруг и детей; расписные окна и вазы с цветами, стоящими на подоконниках, которые поставили "для красоты и улучшения воздуха" относительно недавно. Его взгляд словно устремился в одну точку. "Похоже, я так никогда с ней не поговорю... " - подумал Иван, грустно вздохнув.        Наконец, зайдя в кабинет, Иван закрыл за собой дверь и направился влево, где на своих местах таились печка и сундук, в котором пылились старые рукописи с указами и документами, о которых либо все забыли, либо не использовали по назначению, так как всё написанное в них утратило свой смысл уже очень давно и причём полностью. Царевич попытался отвлечь себя государственными делами: планировал, что будет делать в первую очередь, укреплять ли оборону или нет, строить ли ледовый дворец спорта в конце концов, и прочие, и прочие, и прочие. Но как бы то ни было, доброго молодца терзала совесть, из-за чего он никак не мог сосредоточится. в конечном итоге он направился к себе в спальню, дверь которой находилась прямо напротив его рабочего места. В неё-то молодой человек и направился. "Как же я устал... - подумал Ваня, - Не день, а сплошная морока!".        Уже в комнате молодой человек присел на подоконник, глубоко вздохнул и принялся разговаривать сам с собой:        - Ничего не понимаю... Вроде всё спокойно, вроде бы тем для разговора полно, но она ведёт себя так, как будто бы ничего этого не было! Вот, не было и не было, и всё как обычно! Но почему?... Ещё она так говорит... Вроде бы вся эта сладкая гадость давным-давно выветрилась... Или может она сохранила пару-тройку банок?... Хах, не-ет, не может такого быть... А может её чересчур восхитил этот тип на деревянной ножке. А, кстати о нём...        Внезапно Иван задумался о том "страшном" пугале. Ему вспоминалось его лицо, вернее, его эмоции: как тот нервничал и пытался договорится, чтобы его не бросали в тёмном и сыром помещении, как он злился и бил "ногой"об землю, защищаясь, и как, в конце концов, он искренне улыбался смотря на пролетающие рядом с ними облака и богатые просторы родной земли. "Может быть, всё не так уж и плохо?... И у него была совсем другая причина, которая натолкнула его захватить всё Три-девятое царство?... - думал царевич, - Да, тогда он вёл себя так наигранно, но потом... Мне кажется, тут что-то другое. Что-то более приземлённое, что-то такое, что явно на прямую не соприкасается с полной властью, но как-то граничит с ней... Возможно, ему просто хотелось внимания и... народной любви? Просто какой-никакой, но поддержки людей... не обязательно близких?". Эти мысли не давали Ване покоя. Словно его осенило и он понял настоящую суть Палчевской "мании величия". В глазах загорелась искра, а в голове идея, отрезать существование которой было невозможно, да и к тому же, если её не воплотишь, всё может оказаться хуже некуда.        - Я его вызволю. - сказал голубоглазый сам себе, сжав кулаки, - Пусть я могу пожалеть об этом, но лучше уж сделать и пожалеть, чем пожалеть и не сделать!        На этой ноте Иван, словно подпаленный утюгом по одному месту, собрался с духом и вышел из спальни, направившись прямиком к ковру-самолёту осуществлять задуманное.

***

       Шуршали листья на ветру, закат красиво освещал землю розовыми тонами, а в самой гуще дремучего леса, ни в реке, ни в озере не было так хорошо слышно красивого пения, как на болоте. Палыч решил развлечь себя таким образом, чтобы не помереть раньше времени от скуки. И буквально каждое живое существо, обитающее в густой непроходимой чаще могло с упоением внимать бархатному мелодичному голосу пугала:

      " Ночь светла, над рекой тихо светит луна,       И блестит серебром голубая волна.       Тёмный лес... Там в тиши изумрудных ветвей       Звонких песен своих не поёт соловей.       Под луной расцвели голубые цветы,       Они в сердце моём пробуждают мечты.       К тебе в грёзах лечу, твоё имя твержу,       В эту ночь о тебе, милый друг, всё грущу.       Милый друг, нежный друг, я, как прежде любя,       В эту ночь при луне вспоминаю тебя.       В эту ночь при луне на чужой стороне,       Милый друг, нежный друг, вспоминай обо мне.       В эту ночь при луне на чужой стороне, Милый друг, нежный друг, вспоминай обо мне! "

       Дойдя уже до конца песни Павел заметно притих, услышав, как вдалеке в непроходимых зарослях кустов кто-то скребётся и шебуршит листвой, бормоча про себя что-то невнятное. "Это ещё что такое?... - подумала тыквоголовая нечисть. Он прищурил глаза, всматриваясь в кусты, пытаясь разглядеть объект непонятного шума, - Лось что ли?... Или Медведь?...". И как только из-за кустов вылезла человеческая фигура, закрывающаяся локтями от веток и листьев, пугало удивилось:        - Поглядите-ка, кто пришёл! - молвил красноглазый, - Я, конечно, предполагал, что мы встретимся, но чтобы так скоро...        Самоотверженный царевич наконец отряхнул себя от листьев и глубоко вздохнул. "Дурацкие ветки! Повырастали тут везде, где ни попадя, не пройдёшь толком!..." - возмущался Иван. Ну что ж, думки думками, а дело не должно стоять на месте! Вдоволь наворчавшись, добрый молодец подошёл к дереву, к которому был привязан Пал Палыч, упёр руки в боки, осмотрел его с головы до ног и, шмыгнув носом, принялся развязывать верёвки, что ещё больше озадачило антагониста.        - Что... Что ты делаешь? - поинтересовалось пугало.        - Распутываю тебя, разве не видно? - буркнул Иван.        - Видно-то видно, но...я искренне не понимаю твоих намерений, не суди меня строго. - сказал Палкович, немного поёрзав, чтобы верёвки быстрее спали на землю.        - В смысле? - спросил Иван, развязав верёвки и выпустив их из рук.        Как только Пал освободился, он на секунду взмыл вверх и, описав небольшую петлю в воздухе, плавно опустился на землю. Ване было намного привычнее смотреть на его "витание", нежели на те моменты, когда тот деформирует своё лицо то в обычную тыкву, то обратно в человеческое.        - Ну, я ведь такой весь из себя "злодей", и мне полагается отбывать пожизненное наказание за свои преступления в тюрьме... или в ссылке, как это случилось относительно недавно с Лермонтовым, Пушкиным и другими писателями, - Палыч принялся заговаривать ему зубы снова, но на этот раз без каких-либо вредных помыслов, - хотя они не были преступниками... И со мной...        - Стой. Дай мне сказать несколько простых, но очень понятных слов. - вздохнул добрый молодец почесав переносицу и затем лоб, - Знаешь, я подумал... Я всё-таки дам тебе ещё один шанс. Не потрать его зря...        Слова царевича повергли антагониста в шок:        - Ты сейчас на полном серьёзе это говоришь или...?        - Я подумал, что отвечать злом на зло бывает не всегда хорошо. Ясное дело, что как ты к нам относишься, так и мы к тебе, но иногда это не работает. Так вот... Я выше всего сказанного, и поэтому освободил тебя, но только из жалости. Мне тебя в какой-то степени жаль. Немного. И я очень сильно надеюсь, что ты можешь исправится.        - Я... Мне даже нечего тебе сказать... Да и возразить тоже нечем...        - Тем не менее, это не значит, что я совсем размяк! Имей в виду, если ещё раз вздумаешь сотворить что-то нехорошее, я тебя жалеть больше не стану и поблажек не дам! Уяснил?        - Хах, да само собой разумеется! - усмехнулось пугало. - Что ж... Это было очень любезно с твоей стороны, я многим тебе обязан. Я, возможно, прислушаюсь к твоим словам, но пока ничего обещать не буду. Как бы то ни было, я не забуду того, что ты для меня сделал, какую добрую услугу ты мне оказал... Спасибо.        - За то, что я только что сделал, или за то, что я сделал раньше, а потом позже, и ещё сейчас?        - Ха-ха-ха, просто так. За всё хорошее. - хихикнул Палыч.        - Ага... Не благодари. - ответил Иван, - Надеюсь, мы друг друга поняли.        - Конечно.        На долю секунды между ними воцарилось неловкое молчание, во время которого они оба смотрели то друг на друга, то по сторонам, почёсывая при этом затылки. В конце концов Ваня решил нарушить тишину:        - Ну я, того-этого, пойду пожалуй. Ещё дел много надо сделать, решить парочку важных вопросов...        - Да-да, конечно, конечно...        - Что ж, я думаю... до скорой встречи?...        - Ага, ещё увидимся!...        На этом мужчины в конец распрощались и ушли по своим делам. Точнее, ушёл-то как раз царевич, а вот Палыч пока что остался на месте, размышлять о произошедшем. К нему в первый раз отнеслись с такой отдачей, и не то чтобы он уже возомнил себе в голове, мол, тот хочет примкнуть в ряды "отпетых хулиганов", а скорее ему это показалось чем-то необоснованным, носящим приятный характер. "Всё страньше и страньше, всё чудесатее и чудесатее..." - процитировало пугало строчку из "Алисы в стране чудес" Льюиса Кэрролла где-то в мыслях.        Не успел он толком погрузится в состояние задумчивости, позади него снова что-то зашелестело, но на этот раз уже ближе. Палк Палкович вздрогнул от неожиданности и обернулся. "Да что же сегодня за день такой?!" - промелькнуло в его голове.        Из-за дуба показалась кривоватая почти сгорбленная фигура низкорослого старичка, обросшего мхом и зеленью. Опершись на дряхлую клюку, он качнул головой, затем сморщенными, покрытыми корой, руками убрал несколько "прядей" тонких зелёных веточек со своего старческого лица и застыл в изумлении.        - Павлуша! - воскликнул старик, - Сыночек!        - Дедушка Леший?! - оторопело пугало.        Палыч совсем не ожидал здесь увидеть своего "творца", вернее родителя, который ещё давным-давно лет триста тому назад смастерил его своими руками. И ведь как удивительно, за такой большой промежуток времени он умудрился не забыть о нём! Более того, он не просто сидел, сложа руки, ожидая его возвращения, а наоборот - искал до победного.        - Слава Богу! Я уже думал, что совсем тебя потерял! - дух леса раскинул руки в стороны, чтобы обнять своё горе-дитя, - Я очень переживал, что с тобой что-то случилось, али тебя мог убить кто ненароком!        - Да-да, дед, я живой и, как видишь, со мной всё в порядке... - Палыч немного нервничал, - И ты правда искал меня по всему лесу?        - Все поляны да болота исходил по сто раз - нигде тебя нет! - Леший крепко обнял его, потом постоял с ним так минутку и в конце-концов расцепил свои руки.        - Оу, вот как значит...        - Ну, теперь всё позади и я могу выдохнуть спокойно. - заключил старик, - Пойдём-ка домой, родной мой. Ты поди столько всего натерпелся, что теперь уж и глаз не сомкнёшь!        - Натерпелся это ещё мягко сказано, зато повидал достаточно много, чтобы рассказать тебе обо всём, что со мной приключилось!        Пугало слегка усмехнулось и положило свою руку дедушке на плечо. Они вместе спустились с покрытого редкой травой холма и отправились в самую глубь дремучего леса к дороге, о которой не знала ни одна человеческая душа...

***

       - И как тебе в голову взбрела такая чепуха? - задался вопросом Леший.        - Это вовсе не чепуха, а вполне благое дело для мировой общественности! - возразил Палкович, ставя глиняную кружку с ромашковым чаем на стол, - Не будь там этой чудной компании, у меня бы сложилось всё куда лучше!        - Ох, Павлуша, Павлуша... - вздохнул старый хранитель леса, - Вот, скажи мне на милость, зачем оно тебе надо? Что в этом такого, чего ты не можешь получить от простой жизни нечисти?        - Всенародное признание, уважение... М-м... - Павел подпёр свою щёку кулаком, задумчиво смотря в проросший мхом деревянный потолок, - Связи с другими государствами, мировой обмен ресурсами... Яркое будущее...        - И всё держится на одном малиновом повидле?        - Да.        - Ой ты гой еси, моё горе луковое... - произнёс Леший, вытирая рот деревянной рукой, - Ты ведь прекрасно знаешь, что всему есть свой конец. Повидло не будет вырабатываться бесконечно, а твоё место у власти может сменить кто-то другой...        - Да, я знаю, но... - не успел Палыч договорить, как дедушка перебил его своей философской, но очень правдивой мыслью:        - Вот, смотри: ты стал правителем, всё идёт гладко, но очень скоро наступает момент когда твоё варенье заканчивается. Ты прекрасно помнишь те последствия, которые с тобой случились.        - Народ рассвирепел и разобрал меня на части, а потом раскидал где попало... - разочарованно вздохнул Пал, помешивая ложкой тёплый напиток.        - Вот именно. Затем прошло много лет, тебя собрали заново, и ты снова принялся осуществлять свою идею. Ты учитывал всевозможные варианты дальнейших событий, следил за тем, чтобы основной твой источник прибыли не иссякал, предпринимаешь буквально всё, чтобы оказаться на вершине власти. И вот, снова провал: твоя "игра" показалась кому-то подозрительной. Он подслушал, затем выдал всё настоящему царю, и в конце концов тебя чуть не убили!        - Очень неприятная ситуация...        - Даже если бы их не было, всё равно у этой истории был бы плохой конец. Ты бы, конечно, стал царём, наладил связи с другими главами государство, стал продавать им повидло. А потом некоторые бы очень заинтересовались и взяли бы его на..эту.. как её?...        - Экспертизу, дедуль...        - Да, точно! И в конце концов выяснилось бы, что она имеет некий наркотический эффект. А это статья, как ни крути, причём очень серьёзная. - вздохнул Леший, - Тебя бы упекли за решётку и свергли с поста. Но, даже если бы этого не случилось, твоё повидло могло бы в любой момент кончится. Тогда люди бы очень сильно рассердились на тебя, а другие государства бы навели против тебя санкции. Затем развязали бы войну, и в конце концов расстреляли тебя на месте!        Палычу нечего было ему сказать в ответ. Он просто сидел и молчал, будто бы проглотил свой язык. Можно было подумать, что ему стало стыдно за свою навязчивую идею захватить мир, но на самом деле Палычу стало немного грустно от этой мысли. Как-никак в ней была доля горькой правды, которую ничем не опровергнешь.        - Может попробуешь отказаться от этих мыслей, а? В конце концов, посмотри вокруг: у тебя есть те, кто могут тебя поддержать просто так. Их очень мало, но этого вполне будет достаточно. А обменяться "ресурсами", как ты выражаешься, можно с соседями и знакомыми. Необязательно, чтобы это было настолько глобально.        - Мне просто повидло некуда девать. Вот я и решил, что было бы неплохо, если его отдать... или продать другим странам. - сказал Палыч, подняв глаза на своего дедушку.        - Ты его и своим отдать можешь. Только его процедить надобно сначала, много сахару употреблять вредно. Да и от этого он только лучше станет, а главное - без всякой вредятины. - заключил Леший.        - Да уж... - пробурчала тыквоголовая нечисть невнятно.        - Родной, ты только не думай, что я тебе это всё во зло говорю, и не обижайся. Я ведь от чистого сердца, чтобы уберечь тебя от всякого страшного, и чтобы ты не наделал чего абсурдного, для себя пагубного. - ласково проговорил лесной дух, легонько похлопав сына по плечу.        - Так я и не обижаюсь. - ответил красноглазый, - Просто... странная, однако, штука выходит!        - Да, сынуля, навёл ты на себя гору бед... - Леший поднялся из-за стола и подошёл к каменной печке, находившейся сзади пугала. Вся она была выкрашена в белый и расписана по краям железных дверок для растопки и над челом растительными узорами из полевых ягод и лекарственных цветов. Лесной дух решил подтопить её, чтобы в доме было тепло и уютно.        - А ведь я даже помню с чего это началось... - добавил старик.        - Хочешь сказать, что Кощей на меня плохо повлиял? - усмехнулся Палк, повернувшись к деду.        - В какой-то мере, да. Я ведь говорил тебя, будь аккуратнее, смотри чтобы он не наплёл тебе чего несуразного да подозрительно занятного...        - Да-да, я должен был "быть на чеку"... - раздражённо повёл глазами антагонист, - Но знаешь, дед, в этом есть свои плюсы. К примеру, я стал умнее, образованнее, хитрее и даже могу обвести любого вокруг пальца.        - Заговорить до смерти, как сам Кощей, верно? - подловил его старый хранитель леса.        - Нет. - недовольно фыркнул Палкович.        - Да, не спорю, ты заметно изменился. Стал много читать и развивать свой ум... Ха-ха, я помню, иногда ты у него книги таскал.        - Хах, было дело!...        - И тем не менее он наплёл тебе, что лучшее, чего можно добиться в жизни - это власть...        Тут уже тыквоголовый ему ничего не ответил, так как ему стало немножко совестно. И ведь правда, он незаметно привил себе в голову чужое мнение о том, что в жизни самое лучшее, вместо того, чтобы сформировать свою точку зрения. Все имеют право совершать ошибки и затем переступать их, прорывая тернистый путь к чему-то хорошему. Он был молод и неопытен, что с него взять, зато сейчас всё будет по-другому. Как бы то ни было, все его ранние попытки обрести счастье с помощью всенародного признания и становления царём, оказались провальными и уже отошли "на покой", и теперь Павел решил, что, возможно, ему стоит пойти по собственному пути развития. И прежде, чем он успел погрузится в свои мысли, голос дедушки заставил его обратить на него своё внимание:        - Может быть тебе стоит отказаться от этой идеи захвата мира?...        - Не знаю, дедуль, не знаю... - задумчиво отозвалось пугало.        - Ты уж реши этот вопрос как-нибудь. Я всё-таки переживаю...        - Ладно тебе! - воскликнул Пал, - Там посмотрим.        На последок Леший посмотрел, хорошо ли разгорелись брёвна, и очень скоро, убедившись в этом, он поднялся с пола, закрыв поддувальную дверцу и отворив заслонку, и ушёл к себе в комнату, которая находилась справа от печки за тонкой хлопковой шторой.        Красноглазый ещё посидел, подумал немного, потом потёр свои перчаточные ладони друг об друга, посмотрел на узорную скатерть и произнёс: "Скатерть-самобранка, спасибо, что накормила да напоила, а теперь, если тебе будет не сложно, убери посуду, пожалуйста." И тут же, как по-щучьему велению да по хозяйскому прошению, грязные чашки исчезли из поля зрения в никуда, а на их место сама собой поставилась ваза с букетом из полевых цветов. После этого антагонист снова ушёл в свои мысли.        Он размышлял над своим будущим прилично долго, и в конце концов, набравшись решительности и морально приняв на себя всю ответственность за свои слова, сказал сам себе:        - А может, действительно, ну её, эту политику?...